Особняк встал на тропу войны. С того дня, когда уехал Лиам, всем захотелось научиться владеть каким-нибудь оружием. Капитан – король абордажной сабли стал приобщать к своему искусству Кристофа. Кристина выбрала ружьё, Фанни – пистолет, Хоэль – рогатку. Рауль объявил, что отменно ладит с кухонными ножами. Один только доктор Граф отказался браться за оружие, доверившись могуществу слова. Но он был так неуклюж, что отказ с его стороны был мерой предосторожности. Но доктору было запрещено ходить в одиночку.

Я стала не на шутку тревожиться: куда подевался Лиам. Мне казалось очень странным, что такси до сих пор не вернулось. Я старалась не думать об этом, потому что, если честно, чувствовала себя немного виноватой.

На следующий день мы с Хоэлем пошли купаться, и со мной чуть было не случился приступ: стая волков пила воду из реки. У Клада, который трусил позади нас, вся шерсть поднялась дыбом.

– Не бойся, – спокойно сказал ему Хоэль. – Это друзья.

– Хоэль… неужели это ты… – едва сумела выговорить я.

– Пусть трясутся зловредные привидения!

– Понятно. Но представь себе, я тоже трясусь от страха. И ты знаешь, что Клад укусил управляющего. По заслугам, я ничего не говорю, но это доказывает, что звери могут укусить любого из нас.

– Белых призраков они не обидят, – уверил меня Хоэль. – я им дал инстукцию.

Хоэль и впрямь обладал какими-то невероятными способностями, и он это доказал: волки, когда мы к ним приблизились, смотрели на нас без всякой враждебности, наоборот – благожелательно. И всё время, пока мы купались, охраняли территорию.

Я вышла из воды и увидела ещё один сюрприз.

– Хоэль, а та ферма вдалеке?.. Это тоже ты?

Он посмотрел на крытый соломой домик возле болот, на который я ему показала, и пожал плечами.

– Там нет никаких животных. Нет, это не я.

Кому из нас мог понадобиться такой домик? Новых жильцов у нас в Особняке пока не было.

И тут мне показалось, что я поняла, и мне стало страшно. Я мигом помчалась предупредить Рауля. Он вышел вместе со мной на крыльцо и побледнел.

– Ферма Ублет!

Значит, я не ошиблась. Новых жильцов у нас не было, значит, действовал управляющий. Он продолжал изменять территорию Особняка, восстанавливая то, что не захотел восстанавливать Рауль.

– Она имеет отношение к управляющему? – уточнила я на всякий случай.

– На эту ферму он её и водил.

Рауль не сказал, кого, но я поняла, что ту самую девушку, которая потом повесилась на чердаке.

– Вот сволочь!

– Ты сказала плохое слово, – укорил меня Хоэль.

– Иногда на ум приходят только дурные слова, – постаралась оправдаться я. – Управляющий хотел причинить зло Раулю.

– Во-от сво-о-лощ! – возмутился Хоэль.

Я смотрела на ферму, и она внушала мне ужас. Очевидно, Раулю тоже.

– Не надо здесь оставаться – сурово нахмурился он. – Я постараюсь кое-что сделать.

– Что? – спросил Хоэль. – Какое «кое-что»?

– Вам пора на урок арифметики, месье, – ответил ему Рауль. – Идите и скажите вашей учительнице, что с сегодняшнего дня вы будете заниматься в библиотеке. Парк стал опасным местом.

Хоэль побежал, размахивая руками, словно крыльями – он явно был возбуждён новостями. А я осталась рядом с Раулем, я очень тревожилась.

– И что Вы будете делать? Уберёте ферму?

– К сожалению, мадемуазель, я не имею возможности уничтожать чужие умственные построения. Но у меня появилась одна идея.

Мы вернулись в Особняк, и я пошла вслед за Раулем в административный отсек, там когда-то располагался кабинет хозяев Особняка. С одной из полок, заставленной книгами и папками, Рауль снял толстую книгу. Он пролистал её и объяснил:

– Это список арендаторов ферм в год моей смерти. – Он указал мне пальцем на нужную строку. – Смотрим: ферма Ублет, В этом году умер её арендатор, и управляющий сдал её в аренду другому.

Я не поняла, к чему он ведёт.

– Получить в аренду ферму – большая удача для бедного человека, – пояснил мне Рауль. – Даже если ферма не принесёт больших доходов, у семьи будет кров и земля, которая даёт пропитание. В случае, который нас интересует, удача пришла к людям не просто так. Управляющий отдал эту ферму родителям, чтобы избавиться от неприятностей.

– Каким родителям?

– Родителям крошки.

– Что?! Он дал им ферму, где их дочь…

– От бедняков многое получают угрозами и малой толикой денег. Потому они и промолчали, когда крошку согнали с места. Их подкупили.

Рауль взял ластик и принялся стирать записи, касающиеся фермы. Он, наверное, надеялся, что, уничтожив все упоминания, уберёт и саму ферму. Но чернила не поддавались.

Рассерженный Рауль перевёл взгляд на соседнюю страницу, где перечислялись затраты на эту ферму в том же самом году, и что-то его очень заинтересовало. В удивлении он даже ткнул в строчку пальцем. А потом решительно захлопнул книгу и обратился ко мне:

– Прошу меня простить, мадемуазель.

Поставил книгу на место и вышел.

Само собой, как только закрылась дверь, я достала книгу и нашла на странице место, которое подчеркнул пальцем Рауль. Это было перечисление разного инвентаря, купленного для фермы: «два колеса для повозки, пять метров верёвки для колодца, две подставки для очага, валёк[13]…»

Выражение лица Рауля изменилось, как только он увидел этот список, и я могу поспорить, что причиной была верёвка. Судьба пожелала, чтобы бедняжка повесилась на верёвке, которая была куплена для фермы её отца.

Это я поняла, но не поняла, что за идея посетила Рауля. А в том, что его посетила какая-то идея, я не сомневалась.

Я отправилась было искать Рауля, но услышала в коридоре громкий голос Леонида:

– Тренировка!

У царя Спарты было много достоинств, но терпение не входило в их число. Я повернула и отправилась в Оружейную комнату, снова сожалея по дороге, что Лиам всё ещё не появился. Мне бы очень хотелось обсудить с ним всё, что тут у нас происходит. Я вдруг почувствовала себя очень одиноко, у меня даже сердце немного защемило. И я со страхом подумала: не случилось ли чего с Лиамом?

Во время тренировок Леонид не закрывал дверь Оружейной – он должен был быть в курсе всего, что происходит в Особняке. На его ответственности – безопасность, днём и ночью он был настороже. А я была рада тому, что не пропущу появления Лиама. Я ждала, что он вот-вот появится. Очень ждала!

Я училась работать римским мечом, и тут мы вдруг услышали что-то очень непривычное. Крики и приглушённые ругательства. Леонид прервал тренировку, и мы выбежали в коридор.

Шум и ругань неслись из вестибюля.

Зрелище, которое нам открылось, повергло нас в ступор.

Рауль волок связанного верёвкой управляющего, а тот задыхался от ярости и ругался. Его спускали по лестнице на спине без малейшего уважения! Рауль подтащил его по полу к дверце, открыл её и толчком неимоверной силы, какую очень трудно было в нём заподозрить, отправил своего пленника обратно в подземелье! А потом накрепко запер дверь. Всё это он проделал с выражением лица человека, вынужденного иметь дело с вонючими отбросами. На нас Рауль взглянул с удовлетворённым видом и отряхнул руки, как обычно делают по окончанию работы.

– Итак… – заговорил доктор Граф, наблюдавший происходящее из административного отсека.

– Верёвка, Рауль, это та … – спросила я, заикаясь.

– Та самая, мадемуазель. Я сохранил её, держал при себе, не хотел никогда забывать.

– Но как вам удалось разыскать управляющего? – удивлённо спросил доктор.

– Я это сделал без труда, месье. Я нашёл его на ферме Ублет. Он хотел разбить мне сердце, поставив её у меня перед глазами, но на самом деле, показал мне, где находится.

Я захлопала, громко и медленно, выражая восхищение бесстрашием нашего мажордома.

– А как вам удалось связать его? Он же призрак!

– Умение концентрироваться, мадемуазель.

Леонид убрал меч в ножны и немного насмешливо улыбнулся.

– Похоже, вам больше не понадобится моя помощь, чтобы справляться со злыми духами.

– О, нет! Я не смогу повторить подобный подвиг, месье. Гнев – только праведный гнев! – укрепил на этот раз мою руку.

– Такую руку и называют «рукой правосудия», – не удержалась я от шутки.

Рауль застенчиво улыбнулся.

– Увы, вместе с гневом моя скромная персона утратила все свои достоинства.

– Да уж, рассердить вас нелегко, – поддел мажордома доктор Граф. – Но как вам могло прийти такое в голову?

– Я из страны, где царят суеверия, месье. У нас верят, что верёвка повешенного приносит счастье. Я подумал, если перегорожу ею вход на ферму, управляющий споткнётся. Эту верёвку купил он сам, она и должна была его наказать.

– Не знаю, приносит ли такая верёвка счастье, – сказал доктор, – но уверен, что вам она прибавила сил. Во всяком случае, справедлива оказалась поговорка: «Месть – это блюдо, которое подают холодным».

– Как торт с орехами, – заметил Рауль.

Впервые у Рауля промелькнула искра юмора, и я не могла не рассмеяться.

Как бы мне хотелось, чтобы в этот момент Лиам был тут, вместе с нами!

«Месть – это блюдо…»

Я замерла и задумалась. Машинально потёрла большим пальцем левой руки нижний сустав указательного на правой. Так делал мой похититель.

«Месть – это блюдо, которое подают холодным».

Винченцо часто повторял эту фразу, когда я выигрывала у него в «Монополию». Только у него была привычка тереть большим пальцем левой руки шрам от рыболовного крючка внизу указательного правой…