Татьяна Александровна налила себе чай и с любимой кружкой направилась в кабинет. Было начало июня, но в Якутске стояла жара. Впервые в этом году она включила кондиционер, и в квартире стало прохладно.

Муж, Еремей Семёнович, на днях улетел в Черский, а дочь Светлана вчера отбыла на какие-то режиссёрские курсы в Москву. Поэтому готовить было необязательно. Можно ограничиться чаем с бутербродом и спокойно работать дальше. Татьяна Александровна заканчивала книгу о творчестве народного писателя Якутии Владимира Фёдорова. Статья, которую она когда-то писала для театрального журнала, сломала запланированные рамки и стала превращаться в книгу о творчестве писателя. С наступлением лета времени для книги стало больше. В университете, где она читала лекции, сейчас каникулы. Аспиранты и дипломники тоже разъехались.

Телефонный звонок оторвал её от монитора. В смартфоне появилась Сашенька.

– Бабуля, привет! Как поживаешь?

– Боже мой, ты где?

– Мы только отошли из Арылаха.

– Это же недалеко от Покровска.

– Заплывём еще в одно местечко – и будем в Якутске.

– Куда же?

– Придётся вернуться на речку Синюю. Там недалеко от устья есть интересная писаница. Хотим её заснять. Короче, бабуленька, завтра, примерно к обеду, жди меня с друзьями к себе.

– Конечно, жду! Ты не болеешь? Чем питаешься?

– Питаюсь так, что стала похожа на толстого мамонта. Только бивни ещё не выросли. Дедушке в его парке пригодилась бы.

– Шутишь всё. Жду, родная!

– Пока!

Тамара Александровна давно ждала звонка, но, как всегда, он оказался неожиданным. Сашенька для неё была всем. С тех пор как та уехала учиться, прошло уже достаточно времени, однако привыкнуть к отсутствию Сандаары Татьяна Александровна так и не смогла. После окончания университета внучка иногда приезжала, они постоянно перезванивались, но этого было так мало.

Татьяна Александровна привыкла жить одна. Дочка обитает в своей квартире, внучка – в Питере, а муж Еремей Семёнович бывал дома в последние годы редко. Говорят, седина в бороду, а бес в ребро. В данном случае этим бесом для старого учёного стал биологический заповедник. Его друг, профессор Зимов, вместе со своим сыном решили создать плейстоценовый парк в ста пятидесяти километрах к югу от побережья Северного Ледовитого океана. С помощью спонсоров появилась так называемая «мамонтовая тундростепь». Там проводили эксперименты по воссозданию экологической системы ледникового периода – плейстоцена. Территорию в 20 квадратных километров огородили, завезли якутских лошадей, северных оленей, лосей, овцебыков, яков, бизонов, зубров и даже верблюдов. Продукты жизнедеятельности, а проще – навоз этих животных, должны были возродить истощённую почву и противостоять деградации приполярной земли.

Муж Татьяны Александровны переселился в низовья Колымы. Жил в утепленном балочке на санях, круглыми сутками отдавался заботам о парке и был, судя по всему, счастлив. Парк, ставший поздней любовью учёного, заслонил всё. Как-то Татьяна Александровна сказала:

– Ты что, возомнил себя Богом? Хочешь заново сотворить Землю?

Он мягко улыбнулся, обнял её за плечи и ответил:

– Богом, пожалуй, нет. Ну, может быть, его помощником…

Дома он появлялся два или три раза в полгода. Во время побывок все разговоры были посвящены мамонтовой тундростепи. Разговаривать дома на эту тему, кроме жены, ему было не с кем. Вопрос о переезде Татьяны Александровны в балочек ими обоими не затрагивался. Они смирились, поняв, что под старость лет что-то менять в жизни уже поздно.

Приезд Сашеньки будет праздником. Несмотря на разделявшее их расстояние, они были очень близки. Месяц назад внучка поделилась с ней планами и прислала копию найденной Василием записки. Похвасталась, что под её сценарий студия снарядила экспедицию.

Прочитав донесение Лю Гуанга, Татьяна Александровна задумалась. В голове возникали вопросы, которые нередко приходили на ум. Олонхо, эпическое народное искусство якутского народа, она любила и перечитывала всю жизнь. А ведь в сказаниях упоминалась способность людей саха изменять погоду. Тыал взял с собой йада, когда двинулся на север по Лене со своим семейством. Однако ни в одном сказании имя этого героя не упоминалось. Зато в это же время в Туймааде неожиданно появляется Элляй. Его, одиноко сидящего на берегу, встречают люди Омогоя.

Откуда пришёл Элляй и куда пропал Тыал? Это первый вопрос.

Омогой и Элляй считаются праотцами якутов. Элляй своим трудолюбием и умом заслужил уважение у местных жителей. Его качества, в том числе и лидерские, побудили Омогоя отдать за него свою дочь. Она родила Элляю сыновей, один из которых стал предком легендарного Тыгын Дархана. У самого же Тыгына среди детей была дочь, шаманка Таалай Удаган. Татьяну Александровну давно занимала история этой женщины. По легенде, удаганка покончила с жизнью, бросившись в озеро, потому что не смогла помочь отцу избавиться от рыжеволосых пришельцев. Когда же погиб Тыгын Дархан, часть его людей покинула Туймаада и ушла от завоевателей в долины Колымы.

Почему же тогда харизматичная и гордая Таалай Удаган свела счёты с жизнью? Это не похоже на её характер. Могла ли она остаться живой и уйти со своими соплеменниками на Колыму? Это был вопрос номер два.

До пятнадцати лет Татьяна Александровна жила в Среднеколымске, где отец работал в райисполкоме. Родилась она в наслеге, который назывался вторым Кангаласским, в селе Эбээх. С детства девочка слышала рассказы о том, что деревня названа в честь мудрой женщины, которая жила здесь в старину. Она приходилась прапрапрабабушкой отцу Татьяны. А может, это была Таалай Удаган? Советская власть преследовала шаманов, поэтому об удаганке в семье не распространялись. Местность, где в 1940 году появилось село, испокон веков называлось Эбээх[7]. Рассказывали, что она умела лечить людей, могла точно указать в реке или на озере место, где утонул человек. Когда солнце сжигало на аласах траву, могла вызывать дождь. Говорили, что она была высокого роста, как Тыгын Дархан.

Так кем была женщина, которую люди помнили как бабушку Эбээх? Это третий вопрос.

Когда Сашеньку принесли из роддома, то Татьяна Александровна, взяв её на руки, почувствовала зародившуюся в сердце тёплую волну. Благость охватила её существо и осталась на всю жизнь. Девочка выросла смышленая и весёлая. К шестому классу она обогнала в росте всех в классе, даже двух обитавших здесь второгодников. К восемнадцати Сашенька остановилась на 180 сантиметрах. Она занималась лёгкой атлетикой и без особых усилий стала чемпионкой Якутска на спринтерских дистанциях. Но после школы поступила в Московский госуниверситет, где у неё появились другие интересы.

Накануне звонка внучки, под утро, ей приснился короткий сон. Будто она сидит на лугу рядом со своим домом в родном наслеге. Высокая женщина в длинном платье с массивными серебряными украшениями подошла к ней и сказала: «Ты разве меня не узнаёшь?» И вдруг Татьяна Александровна увидела, что это её Сандаара. Проснулась и долго смотрела на пробивающуюся между шторами полосу света. «А ведь она такая же высокая, как Таалай Удаган», – подумала она.

– Табагинский и Кангаласский мысы – это границы долины Туймаады, – сказал Яша. – Мы проплываем Табагинский. Якутяне обычно приезжают сюда в мае наблюдать ледоход. Впрочем, некоторые облюбовали Кангаласский мыс. С него Лена видна во всей красе.

– Мы должны там побывать. Я хочу в сценарий вставить рассказ водителя-дальнобойщика, который куковал здесь в ожидании запчастей для своего грузовика. Он видел на мысу петроглифы, – откликнулась Сашенька.

– Если там что-то и есть, оно не сравнится с Синской писаницей, откуда мы плывём, – сказал Яша.

– Снимем, посмотрим и потом решим, что оставить, а что нет.

– Кстати, – сказал Матвей, появившийся из рубки. – Я по рации слышал, что лес у Кангаласского мыса уже горит. Это близко к городу.

– А ведь там угольный разрез и вдоль берега много выходов на поверхность горючих пластов, – заметил Яша.

– Какие у нас планы по стоянке в Якутске? У «Кангаласца» база в Жатае, это в пятнадцати километрах ниже по течению, – сказал Матвей.

– Высади нас на дамбе и плыви в свой Жатай, – сказал Яша. – Будь только на связи.

– Нас ждёт моя бабушка. Она городская жительница, такого стола, как в Арылахе, не будет, но голодными не останетесь, – напомнила Сашенька.

– Меня вообще-то Нюргуяна встречает, – сказал Яша. – Давайте так. Мы с ней поедем к моим родителям на дачу, а по дороге забросим вас к бабушке. В Якутске будем минимум три-четыре дня, поэтому времени хватит на всё.

– Надеюсь, – согласилась Сашенька. – Мы должны снять крупные планы в краеведческом музее, встретиться с археологами из Академии наук и побывать у Яши в университете. График съёмок плотный.

– Двести третий квартал – это первое, что мы увидим, когда причалим. Там моя квартира, – сказал Яша.

Слева вдоль реки вытянулось небольшое село.

– Это старая Табага, – продолжил он. – Село основали в начале XVIII века. На Якутско-Иркутском почтовом тракте заложили табагинскую ямщицкую станцию. Многие местные жители – это потомки ямщиков, казаков и крестьян, поселившихся здесь три века назад. Их так и зовут ленскими старожилами. Самые распространенные фамилии – Шепелевы, Лобановы, Козловы. Некоторые мои студенты – местные уроженцы.

Пригороды Якутска начались с небольших деревянных домиков, подступивших к реке. Рядом с ними теснились металлические контейнеры, в которых горожане хранили лодочные моторы. Потом пошли каменные здания. Катер ушёл с фарватера и свернул на Городскую протоку. Мимо проплыл речной порт с огромными гусями-кранами. Впереди вырастал многоэтажный современный город, который очень контрастировал с пейзажами, встречавшимися по пути. «Кангаласец» подходил к дамбе.

– Эта набережная названа именем якутского борца, олимпийского чемпиона Романа Дмитриева, – сказал Яша. – Отец дружил с ним.

Наверху увидели тоненькую девичью фигурку, стоящую рядом с огромным джипом.

– А вот и Нюргуяна, – радостно крикнул Яша и спрыгнул на речной песок. Они обнялись и смотрели друг на друга, как люди, которые не виделись много лет, хотя со дня их расставания не прошло и двадцати дней.

– Ребята, это моя Нюргуяна, – ещё раз повторил счастливый Яша. – Она аспирантка и работает на нашей кафедре. И ещё она моя невеста. В августе будет свадьба.

Нюргуяна улыбнулась и уткнулась лицом в плечо жениха.

– В общем, как договаривались, мы едем к родителям на дачу, а вас завозим на обед.

Минут через десять Нюргуяна ловко зарулила в тесный двор в центре города. Татьяна Александровна сидела у окна и сквозь заросли тальника следила за дорогой. Когда увидела машину, сразу направилась к дверям. Сашенька появилась в сопровождении двух парней, один из которых нёс её рюкзак. Обнявшись, обе прослезились. Всё-таки не виделись около двух лет.

– Ты стала ещё красивее и вроде опять подросла, – улыбнулась Татьяна Александровна.

– А ты, бабуля, совсем не изменилась. Бодрячок ты наш!

Еремей Семёнович, когда приезжал, привёз с Севера оленину и чиров. На столе появились уха, жаркое и любимый Сашенькой брусничный морс. Ребята с дороги проголодались, поэтому было не до разговоров. Лишь когда они сытно отвалились на спинки стульев, Татьяна Александровна спросила:

– Так какие же у вас планы, молодые люди?

– Планы нам ставит Сашенька. Она сценаристка. Ну а я, чтобы не заснуть после такого обеда, с удовольствием бы с камерой прогулялся по Якутску. Я не ожидал, что ваш город такой современный, – сказал Дима.

– Якутск действительно преобразился за двадцать лет, – с гордостью сказала Татьяна Александровна.

– Дима, попьешь чаю с бабушкиными пирожками – и топай, – скомандовала Сашенька.

– Слушаюсь.

Через полчаса Вася позвонил Яше и сказал, что они с оператором решили прогуляться по городу, поэтому доберутся до Яшиной квартиры сами. Дорогу запомнили, ключи есть. Договорившись о встрече на завтра, они поблагодарили Татьяну Александровну, раскланялись и ушли.

– Хорошие ребята, – сказала она, закрывая за ними дверь. – А этот Василий твой, он ничего, мне понравился.

Сашенька промолчала и улыбнулась.

– Ладно, сама расскажешь.

– Дедушка вчера уехал?

– Да, он теперь живет в своём парке почти всё время. Что поделаешь. Когда рассказывает про новые аласы, которые унавозили его питомцы, то глаза, как у молодого, горят.

– Как здорово! – прыснула Сашенька.

– Ну да, здорово, – грустно улыбнулась Татьяна Александровна.

Сашенька вошла в кабинет и плюхнулась в кресло за письменным столом.

– О, бабуля, и у тебя тоже эта книга есть, – сказала она, увидев на столе знакомый томик.

– Да. Недавно студенты принесли. Еще типографской краской пахнет. Интересно написано. Во всяком случае, несколько дней не могла оторваться, пока не дочитала до конца.

– Значит, портрет моего двойника, или, точнее, двойницы, видела?

– А как же? На четвёртой странице. Удивительное сходство. Главное, этот коллаж безымянный. В книжке о портрете ни строки. Накануне вашего приезда я перечитывала присланное тобой донесение китайского шпиона, вспоминала своё детство на Колыме, разные предания, которые слышала, и у меня возникли три вопроса.

– Какие, бабушка?

– Ну что ж, расскажу.

Когда Татьяна Александровна закончила, у Сашеньки горели глаза.

– Какие интересные версии! – воскликнула внучка. – Каждый из вопросов содержит настоящую интригу. Тыал может быть легендарным Элляем. А Таалай Удаган – той самой шаманкой, дочерью Тыгына, ушедшей со своим народом на колымские аласы. В Среднеколымском улусе действительно есть первый и второй кангаласские наслеги.

– Понимаешь, Сашенька, меня вдохновила эта книга «Происхождение народа саха и его геокультурного комплекса». Она даёт читателю простор для воображения. Автор, кстати, в последних главах на это намекает. Мол, был бы рад, если его монография послужит толчком для переосмысления истории и создания новых научных и художественных произведений.

– Бабуля, а ведь так оно и есть. У нас на катере эта книжка стала настольной. Правда, в Арылахе Яша её своему племяннику подарил, когда увидел, как у мальчишки после наших рассказов загорелись глаза.

– Согласна, исторические версии и осмысление народных легенд могут быть ценными для вашего сценария.

Сейчас в Якутске находится писатель Владимир Федоров. Мы с молодости знакомы. Его пригласили из Москвы для постановки новой пьесы. В одной из своих статей Фёдоров упоминал о шамане, который мог вызывать различные погодные явления. Советую тебе достать его книгу «Служители трёх миров». В настоящее время это наиболее значительное издание о шаманизме в Якутии. Там немало интересного.

– Бабуля, ты классная! Можешь устроить с ним интервью?

– Постараюсь.