В восемь позвонил Яша.

– Сашенька, привет. Я из больницы.

– Из больницы? Что случилось?!

– Да так, ничего особенного, просто у меня удалили аппендицит.

– Аппендицит?!

– Ну да, я даже не подозревал, что у меня есть такой, а тут вдруг ночью прихватило. Отец вызвал скорую, и меня сразу отвезли в хирургию. Посмотрели, пощупали, сделали анализ крови, рентген и отправили на операционный стол. Под утро я очухался, но уже на койке в больничной палате.

– Как ты сейчас себя чувствуешь? К тебе пускают?

– Сейчас спрошу. – Яша с кем-то переговорил, – вроде можно прийти после десяти утра. Хотя, вообще-то, я нормальный, ехать вам сюда не обязательно.

– Где тебя там искать, умник?

– Ладно. Нюргуяна с мамой сейчас в палате. Она слышит разговор и сама за вами подъедет.

– Отлично, ждём её в десять на площади Орджоникидзе у фонтана.

После этого Сашенька набрала номер Васи.

Яша лежал в полосатой пижаме. Улыбаясь, он подмигнул вошедшим друзьям.

– Накрылось моё участие в экспедиции.

– Ничего, мы сориентируемся как-нибудь, – сказал Вася. – Вчера, например, передвигались по Якутску самостоятельно.

– Моя мама, Наталья Филипповна, только что с отцом уехала домой. Она сегодня собиралась сходить на новый фильм, который называется «Не хороните меня без Ивана». Правда, из-за меня культпоход хочет отменить. Тем более что отец не может вечером освободиться на работе. Но я её уговорил, чтобы она сводила вас. Посмотрите настоящее якутское кино.

– А что, это идея! – сказал Дима.

– Пижама у тебя классная, как у старика Хоттабыча, – улыбнулась Сашенька.

– Это папа заставил её взять. Она у него вроде больничного талисмана. Говорит, всегда выручала.

– Повезло нам, – произнес Василий. – Представляю, если бы тебя, Яша, прихватило где-нибудь на реке. Неужели до этого не было никаких симптомов?

– В том-то и дело, что до приступа всё было нормально. Мама, кстати, до сих пор с ужасом представляет, как бы мы выкручивались посреди Лены.

– У тебя точно всё в порядке? – спросила Сашенька.

– Нормально. После анестезии только ломит внизу живота. Если ты хочешь спросить, то разочарую – меня не резали. Сейчас это делают через прокол с помощью трубочки, которая называется лапароскоп. Сам об этом только в больнице узнал.

Вернулись на площадь Орджоникидзе около двенадцати. Решили прогуляться через центр и по дороге где-нибудь перекусить. Было уже по-настоящему тепло. В чаше фонтана плескались дети, а некоторые взрослые с блаженством устроились на гранитном бортике, опустив ноги в воду.

– Что это за цветок? – спросил Вася, рассматривая венчавший фонтан каменный бутон, из которого била струя воды.

– Это сардана, – ответила Сашенька. – Местные называют его солнечным цветком. Он самый яркий и красивый на аласах. Бывает всех оттенков от красного до оранжевого. Женское имя Сардана в Якутии весьма распространено. 30 июня даже отмечают День сарданы.

Вспоминаю, как через эту площадь родители возили меня на санках в детский сад. С первым снегом здесь устраивают высоченную ледяную горку. Когда подросла, училась в девятой школе, неподалёку отсюда. Так вот, если температура воздуха приближалась к минус пятидесяти, занятия в школах прекращались. Напротив продуктовый магазин «Якутск», раньше его называли просто «четвёртым». Мы в нём покупали мороженое и топали на горку.

– Что же вы делали с этим мороженым в такую холодрыгу?

– Ели, Вася, ели!

Сашенька представила, что сейчас не жаркое лето, а зима. Мама везёт её в садик. Она сидит на коврике из оленьей шкуры, которому не страшен никакой мороз. Лицо закутано до глаз, но в утренних сумерках площадь сияет множеством фонарей. Сразу становилось весело и совсем не холодно. В садике мама обычно ощупывала её попку и довольным голосом констатировала – тёплая.

При виде каждого дома возникало щемящее чувство узнавания. Справа модерновое здание драматического Саха-театра. Мама рассказывала, что раньше на этом месте была аптека номер один. В театре начали давать спектакли, когда ей было всего два годика. Площадь окружают почтамт, здание Ленского пароходства, гостиница «Лена». Довольно невзрачные раньше, теперь отремонтированные, они выглядят по-новому.

Минут через пятнадцать подошли к кинотеатру «Центральный».

– Здесь мы тоже покупали мороженое, – сказала Сашенька и показала на киоск, стоявший справа от входа.

– И сейчас возьмём, – бодро сказал Дима и направился за лакомством.

Прошли ещё немного.

– Здесь мы были вчера, – указал Вася на светлое здание с колоннами. – Это же Русский театр.

– Видишь, на его фронтоне лепная маска Мельпомены? Я, когда была маленькая, почему-то сильно её боялась. Рассказывают, что, проходя мимо, я начинала плакать и прятать лицо в маминой юбке.

Не торопясь, за разговором и мороженым, они вышли на площадь Ленина.

– Зимой на этой площади устанавливают большую ёлку. Какой бы ни был мороз, мы всегда приходили сюда в новогоднюю ночь.

Она говорила и украдкой наблюдала за реакцией ребят. Ей очень хотелось, чтобы родной город им понравился.

– Жалко, что Яши с нами нет.

– Он попросил, чтобы мы держали его в курсе нашей прогулки. А позвоню-ка я ему, – сказал Вася и включил громкую связь.

– Ребята, вы где сейчас?

– Подошли к площади Ленина.

– Сходите в сторону кружала. Это старинные торговые ряды. Сейчас там много лавочек с сувенирами. Рядом городской музей. Вы, кстати, обедали? Мне уже принесли манную кашу.

– Пообедать можно, уже начало второго. Что посоветуешь?

– Рядом с кружалом ресторан «Махтал». Там есть на что посмотреть и даже отснять. Готовят хорошо. На закуску советую салат «Индигирка». Не пожалеете.

– Я знаю, где он находится, – сказала Сашенька.

Мимо школы искусств и художественного музея они направились в сторону реки. Слева показалось здание, облицованное темно-синими стеклянными панелями.

– Это государственный фонд драгоценных металлов и камней. Там есть экспозиция крупных золотых самородков и природных алмазов. А ещё выставлены очень красивые ювелирные украшения с якутскими бриллиантами.

– Хочу туда! – потребовал Дима.

– Нам Яша забронировал эту экскурсию на послезавтра.

Впереди появился аккуратный, построенный из оцилиндрованного бревна городок. Домики были покрашены в охряной цвет и очень напоминали по цвету петроглифы на ленских писаницах.

Ресторан представлял собой срубленное двухэтажное здание с колоннами из брёвен. Приветливая девушка в национальном костюме поздоровалась, представилась Екатериной и с улыбкой посоветовала каждому ударить ладонью колокольчик над входом. «Теперь вы очистились от всякого зла, которое прилипло по дороге», – сказала она.

Интерьер рестораторы устроили на крестьянский лад. При ближайшем рассмотрении было видно, что каждая стена и деревянное украшение тщательно обработаны и покрыты лаком.

– У вас очень красиво и уютно. Вы не могли бы нам показать весь ресторан? – попросил Вася.

– С удовольствием, – сказала девушка, повернулась и пошла впереди. Её серебряное нагрудное украшение тихо звякнуло.

– Этот зал называется Балаган. Он сделан под старинное якутское жилище. В центре вы видите настоящий камелёк, по периметру за перегородками отдельные кабинеты. Мебель и стены украшены национальными узорами. А это в углу стоит священное дерево. Видите, на его ветвях висят фигурки лошадок, белок, коров, диких животных? Обычно дети посетителей стоят здесь с открытыми ртами и не вспоминают ни о каком обеде.

Соседний зал называется Ураса. Он сделан в виде летнего жилища сельчан. Здесь всё в зелёных тонах, чтобы напоминало наше короткое, но жаркое лето. Хотите присесть и выпить кумыса?

– Мне нравится, – произнес Вася, – а что на втором этаже?

– Пойдёмте, я вам покажу. Здесь обычно проходят банкеты. Зал обставлен, как дом состоятельных якутов конца девятнадцатого века. Мебель делалась под заказ. Некоторым это нравится, – сказала администратор.

В центре, у стены, стоял большой застекленный шкаф, наполненный фарфоровой посудой и хрусталем. Василий подошёл ближе и вдруг произнес:

– Узнаёте?

На отдельной полке лежала раскрытая книга с портретом девушки в средневековой кольчуге, положившей руку на морду коня.

– Откуда у вас эта книга? – спросил Вася.

– Не знаю, – ответила администратор. Экспозиция меняется часто. Кто-то из посетителей, наверное, её подарил. Мне кажется, я это лицо уже видела, – сказал девушка и с удивлением посмотрела на Сашеньку. – Вы очень похожи на этот портрет, – произнесла она.

– Ребята, это же Яшина книжка, – пробормотал Дима. – Может, ты, Сашенька, местная кинозвезда, а мы не знаем?

– Что-то много случайностей, – задумчиво пробормотал Вася.

Как и обещала, Екатерина усадила их за столиком в Урасе. Она принесла кумыс и поставила перед гостями. Подошёл молодой человек в кафтане с серебряными пуговицами и такой же пряжкой на поясе. Он подал каждому меню.

– Сашенька, – сказал Вася, – заказывай на своё усмотрение.

– Согласен, – поддакнул Дима.

Вскоре перед ними стояло блюдо с кубиками мороженного чира, перемешанными с луком, растительным маслом, солью и перцем.

– Этот салат называется «Индигирка». Настоящее объедение. Во всяком случае, в такую жару очень кстати. На второе, минут через пятнадцать, я принесу жеребятину с луком на сковороде, – сказал официант и отошёл.

– Ну что, братцы, времени для моего сообщения хватит, – сказал Вася. – Вчера мне позвонил Савраскин. Дима, это начальник службы безопасности нашего музея. Он сообщил, что пропавшего Самуила Леонидовича Моргенштерна разыскали. Потом перезвонил уже сегодня и передал трубку полковнику ФСБ.

– ФСБ? – в один голос переспросили Сашенька с Димой.

– Он сказал, что нашей экспедицией интересуются какие-то непонятные типы. Сергей Васильевич Рацевич, так он представился, посоветовал нам быть внимательными. А также попросил, чтобы я сегодня позвонил его коллеге в Якутском управлении ФСБ Виктору Тапыеву.

Дима скосил глаза на вход, потом посмотрел на Васю.

– И что мы должны делать?

– Да ничего, гулять по городу, как гуляли.

– А зачем ты тогда нам всё это рассказал?

– Посвящён, значит вооружён. Вы не бессловесные телята и должны знать о возникшей ситуации.

– Что-то я не пойму, ты о какой такой ситуации? Мы же в Питере вроде никому ничего не рассказывали, – сказала Сашенька.

– Зато твой хромоногий в интервью по телевидению просветил всю Россию о нашей экспедиции и её целях. Рацевич сказал, что продюсер анонсировал не только съемки телефильма, но и организованные им поиски исторических сокровищ. В шоу-бизнесе это, по-моему, называется «питчинг». Миленькая такая презентация, чтобы заманить спонсоров.

– Решил денежки отбить за нашу поездку, – ухмыльнулась Сашенька.

– Молодец шеф! – одобрил Дима.

– Официант идёт, – шепнул Вася.

Парень торжественно водрузил поднос на подставку рядом со столиком. Потом принялся с огромной чугунной сковороды накладывать на тарелки шкворчащее мясо. Из берестяной корзинки каждому на блюдечко положил горячие якутские лепёшки.

– Девушка заказала чай «Таёжный»? Прекрасный выбор, у нас он с диким мёдом, чабрецом и брусникой.

– Спасибо, – улыбнулась Сашенька.

– Он тебя глазами пожирает, – ревниво буркнул Вася.

– Наверное, про её схожесть с портретом в книге администратор уже нашептала всему персоналу, – предположил Дима.

– Ну и что тебе этот Тапыев поведал? – спросила Сашенька.

– Ничего особенного. Приветливый оказался парень. Поблагодарил за мой звонок и спросил, где мы сегодня планируем побывать. Ещё попросил наши фотки. Я ему по вотсапу сбросил коллективный снимок на палубе. Его заинтересовал наш капитан, поэтому фейс Матвея я тоже отправил.

– А при чём здесь Матвей? – спросил Дима.

– Мутный он какой-то. Яша ещё на катере рассказал мне, что в Суруктах-Хая случайно услышал, как он с кем-то разговаривал по спутниковому телефону. А ведь нам ни гу-гу, что у него есть такая связь. По мнению Яшиной бабушки, Матвей неслучайно застрял перед развалинами коровников. Она думает, что алас его не пустил.

– Визионерство какое-то! – воскликнул Дима. – Наверное, поэтому Савраскин ваш обратился не в милицию, а в ФСБ.

– Наверное, – задумчиво сказала Сашенька.

Когда они вышли на улицу, было уже по-настоящему жарко.

– Давайте зайдём в художественный музей, – предложила Сашенька. – Там есть очень интересные картины, да и кондиционеры наверняка работают.

В музее было прохладно, и, купив билеты, они вошли в просторный холл.

– Я была здесь ещё школьницей. Тогда мне запомнились картины по мотивам олонхо.

– А здесь можно снимать? – спросил Дима.

– Сейчас спросим, – сказала Сашенька и подошла к кассе. Вскоре она вернулась.

– Можно. Ну что, начнём с эпоса?

Рядом с каждой картиной на табличке присутствовало описание сюжетов. Мифологические образы героев верхнего, срединного и нижнего миров завораживали. Вокруг мирового дерева, олицетворяющего мироздание, расположились легендарные богатыри, их кони в нарядной сбруе и женщины-красавицы – охранительницы очага. На одном из полотен был изображён якутский Новый год Ысыах – праздник плодородия и летнего солнцестояния. Экспозиция называлась «Якутский героический эпос олонхо художника Тимофея Степанова».

В следующем зале Сашенька увидела знакомые с детства картины художника Афанасия Осипова. Сейчас ей показалось, что они напоминают полотна Сезанна, которые она видела на выставке музея д’Орсе несколько лет назад в Москве на Крымском Валу.

– Какой интересный художник! – восхищённо произнес Дима, наведя камеру на полотно, где был изображён маленький рыбак. Мальчишка в лодке держал огромную рыбину, и глаза его светились счастьем.

– Андрей Чикачёв, – прочитал имя художника Вася. – Действительно, как здорово он изображает детей. В каждой картине кусочек реальной жизни. Вы только посмотрите на этих ребятишек верхом на быке или на сорванца в траве с рогаткой!

Они бродили по залам, не замечая времени. Ностальгия вновь овладела Сашенькой. Она с какой-то светлой грустью, глядя на картины, стала думать об их путешествии, о бабушке и Якутске.

– Ребята, а ведь нас ждут, – напомнил Вася.

Наталья Филипповна подошла к пяти часам дня. За несколько минут друзья от художественного музея дошли до проспекта Ленина. Мама Яши была одета в светлое льняное платье, голову её покрывала соломенная шляпа с широкими полями. Она выглядела значительно моложе своих лет.

– Добрый день, я только из больницы от Яши.

– Ну, как он? – спросила Лизочка.

– Слава богу, всё нормально. Иначе разве я бы смогла пойти в кино? Ну что же, прогуляемся до кинотеатра «Лена». Билеты я уже заказала.

Минут через пятнадцать они подошли к старинному кирпичному зданию национальной библиотеки. Наталья Филипповна повернула за угол и показала на раскинувшееся через улицу здание банка ВТБ.

– Здесь начиналась моя журналистская молодость, – сказала она.

– В банке? – спросил Дима.

– Нет, что вы. В семидесятых годах прошлого века на этом месте находился небольшой деревянный домик, облицованный голубенькой вагонкой. За оградой у входа в виде коновязей были вкопаны два столба и разбита крохотная лужайка, на которой рос овёс. В теремке этом находилась редакция газеты «Молодежь Якутии». Несколько лет я работала здесь корреспондентом отдела культуры и спорта. Это было замечательное время. В редакцию, как пчёлы на мёд, собирались молодые журналисты, писатели, поэты, художники. Нередко захаживали коллеги из партийной «Социалистической Якутии» и молодежной газеты на якутском языке «Эдэр коммунист».

В теремке были две комнаты для литсотрудников, кабинет редактора, пара клетушек под названием «машбюро» и секретариат, а также чулан. Впрочем, и это был вовсе не чулан, а фотолаборатория, дверь которой служила ещё и доской объявлений.

В редакции постоянно толкался народ, прилетевшие из районов комсомольские работники, спортсмены, путешественники, театральная молодежь, просто друзья-товарищи. В основном люди тянулись сюда поговорить и пообщаться. Несколько раз в редакцию даже привозили космонавтов, гостивших в республике. Мы же, несмотря на весь этот Вавилон, усердно выпускали газету. Немного в то время в Якутске было развлечений. Светящиеся в морозном тумане редакционные окна привлекали многих креативных личностей. А сколько проектов замышлялось и реализовывалось в этих стенах? Командировки на полярные льдины, всероссийские автопробеги, различные соревнования и творческие конкурсы. Собирались даже искать в Оймяконском районе на озере Лабынкыр доисторического водяного змея.

Ребята приезжали из командировок и выдавали целые газетные полосы интереснейших репортажей. Тираж постоянно рос. Честно говоря, в то время СМИ были скучноваты, но «молодежка» пользовалась спросом.

Много воды утекло. Комсомольские газетчики разбрелись по жизни своими путями-дорогами. Некоторые стали известными журналистами, поэтами и писателями, другие в корне изменили судьбу и превратились в комсомольских и партийных функционеров. Один парень ушёл в милицию и дослужился до высоких чинов в Министерстве внутренних дел России. Но самое интересное, что многие с удовольствием вспоминают свою юность в этих стенах. Пожалуй, ни об одной «конторе» в Якутске не было написано столько воспоминаний, сколько о «Молодежи Якутии». Я пришла сюда работать, когда редактором был Алексей Михайлов. Прекрасный поэт и замечательный человек. К сожалению, он рано ушёл из жизни. Ну что, пошли дальше?

Сашенька почувствовала, что запах дыма стал сильнее. Дома на проспекте утопали в смоге.

– Ветер с севера подул, с Кангаласс, – сказала Наталья Филипповна, – к сожалению, здесь так почти каждое лето.

– Нам говорили, – ответил Вася.

Сашенька запах лесных пожарищ помнила с детства.

Вскоре вышли на площадь Дружбы народов, где находились Академия наук и Театр оперы и балета.

– Видите, впереди за мостом слева белое прямоугольное здание. Это студия «Сахафильм». Фильмы, созданные здесь, демонстрируются рядом, в кинотеатре «Лена». Ты его, Сашенька, должна с детства помнить, – сказала Яшина мама.

– Конечно.

В зрительном зале было прохладно. Усевшись, все переводили дух от жары и дыма. Погас свет, и сюжет захватил с первых минут. Герой, одинокий батрак Степан Бересеков, периодически впадает в летаргический сон. Только сын местного священника, художник и учёный Иван Попов, может отличить его сумеречное состояние от настоящей смерти. Попов должен уехать в длительную этнографическую экспедицию. Степан решил последовать за своим спасителем, чтобы не быть похороненным заживо.

Герой фильма каждый раз погружается в сон, когда видит красоту. Впервые он теряет сознание от фантастического заката над долиной реки. В следующий раз Степан уходит в забытье, пораженный красотой девушки в свадебном наряде. Судя по всему, таких случаев в его жизни было немало. Шаманка вылечивает его от этого «недуга», но жизнь Степана сразу же теряет смысл и цвет. Для него это становится невыносимым, и он просит шаманку вернуть всё обратно.

– Какой интересный фильм, – задумчиво сказал Дима. – И как здорово снята природа.

– Вся история пронизана добротой, – произнесла Сашенька.

– Философия доброты – это основа в культуре якутского народа, – добавила Наталья Филипповна.

После сеанса их встретила Нюргуяна, которая развезла всех по домам.

После ужина Сашенька раскрыла ноутбук и стала работать. Часа через два она спросила:

– Бабуля, а ты знала поэта Алексея Михайлова?

– Конечно. Его жена Марта Георгиевна преподавала русскую литературу на историко-филологическом факультете в нашем университете. У меня есть сборники его стихов. Вот один из них. – Она сняла с полки книжку, на обложке которой был изображён Якутск на фоне Хатын-Юряха.

Сашенька раскрыла книжку. Она почему-то была уверена, что всё увиденное с утра неслучайно. И прогулка по Якутску, и ресторан, и художественный музей и, наконец, этот удивительный фильм… «Печаль моя светла, печаль моя полна тобою…», вспомнились знакомые строки. Сейчас они относились не только к городу, но и к целому миру, который она покинула много лет назад и в который наконец вернулась.

Девушке показалось, что кто-то подаёт знаки, ищет и зовёт её. Почему ещё тогда, на курсах сценаристов в «Останкино», она выбрала тему о происхождении якутского народа? Почему книжки с её изображением неожиданно встречаются в таких разных местах? А эта записка в нефритовой шкатулке, с которой вообще всё началось и которая в конце концов привела её домой? Случайность ли это? Взгляд упал на строки в сборнике Михайлова[8]: