Лиам провёл хрустальным гребешком по волосам. И ещё раз. И ещё очень много раз. Всё без толку. Никакого такси. Он попробовал вернуться в Особняк с помощью с помощью силы мысли. Тоже безрезультатно. Не сработало. Придётся вернуться на кладбище, другого выхода нет. По крайней мере, расскажет альпинистам, что выполнил их поручение.

Пока он безуспешно дожидался такси, у него было время подумать о своих настоящих родителях, об Андерсонах… О крёстном отце, которого освободил суд. При одной только мысли о нём в Лиаме загорался гнев. Он надеялся, что «исчез» означает «убит». Уничтожен, рассыпался в прах, испарился!

Такой же гнев вызывал в нём и Винченцо Вильест. На афишах с заголовками из газет – тех, что набраны крупным шрифтом – пока не было ни слова о находке – его зубе. Зато все газеты обсуждали «убийцу с грузовичком», получившим срок за убийство девушек с психическими нарушениями, – в тюрьме его избили сокамерники, и теперь он находился в больнице между жизнью и смертью.

Час был поздний, кладбище было закрыто. Лиам поговорил только с альпинистами и не успел выяснить, навещают ли их наряду с прочими призраками ещё и опасные. Чтобы попасть внутрь, он решил пройти не через решётку, а через стену. Положил руку на камни…

Оказалось, что через каменную стену проходить труднее, чем через бетон, очевидно, из-за разницы материалов – цемента и обломков горных пород. Лиам высунул голову с противоположной стороны с большой осторожностью.

В двух шагах от него перед могилами прогуливалась молоденькая девушка вся в белом, рассеянно покачивая закрытым зонтиком, который она держала в руке. Приталенный жакет, длинная юбка, шляпа с большими полями… Лиам стал понемногу разбираться в модах, так что сразу понял, что это начало ХХ века.

Увидев, как он выбирается из стены, она вздрогнула и отступила на несколько шагов.

– Живой человек!.. Проходит сквозь стену?

– Первое впечатление, – усмехнулся Лиам.

К ним быстрым шагом приближался мужчина. Седая голова, безупречный мундир морского офицера. Он встал между девушкой и Лиамом, словно собираясь её защищать (или как будто она была его собственностью) и спросил грозным тоном начальника:

– Кто такой?

– М-м-м… Лиам. Так меня зовут.

Надо же, и после смерти ты нуждаешься в удостоверении личности.

– Где расстался с жизнью?

– В больнице, в Туре.

– Что?! Ты не из пропавших без вести? Тогда что ты тут делаешь?

Лиаму надоел этот разговор.

– Пожалуйста, сбавьте обороты. Это что пограничный контроль? А вы-то сами кто такой?

Офицеру не понравилось, что Лиам перехватил инициативу. Девушка, зная характер офицера, поспешила уточнить:

– Здесь находятся только те, чьи тела так никогда и не были найдены, с кем живые не смогли попрощаться. Похоже, это не твой случай.

Лиам никогда не слышал о такой категории – «пропавшие без вести», не знал, что они продолжают жить на кладбищах. Ему был известен только Особняк и ещё понаслышке, что есть и ещё что-то дальше, «за пределами». Он решил объяснить свою ситуацию.

– Я умер всего несколько месяцев тому назад, ещё многого здесь не знаю. Живу в Особняке и хотел бы туда вернуться. Вы не могли бы мне помочь…

Девушка звонко рассмеялась.

– Помочь? Да мы сами не знаем, как отсюда выбраться. (А улыбка у неё просто прелесть!) Но вы можете остаться здесь, здесь совсем неплохо. Меня зовут Лили.

Она была очень хорошенькая, эта девушка с острым маленьким носиком и независимым выражением лица.

К ним подошли альпинисты, хотели узнать новости. Лиам их успокоил: им осталось теперь дождаться, когда обнаружат их тела.

Подошёл к ним ещё один мужчина. Он очень отличался от всех остальных – одет был в совершенно невероятные лохмотья, судя по всему, остатки женских платьев. Вблизи стало видно, что платья были из бархата, парчи и атласа, наверное, когда-то очень красивые.

– Неплохо? – недовольно буркнул он. – Скажите лучше, скучаем до смерти!

– Мы не «до смерти», мы «после смерти»! – снова рассмеялась Лили.

– А вы кто такой? – заинтересовался Лиам мужчиной в лохмотьях.

– Ворчун Наполеона[15], – сообщил он, выпрямляясь и давая понять, как он горд своим прозвищем. – Утонул при Березине.

– Во время отступления из России?

Программа 6-го класса. Березина – название реки, около которой развернулась жестокая битва.

– Так точно, – ответил солдат. – Мы понятия не имели, что такое зима в тех краях и слишком поздно ушли из Москвы.

– И…?

– Надо было одолеть тысячи и тысячи километров, чтобы вернуться. Мы шли, шли… У нас отмерзали ноги, руки… Мы надевали на себя всё, что прихватили из богатых московских домов, меха и даже шёлковые женские платья, которые хотели принести жёнам. – Он провел рукой по живописным лохмотьям. – А умирали всё равно как мухи. Нас гнал холод, голод и русские. Мы остановились перед Березиной.

Солдат замолчал. Лиаму хотелось продолжения, и он спросил:

– Сейчас, говорят, «Березина», когда хотят сказать «беда хуже некуда»…

– Да уж, полная катастрофа. Мы оказались в тисках, с одной стороны река, с другой русская армия. И тогда Маленький Капрал[16] спросил, есть ли волонтёры, чтобы строить мост? Я подумал: «И, подыхая, можно принести пользу», и вызвался забивать сваи. Вошёл в воду, а по ней плывут льдины. Против них долго не выстоишь. Вмиг я и сам заледенел насквозь, потерял всякую чувствительность, ну меня и унесло течением, а на моё место встал другой молодец. Несло меня, несло – думаю, до Чёрного моря. Там на дне, наверное, и лежит моё тело. Говорят, это море такой глубины, что внизу даже рыбы не водятся. Так что никто и никогда меня не найдёт…

Офицер кашлянул в кулак, скрывая волнение. Да и кто не взволнуется, когда речь идёт о Великой армии?

– Конечно, на море много опасностей, но больше всего после кораблекрушений, – прибавил он.

– А это мой отец, – представила она морского офицера. – Он был членом экипажа «Титаника». И я в первом и последнем рейсе этого парохода была вместе с ним. Боюсь, и мы с ним останемся здесь навечно, вряд ли когда-нибудь наши тела поднимутся на поверхность.

Разговору помешала толстушка лет пятнадцати с лицом пятилетнего ребёнка. Она, как фурия, набросилась на Лиама с криком:

– Держи его! Сейчас мы его зажарим!

Она вцепилась ему в шею, и Лиам почувствовал, что сердце у него заколотилось как бешеное.

– Тихо, Оливия! – скомандовал один из альпинистов.

Но девочка и сама уже встала, опустив руки в полной растерянности.

– Почему мои руки прошли сквозь тебя? – спросила она растерянно.

– Всему причиной радиотерапия, – объяснил всем Лиам.

Наполеоновский ворчун слыхом не слыхал, что это такое, погибшие вместе с «Титаником» очень смутно и отдалённо. От бедняжки с мозгами набекрень вообще трудно было ожидать какого-то понимания. Только альпинисты поняли, о чём речь.

– Ты знаешь, что нужно сделать, чтобы попасть на небо? – спросила Оливия.

– Понятия не имею, – честно признался Лиам. – А ты хочешь на небо?

– Да. Там мои папа и мама.

– Не огорчайся, Оливия, – ласково сказал Лиам. – Вот найдут тебя и всё сложится по-хорошему.

Оливия, понурившись, отправилась куда-то, пытаясь по дороге подшибать ногой камушки, но всё время промахивалась.

– Что с ней случилось? – спросил Лиам, когда она отошла достаточно далеко.

– Серийный убийца, – ответил один из альпинистов. – Поджидал умственно отсталых девочек у выхода из школы, предлагал подвезти домой на грузовичке и убивал.

«Убийца с грузовичком»!

– Неужели не вытащили из него, как он поступал с телами? – удивился Лиам.

– Как видно, нет, потому Оливия здесь и находится.

– А её родители? Если я правильно понял, они тоже умерли.

– От горя. Оливия сказала, что они не вынесли того, что с ней произошло. Непонятно, откуда она это узнала, но у неё очень необычный ум, она улавливает неожиданные связи. Мы ей верим.

– В любом случае, её убийца при смерти, – сообщил Лиам. – Его избили сокамерники. Даже преступники не любят убийц детей. По крайне мере, она будет отомщена.

Лиам надеялся, что Клеа тоже. Ему очень хотелось, как можно скорее увидеть кричащие заголовки газет.