В интернет-карте из космоса причалы на городской протоке Якутска напоминают рыбий скелет. От центрального настила-позвоночника влево и вправо уходили причалы-рёбра. На одном из них стояли Сашенька, Василий и Дима. Минут через пятнадцать из-за острова появился «Кангаласец» и стал приближаться, вздымая буруны коричневатой речной воды. Ветер сменил направление, и река на время очистилась от дыма лесных пожарищ. С утра в новостях передали, что основные пожары полыхают на северо-востоке в Амгинском и Борогонском улусах.

– Вчера от Жатая Кангаласский мыс различить было невозможно. А сегодня вроде нормально! – прокричал из рубки Матвей.

На катере сделали генеральную уборку. Поручни сияли, будто столовые приборы перед банкетом, а палуба после судовой швабры поблёскивала влагой. В каютах всё было вымыто и протёрто, как перед морским парадом.

На выходе из протоки открывался простор. Лена, спокойная, широкая и мощная, несла воды на север. Сашенька подумала, что такой вид мог сразить своей красотой не только Степана Бересекова, но и любого другого.

Якутск скрылся, и мимо уже проплывали деревянные домики Жатая, портовые краны, перелески тальника и зелёные луга. Попутно шли «на севера» осевшие по самые борта танкеры-наливники. Река жила своей трудовой утренней жизнью. У подножья выступающего мыса, как и везде, сгрудились разномастные контейнеры и бытовки, в которых хранили своё добро рыбаки.

– Может, я поговорю с Матвеем? – спросил Вася у Димы.

– А какой смысл? Что ты у него спросишь? Откуда у него спутниковый телефон? Или почему его разбил столбняк в Арылахе? Глупо. Твой фээсбэшник же сказал, чтобы мы просто держали ухо востро.

– Подождём, пока он как-нибудь проявит себя. Тогда хотя бы повод будет спросить, – предложила Сашенька.

Нос «Кангаласца» с хрустом вошёл в галечник. Витёк сбросил трап, и ребята спустились на землю.

– Какие будут планы? – спросил Матвей из окна рубки.

– Трудно сказать, – ответила Сашенька. – Мы здесь походим часов до трёх. Дима, захвати в кают-компании термос и корзинку с пирожками. А ты, Матвей, если хочешь, жди на берегу.

С горы по камням струился ручей. У самого пляжа он срывался с полутораметровой высоты, падал на гальку и уходил в реку.

– Дядя Коля, дальнобойщик говорил мне о каком-то ручье, который течёт с вершины берега, – произнесла Сашенька.

Перед ними возвышался песчанистый склон. В нескольких местах его пересекали чёрные жилы каменного угля.

– Дальше от берега угольный разрез, – сказал Матвей.

Увидев, что Матвей пошёл за ними, Вася бросил:

– Тебе-то что неймётся?

– Да ладно уж, схожу с вами. Размяться не мешало бы.

Опять появился дымок. Вася стал карабкаться вдоль ручья. Остальные медленно потянулись за ним. Поднимались минут тридцать, пока не добрались до вершины. Ничего похожего на скальные рисунки, не встретилось. С горы открывалась долина, пересечённая рекой.

– Отсюда дядя Коля любовался на Лену, – сказала Сашенька.

– Пойду-ка я поснимаю этот вид с разных точек, – сказал Дима и побрёл вдоль обрыва.

Сашенька вспомнила, что слышала, как якутские богатыри переговаривались между собой через реку. «Интересно, – подумала она, – а у меня так получилось бы?» Набрала воздуха и во весь голос крикнула:

– Эге-гей! Кто меня слышит?

Никто ей не ответил. Над головой раскинулся небесный голубой купол. Эту красоту с необъятной рекой, далёким правым берегом и ослепительным солнцем она уже видела. На картине Степанова в художественном музее. Опять вспомнились кадры вчерашнего фильма с его завораживающими панорамами. «Какой прекрасный мир, почему я не живу здесь?» – снова задала она вопрос.

– Может, чайку попьём? – спросил Вася. Он поднял с травы рюкзак и развязал тесёмки. – Надо Диму позвать.

Тот откликнулся не сразу. Подошёл запыхавшийся, отправил целиком пирожок в рот и промычал:

– Там ещё один распадок есть. Я спустился по нему метров на десять и услышал журчание воды.

– Что-нибудь интересное видел? – спросил Вася.

– Не, там круто. Из-под ног земля уползает, пришлось за кусты цепляться.

– Давайте по этому распадку спустимся вниз, – сказала Сашенька.

– Можно попытаться, ведь видел же что-то здесь твой дядя Коля, – сказал Вася. – Спустимся, и шансы найти петроглифы увеличатся.

– Передохнём, – сказал Дима, уцепив второй пирожок, – и я покажу.

Ветер опять сменил направление. С востока на мыс надвинулась настоящая дымовая завеса. Дышать стало труднее, а во рту появился кислый привкус гари. Спуск оказался экстремальным. Приходилось хвататься за корневища кустов и стволы берёзок. Ноги скользили по песку, который сразу же набился в кроссовки. С правой стороны началась скалистая стена, которая постепенно нависла каменным потолком над тропинкой. Ручей протекал левее, но у ребят под ногами почему-то появилась жидкая грязь. Она сочилась из-под козырька, будто там что-то таяло. Вася вытащил фонарик и посветил. Они стояли на площадке перед небольшим гротом. Серая стена напротив была влажная. Струйки воды скатывались по ней на глинистый пол, превращая его в кашу.

– Вроде мерзлота оттаивает, – сказал Матвей.

– Но почему только в одном месте? – спросил Вася.

– А вдруг это ледяная пробка? Помните, Яша рассказывал нам, что карстовые воды, не успев до конца растаять, могут в течение времени намерзать и превращаться в монолитные стены. С каждым годом эта завеса становится толще, – предположила Сашенька.

Вася пнул мокрую стенку, и на месте удара образовалась вмятина.

– А сейчас обратный процесс начался, что ли? – Он снова направил луч на стену и вдруг застыл, что-то увидев.

– Что там?

– Гуанг, – медленно произнес Вася.

– Гуанг? Что за Гуанг? – переспросила Сашенька.

– Вспомни, как звали китайца, разведчика, который оставил нам послание в нефритовой шкатулке.

– Ну и что?

– А ты посмотри!

Сашенька подошла ближе к стене и пригляделась. На известняке проступал значок, напоминавший иероглиф. Судя по ширине чёрточек, надпись была сделана пальцем. Она сохранилась потому, что была сделана на шероховатой поверхности. Тот, кто писал, не жалел чернил, будто от этого зависела его жизнь.

– Ты хочешь сказать, что это оставил автор нашего донесения?

– Вряд ли в то время в этих местах ещё кто-то мог писать по-китайски.

Вася снова пнул стенку и выбил из неё мокрый ледяной комок.

– Ребята, – заорал Дима. – Пока она не разрушилась, я должен всё заснять с мельчайшими подробностями. Это же след! Это след, который мы ищем! Я вниз за своим аккумуляторным прожектором. Света здесь маловато.

– Я с тобой. Прихватим на катере ломик, чтобы расколупать эту ледышку, – вставил молчавший до сих пор Матвей. – Пошли, до реки близко.

– Давайте побыстрее! – крикнул им вслед Вася.

Дым тем временем стал похожим на молоко. Когда их шаги стихли, Сашенька спросила:

– И как ты только разобрал эту надпись?

– Ты знаешь, иероглиф, означающий Гуанг, будто впечатался мне в сознание. Он мне даже снился иногда. Когда при свете фонаря я увидел его, то в голове будто что-то щёлкнуло.

Он приблизил лицо к надписи. В этот момент раздалось шуршание, и отслоившийся пласт льда соскользнул на глиняный пол.

Прошло минут двадцать. Дышать стало труднее. Сашенька закашляла.

– Надо выбираться отсюда, – произнес Василий. – Мы здесь точно задохнемся.

Он споткнулся обо что-то и наклонился посмотреть. Это был здоровенный булыжник.

– Какая разница, чем мы шандарахнем по стенке, – сказал он. Поднял камень и одной рукой, как толкатель ядра, запустил его в ледяную завесу. Раздался глухой, хлюпающий звук, образовалась широкая дыра, из которой дохнуло горячим воздухом. Вася шагнул вперед и что есть силы пнул по нижнему краю пролома. Стенка рухнула.

– Посмотрим? – спросила Сашенька.

– А Дима?

– Что-то их долго нет. Подозреваю, что они сели обедать.

Вася ухмыльнулся и полез в пещеру. Сашенька двинулась следом. Она вынула из куртки свой фонарик и включила. Пещера оказалась высотою в человеческий рост и вытянутой на несколько метров вглубь. Внутри было жарко и сухо. В лицо бил поток горячего воздуха, справа же дул другой, прохладный и пахнувший дымом.

– Тут вентиляция со всех сторон, – заметил Вася.

Сашенька осветила лучом пол и громко вскрикнула.

– Вася! Что это?

На земле у противоположной стены пещеры белел череп. Рядом лежали кости. Молодые люди молча смотрели на скелет, не в состоянии произнести ни слова. Наконец, Вася прикоснулся к черепу.

– Это Гуанг, – произнес он.

– Гуанг, – эхом откликнулась Сашенька.

– Смотри, что это?

Кисть скелета лежала рядом с каким-то бесформенным предметом. Вася поднял его. Это был усохший кожаный мешок, внутри которого что-то звякнуло. В рюкзаке у Сашеньки оказалось небольшое вафельное полотенце, в которое бабушка завернула свои пирожки. Она расстелила полотенце на полу рядом со скелетом, и Вася высыпал на него содержимое кожаной торбы. Перед ними лежали тяжёлый продолговатый браслет-наруч из потускневшего жёлтого металла, железная печать-тамга и небольшой, с ладошку, круглый плоский камень. Не зная, почему, Сашенька именно его взяла в руки. Он был тёплый и сухой.

В пещере прибавилось дыма. Глаза нестерпимо резало, а в горле окончательно всё пересохло. У Сашеньки снова начался приступ кашля. Воздуха стало не хватать. Вася переложил браслет и тамгу на землю. Потом взял полотенце, смочил его о влажную стену и приложил к лицу Сашеньки. Свет фонариков уже был еле виден сквозь дым. Вася подтолкнул девушку, и они медленно стали пробираться к выходу. Дым резал горло. Вдруг она почувствовала, что не слышит позади его шагов. Сашенька обернулась, но в пелене ничего не увидела. Она засунула полотенце в карман, опустилась на колени и поползла обратно. Вскоре её рука нащупала лицо Василия. Сашенька схватила его за волосы, потрясла, но голова, как у куклы, безвольно мотнулась из стороны в сторону. Девушка положила влажное полотенце на Васино лицо, подхватила его под мышки и, пятясь назад, попыталась тащить его к выходу. Это было очень тяжело, и у неё закружилась голова. Сашеньке все-таки удалось выволочь Васю из пещеры. Она споткнулась, упала на спину и сильно ударилась затылком. Сознание оставалось, но двигаться не было сил. Что-то лежало во внутреннем кармане куртки и давило на грудь. Она вынула камень и, сама не зная, почему, прижала его к щеке.

«Почему всё так? – подумала она. – Почему всё так несправедливо? Я не хочу умирать в этой пещере, и Вася не хочет. Мы задохнёмся здесь! А если мы умрём?» – Сашенька из последних сил упёрлась правой рукой в грязь и перекатилась на грудь. Ей показалось, что она увидела себя со стороны. Лежащую в луже со спутанными волосами и испачканным глиной лицом. У её ног лежит Вася. Дышит ли он? Сколько лет она его знает? Много. Почти десять. И он всегда был рядом, и она знала, что он любит её. А она? Они не общались около двух лет, пока её окутывал дурман под именем Сергей. Но ведь, когда они с Василием снова встретились, тот и вида не подал, что обижен. Он всегда оставался рядом. Как же она могла так поступить с ним? Почему она должна умирать в этой пещере? Почему рядом умирает человек, который для неё самый верный и близкий? Почему? Сашенька лежала на животе и плакала. От бессилья или от того, что скоро от неё уйдет самое прекрасное на свете – её жизнь. Мысли путались в голове, глаза нестерпимо резало и хотелось спать. Она всхлипывала и из последних сил боролась с забытьём. Дым клубился и превращался в фигуры, людей, очертания гор и деревьев. Сашенька почувствовала, что камень, который она прижимала к щеке, стал влажным. «Наверное, от слез», – подумала она. Она протянула руку, и вдруг на её ладонь упала капля. Потом ещё одна и ещё. Отдельные капли перешли в дождь. Он уже стучал по луже у входа в грот. Внезапно, будто кто-то полностью открыл кран, дождь превратился в ливень. Он хлестал по белому мороку, и тот стал съеживаться и уползать вниз по распадку. Вскоре стал виден склон с березками напротив.

Сашенька, почувствовав силы, встала на колени, снова подхватила Васю и потащила наружу. Теперь он почему-то казался легче. Дождь не переставал яростно хлестать. Девушка положила голову парня на свои колени и наклонилась, закрыв собою.

Капитан якутского управления Федеральной службы безопасности Виктор Тапыев стоял рядом с рулевым в рубке полицейского катера «Баир Цыбиков». По рации он разговаривал с оператором дрона, который вёл свою «птичку» над городом. Накануне сотрудники службы наружного наблюдения сообщили, что интересующие лица спустились из гостиничного номера и сели в арендованную «Ниву» зелёного цвета. Оператор принял автомобиль и доложил Тапыеву. Машина следовала по улице Ярославского, потом повернула на Курашова, остановилась на светофоре, затем выехала на проспект Ленина. Далее «Нива», проскочив площадь Орджоникидзе, по Дзержинского устремилась на север. Выбравшись из городских пробок, зелёная машинка помчалась по автостраде имени 50-летия Октября с максимально разрешенной скоростью. Через тридцать минут она, проехав посёлок Жатай, направилась в Кангалассы. На высоте 150 метров дрон, как привязанный, сопровождал «Ниву».

С руководством линейного управления МВД на транспорте Виктор ещё вчера договорился об участии в операции катера. Два дизельных двигателя позволяли судну набирать приличную скорость. Отшвартовавшись от Речного вокзала, судно вышло на фарватер и резво направилось к Кангаласскому мысу. Оператор дрона сообщил, что «туристы», добравшись до поселка, свернули на грунтовку, уходящую вниз к берегу.

– А это не ваши ли знакомые отчалили от мыса? – спросил Виктора рулевой.

– Наш называется «Кангаласец», посмотри в свой бинокль.

– Да, вижу. Это он.

– Странно.

«Кангаласец» быстро приближался.

– Надо бы с ними переговорить. Посигналь.

Патрульный катер несколько раз мигнул прожектором, потом дал продолжительный и короткий гудки.

– Сигналю им остановиться, – сказал рулевой.

Однако «Кангаласец» не реагировал, и на расстоянии десяти метров они разминулись. Конечно, полицейский катер не «Метеор», но выжать по реке 60 километров в час мог. Он по широкой дуге развернулся на сто восемьдесят градусов и, подняв высокую волну, пошёл следом. Рулевой включил громкоговоритель и передал микрофон чекисту. Виктор легонько постучал по нему пальцем, и щелчки, стократно усиленные, разнеслись над водами.

– Катер «Кангаласец», бортовой номер Р 13–13 ЯИ, остановите двигатель, – прозвучал приказ.

«Кангаласец» уходил. Судя по всему, человек, находящийся у штурвала, ударился во все тяжкие и решил удирать. Рулевой весело подмигнул Виктору. Ему начинало нравиться это приключение, потому как на реке так нагло с полицейским катером ещё никто себя не вёл. Он взял у Виктора микрофон и низким голосом произнёс:

– Р 13–13 ЯИ, глуши двигатель, придурок. Через десять секунд открываю огонь на поражение. У нас гранатомёт. Утопим к чёртовой матери твоё корыто!

– Слушай, коллега, ты того, палку не перегибаешь?

– Да ладно, мы что, в самом деле стрелять будем? Я и гранатомёт-то только в армии видел.

«Кангаласец» сбросил ход. Матрос с «Баира Цыбикова» скинул за борт привязанные к канатам автомобильные шины. Вскоре суда соприкоснулись. Из двух кают появились шестеро бойцов спецназа. Двое взяли на прицел рубку «Кангаласца», а четверо, перепрыгнув через леера, тяжело затопали по палубе. У выхода из рубки появился бледный Матвей с поднятыми руками. Боец оттолкнул его и заглянул вовнутрь.

– Ну-ка, вылезай! – крикнул он. Потом наклонился и вытащил за шкирку испуганного Витька.

В это время в дверь кают-компании стали сильно стучать, и раздался возмущенный голос:

– Откройте! Выпустите меня сейчас же!

Виктор посмотрел на мыс и увидел, что небо над ним сгустилось и почернело. Косые штрихи под тучей говорили о том, что там идёт сильный дождь. Это было удивительно, потому как до горизонта простиралось голубое небо.

– Выпустите меня! – снова раздался голос из кают-компании.

– Вы кто? – спросил он, оказавшись на воле. Но, увидев испуганного Матвея, заорал: – Ты зачем, гад, меня закрыл?

– Позже разберемся, – сказал Виктор Тапыев.

Потом подозвал одного из бойцов и что-то сказал ему на ухо. Тот кивнул головой, взял Матвея за плечо, втолкнул его в кают-компанию и закрыл на защёлку дверь.

– Ты можешь управлять катером? – спросил Тапыев Витька. Тот кивнул.

– Двое остаются на «Кангаласце». Идёте следом за нами. А ты давай в рубку и заводи двигатель! – прикрикнул он на Витька.

– А мне куда? – спросил Дима.

– Ты прыгай к нам.

В солнечных лучах полосы дождя напоминали серебряные нити, протянувшиеся от тучи к вершине мыса.

Рядом с капитаном и Виктором в рубке стоял Дима.

– Насколько я догадываюсь, ты оператор в этой экспедиции. Что произошло? Как ты оказался здесь? – Увидев вопросительный взгляд, Виктор вынул удостоверение, раскрыл его и показал Диме.

– Мы в распадке, когда спускались, обнаружили грот. В нём оказалась пещера, вход в которую закрывало что-то вроде ледяной пробки. Вася на стене ещё какой-то китайский иероглиф увидел. Решили, что они с Сашенькой останутся там, а мы с Матвеем сходим на катер за моим прожектором и ломом. Поднялись на катер, и я полез в кают-компанию за оборудованием. Вдруг услышал, что дверь за мною захлопнулась и упала задвижка. Я стал стучать, подумал, что дверь захлопнулась сама. Но, когда заработал двигатель и мы поплыли, почувствовал неладное, стал ломиться и орать по-настоящему.

– А Матвей?

– Что Матвей?

– Слышно было, что он делает?

– Из-за запертой двери было плохо слышно. По-моему, он с кем-то разговаривал по телефону. Я разобрал только, как он громко сказал: «Хорошо, уходим!»

– Почему он тебя всё-таки запер?

– Понятия не имею.

До берега оставалось метров сто. Крупные капли что есть силы барабанили по крыше рубки. Из-за завесы дождя почти ничего не было видно. Виктор связался с бойцом на «Кангаласце» и сказал:

– Как только улучшится видимость, причаливайте рядом с нами.

– Понял.

Минут через десять дождь сбавил ярости, а вскоре вообще превратился в лёгкую морось. Такой погоды капитан Тапыев не ожидал и с грустью смотрел на свои кроссовки. Рулевой открыл рундук, вытащил оттуда высокие резиновые сапоги и протянул офицеру.

– Всё не предусмотришь. Надевай! Ты тоже бери, – сказал он Диме и вытащил вторую пару.

Небо посветлело и из антрацитового превратилось в серое. Дождь перестал, но по распадку бурно стекал настоящий селевой поток с водой, несущей грязь и камни. У начала горы Виктор увидел по обе стороны тропинки две срубленные берёзки, будто кто-то специально показывал дорогу.

– Это Витёк их срубил. Матвей ему приказал, когда мы поднимались на катер. Нам туда, – сказал Дима и направился между берёзками.

Цепляясь за корневища, они с трудом стали подниматься по скользкой глине наверх. Пройдя метров десять, услышали человеческий стон. Между деревьями Виктор увидел молодого мужчину в светлой куртке. Человек застрял в зарослях тальника. По его ободранным в кровь рукам и порванной одежде можно было предположить, что грязекаменный поток тащил его довольно долго. Он был без сознания, и только грудь его поднималась и опускалась короткими толчками. В это время откуда-то сверху раздался слабый голос:

– Помогите!

Один из бойцов стал карабкаться выше и через несколько минут крикнул:

– Здесь ещё один! Живой!

Виктор полез дальше и вскоре увидел полулежащего на земле мужчину с растрепанными седыми волосами и такой же седой бородкой. Он держался за правую ногу и, не обращая внимания на подошедших людей, монотонно подвывал: «Помогите, помогите…»

– Как вы? – спросил Виктор.

Седой простонал:

– У меня сломана нога.

– Давай вниз! – крикнул Виктор бойцу, который поднимался последним. Найди на катерах брезент, одеяла – всё, что подходит для переноски тел. Ребята, я наверх, а вы, когда эвакуируйте этих, возвращайтесь ко мне. Там должны быть ещё двое.

Потом он посмотрел на мужчину и спросил:

– Вы кто такие и как здесь оказались?

– Мы туристы, – ответил тот и опустил голову.

– А «Нива» внизу ваша?

Мужчина помолчал и ответил:

– Да, мы взяли её напрокат.

– Поговорим позже, – сказал капитан. Вскоре он приноровился к дороге и стал продвигаться по бережку ручья, где под ногами была не глина, а каменистая поверхность. Метров через пятьдесят он увидел странную скалу с каменистым козырьком. Когда капитан подобрался поближе, то на маленькой площадке у скалы он увидел девушку, которая на коленях держала голову человека. Она склонилась и прикрывала его собою. Виктор подошёл и положил руку на её плечо. Девушка не отреагировала. Её длинные волосы падали на лицо лежащего.

– Эй, ты меня слышишь? – Он легонько потрепал её за плечо. Она подняла голову. Это была девушка с фото, которое прислал ему Василий. Красивое лицо было грязное и бледное. Чёрные волосы, слипшиеся от дождя, рассыпались по плечам.

– Ты Сашенька?

– Мин аатым Сандаара.

– А где Сашенька?

– Это я.

– Что с ним?

– Он потерял сознание от дыма.

– Что с вами случилось? – спросил он. В ответ она кивнула куда-то под козырёк скалы. Виктор поднялся и пошел посмотреть. Он включил фонарик и шагнул в пещеру. Оттуда шёл нестерпимый жар. Капитан прикрыл лицо ладонью и отступил назад. Противоположная стена пещеры была алая, как раскалившееся в печке полено.

На тропинке захрустели камни под ногами бойцов. Один из них нес в руках брезентовую скатку.