Заскочив с утра на работу в музей, Савраскин вышел на улицу. Накрапывал летний питерский дождик. Открыв зонтик, он быстрым шагом направился в сторону Литейного. Накануне позвонил Рацевич и попросил зайти.

Валерий Аркадьевич, перешагивая через две ступеньки, буквально взлетел по широкой лестнице на второй этаж, прошёл по коридору и открыл высокую дверь. Рацевич стоял около письменного стола и разговаривал по телефону.

– Вы уже выехали? – Увидев Савраскина, он указал тому на стул. – Мы на месте. Ждём, – продолжил он и положил трубку.

– Валерий, здравствуй, хорошо, что ты поторопился. Минут через тридцать здесь кое-кто появится.

– Кто?

– Потерпи. Дай возможность тебя удивить. Кофе будешь?

Минут через двадцать пять в кабинет постучали, дверь открылась, и вошёл среднего роста белобрысый парень в джинсах и такой же рубашке с короткими рукавами.

– Николай, – воскликнул Рацевич, – ты уже здесь! Молодец. Заводи.

Николай посторонился и впустил невысокого человека.

– Самуил Леонидович! – воскликнул Савраскин, уставившись на вошедшего. – Это вы? – Подошёл ближе и впился взглядом в лицо Моргенштерна.

Моргенштерн стоял, опустив седую голову. Выглядел он странновато. Обычно осанистый, одетый в дорогой костюм, сейчас он, в серой ветровке и джинсах с пузырями на коленях, напоминал уставшего пенсионера с дачной электрички. Только очки в золотой оправе напоминали, что этот дедуля – профессор, доктор исторических наук Самуил Леонидович Моргенштерн.

– Самуил Леонидович, присаживайтесь, – пригласил Рацевич.

Моргенштерн робко подошёл к столу и тяжело уселся.

– Чаю или кофе не желаете?

– Спасибо, если можно, чай.

Рацевич поставил перед Моргенштерном стакан в серебряном подстаканнике.

– Вы можете с нами поговорить?

– Да. Уже несколько дней как я начал понимать, о чём со мной говорят.

– А до этого?

– До этого не очень.

– Вы помните, что с вами случилось за последнее время?

– Дня три или четыре назад в женщине, у которой почему-то оказался дома, я узнал свою сестру Беллу. Мы с ней не виделись больше десяти лет. Она с семьёй жила в Ялте. Изредка посылали поздравительные друг другу. Ещё реже звонили по телефону. Но как я оказался у неё дома, представить себе не могу.

– А что нам расскажет Николай? – посмотрел на своего молодого сотрудника Сергей Васильевич.

– Уважаемого Самуила Леонидовича месяц назад срисовала первая же видеокамера при въезде на Крымский мост, когда он перед пунктом досмотра вышел из машины такси. Возможно, подышать свежим воздухом. Через две недели после того, как начались поиски профессора, его фото было внесено во всероссийскую систему распознавания лиц. Видеозапись на мосту подтвердила внешность этого человека. Помогли искусственный интеллект системы и коллеги из Симферопольского управления ФСБ. На этом же видео мы увидели номер и марку автомашины такси. Водитель был установлен уже в Питере. Он сказал, что на своей машине занимается междугородними перевозками. Заказ этот и адрес, по которому взял пассажира, помнит. Получив вызов, он в тот же день, к семнадцати часам, подъехал к подъезду. Пассажир показался ему каким-то странным, вроде больным. Водитель уложил чемодан в багажник и даже помог этому человеку устроиться на заднем сиденье. Помнит, как пассажир передал ему сразу всю сумму за проезд, шестьдесят пять тысяч рублей. Ехали не торопясь и не разговаривая. Дважды водитель останавливался перекусить в придорожных кафе, но клиент оставался в машине и никуда не выходил. Даже в туалет. Казалось, что пассажир всю дорогу спал и только, когда остановились перед КПП на переправе, он на несколько минут вышел из машины. Стоял и таращился на пилоны Крымского моста. Приехали поздно вечером по названному адресу в центре Ялты.

– Самуил Леонидович, – обратился к Моргенштерну Рацевич. – Вы нам можете объяснить ваш внезапный отъезд в Крым?

Профессор жадно отхлебнул остывший чай.

– Я ничего не помню. Вы не поверите, но я только несколько дней назад стал узнавать родную сестру. И когда появились сотрудники ФСБ из Симферополя, то обрадовался им, как родным.

– Ребята сказали, – заметил Николай, – что он бросился к ним, как ребёнок, нашедший родителей. Держал одного из них за руку, пока его не посадили в самолёт. Когда я встретил Самуила Леонидовича в Пулково, он тоже схватил меня за руку.

– Что же с вами случилось, уважаемый? – спросил Савраскин.

Моргенштерн посмотрел на начальника службы безопасности музея, будто увидел его впервые. Потом всплеснул руками:

– Валерий Аркадьевич, это вы! Как я рад вас видеть!

– Самуил Леонидович, как вы оказались в Крыму? Почему нефритовая шкатулка очутилась у вас дома?

– Постойте, постойте, я помню, как принёс эту шкатулку домой.

– Зачем? Это же музейный экспонат, который нельзя выносить. Уж вам ли этого не знать?

– Мне приказали принести шкатулку с работы домой.

– Кто?

– Я не знаю. Хотя понимаю, что тащить эту вещь домой – настоящая дикость.

– Вы, уважаемый, напоминаете мне булгаковского Степана Лиходеева. Этот господин тоже не помнил, как оказался в Ялте и как подписал контракт с Воландом, – сказал Сергей Рацевич.

– Что хотите, то и думайте.

– Вы помните, с кем общались перед отъездом в Крым? – спросил Рацевич.

– Нет, не помню. Я, кажется, очень устал, – сказал Моргенштерн и прикрыл глаза.

– Николай, отвези Самуила Леонидовича домой, человеку надо отдохнуть после дороги.

Когда дверь за ними закрылась, Рацевич спросил у Савраскина:

– Валерий Аркадьевич, а ты давно общался со своим сотрудником, который обнаружил тайник в шкатулке? Ну, с этим Василием?

– Василий Высоких? Я звонил ему пару раз, но тот не отвечал. Вероятно, нет связи. Он же с киногруппой по Лене путешествует. У них сейчас должно быть около девяти вечера.

Вася поднял телефон после второго гудка.

– Василий, добрый вечер, – сказал Савраскин. – Хорошо, что я наконец тебя застал. Как дела? Как путешествуете?

– Валерий Аркадьевич? Неожиданно. Здравствуйте. А я тут думал, позвонить вам или нет. Что-то много странностей вокруг…

Савраскин минут двадцать держал трубку у уха и медленно кивал. Потом, договорившись с Василием о следующем сеансе связи, нажал отбой.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Рацевич.

– В основном какая-то мистика, – пожал плечами Савраскин. – В общем, приплыли они на своём катере в село Арылах – навестить бабушку Яши Айталынова, одного из участников экспедиции и однокурсника по Московскому университету. Бабушка повела ребят на экскурсию на какую-то заброшенную ферму, которая стоит на окраине лесного поля. На прогулку с ними увязался капитан катера – некий Матвей. У него с собой был металлоискатель, и он решил поискать на ферме старинные железяки, монетки и тому подобное. Все направились к озеру, которое лежало в центре аласа, а Матвей остался со своим приборчиком. Когда примерно через час ребята вернулись, то увидели его на том же месте, застывшего, как статуя. Они под руки вывели бедолагу к селу, и только тогда Матвей начал приходить в себя и узнавать окружающих. Когда его спросили, что с ним случилось, он ответил, будто какая-то сила держала его на месте, и ещё он видел коров и людей в странной несовременной одежде. Перед отплытием катера из Арылаха бабушка сказала своему внуку, что алас не пустил Матвея к себе, потому что он помогает плохим людям.

За несколько дней до этого экспедиция на моторной лодке забралась по речке Марха до скал Суруктах-Хая. Археологами там когда-то были обнаружены древние наскальные рисунки. Матвей увязался с ребятами, хотя особенной надобности в его присутствии не было. Поздно вечером он отправился проверить закидушки и ушёл метров на сто от лагеря. Яша пошёл следом и вдруг услышал, что Матвей с кем-то разговаривает по телефону. Разумеется, сотовых станций на сотни километров вокруг там нет. Получается, что, если он и мог общаться с кем-то, то только по спутниковому телефону. В день отплытия из Арылаха Яша поделился своими сомнениями с Василием.

Ну и последнее. Василию показалось, что ещё на территории Иркутской области за ними следовали люди на большом белом джипе.

– Пожалуй, здесь пахнет не только мистикой. У тебя есть текст послания, которое обнаружил Высоких? – спросил Рацевич.

– Да, – ответил Савраскин, – и вынул из бумажника вчетверо сложенный листок бумаги. – Я у Василия еще перед отъездом на всякий случай попросил копию.

– Случай, кажется, наступил, – задумчиво сказал Рацевич, развёртывая бумагу и углубляясь в чтение. – А ведь я эту информацию, кажется, где-то слышал.

Минут пять он сидел с закрытыми глазами и вдруг радостно вскинулся:

– Вспомнил. В новостях по городскому телевидению было интервью с одним телевизионным продюсером о том, что его студия отправляет киноэкспедицию по Лене якобы для поисков древних артефактов. Какого-то золотого браслета и чудо-камня, с помощью которого древние люди умели управлять погодой. Если бы не упоминание путешествия по Лене в Якутию, я бы забыл это интервью. Но слово «Якутия» меня зацепило. Я ведь после Академии собирался ехать служить туда. Не получилось, так и остался в Питере. Валерий, уже вечер на носу. Давай завтра встретимся после обеда. Мы к тому времени попытаемся кое-что проверить.

На следующий день Савраскин увидел озорной огонёк в глазах у Рацевича. Тот энергично мерил шагами свой кабинет от стола до двери и изредка потирал руки.

– Привет! Проходи, присаживайся.

– Гляжу, у тебя есть новости.

– Есть. И над ними стоит поразмышлять. Вчера Николай, проводив Моргенштерна, попытался побеседовать с его соседом Зиминым. Но того не оказалось дома. На обратном пути Николай поговорил с консьержкой. Оказалось, несколько недель назад Зимин предупредил, что уезжает в командировку, и оставил ключи от квартиры на случай возможных сантехнических проблем. Обычно у консьержки имелись дубликаты ключей от квартир, но Зимин предпочитал отдавать их, только когда уезжал.

Далее, мы в Пулково уточнили, не было ли пассажиров с такими данными среди вылетающих. И действительно, ровно месяц назад Зимин Александр Арнольдович вылетел рейсом S7 6344 в город Иркутск. На всякий случай мы через иркутских коллег уточнили, не брал ли кто напрокат джип белого цвета. В этом сибирском городе всего две фирмы проката легковых автомобилей. «Ленд-крузер» белого цвета оказался лишь в одной из них, и взял его житель Санкт-Петербурга, всё тот же Зимин.

Савраскин присвистнул.

– Ну дела! А чего это он вдруг сорвался вслед за нашими путешественниками?

– Вероятно, и нашего соседа заинтересовала закладка в нефритовой шкатулке. Я подозреваю, что за чашкой чая болтливый профессор рассказал про китайское послание. А тут ещё Семипалатинский по телевизору интерес подогрел. При любом раскладе таких совпадений не бывает. Кстати, а где ребята сейчас находятся?

– Вчера Вася сказал, что они уже в Якутске. Матвей ожидает от них распоряжений на пристани в посёлке Жатай. Звонил и спрашивал, куда пойдут дальше.

– Ишь, какой любопытный! В его интересах, чтобы аренда судна продолжалась как можно дольше, а он что-то торопится. Ладно, набери-ка Васю своего и дай мне трубочку.