Июньское утро на Лене как подарок. Не река, а зеркало. Если бросить в воду сухую травинку, только тогда видно, как лениво несёт её течение. Берега напротив похожи на гравюры. В прозрачном воздухе на далёкой другой стороне различимы даже ветви сосен. Солнце и небо царят над ленским простором. Слегка пахнет дымом. С началом лесных пожаров становится неуютно от несовершенства природы. Сразу хочется что-то делать, кого-то упрекать, а ты лишь грустно наблюдаешь белесый дым, стелющийся над зелёным и беззащитным миром.

На завтрак, на который Мария Фёдоровна позвала путешественников еще с вечера, были горячие лепешки, вместительная чаша с соратом и крепкий чай. Хозяйка разливала деревянной ложкой деревенскую простоквашу в глубокие пиалы.

– Ребята, – сказал Яша, – бабушка хочет сводить нас на экскурсию. На старый алас, где раньше была центральная усадьба колхоза.

– Значит, там могут в земле попадаться разные железные штуковины? Монеты, например, и прочее. Я возьму с собой металлоискатель, у нас на катере есть, – откликнулся Матвей.

Мария Федоровна внимательно посмотрела на молодого капитана, но ничего не сказала.

Когда вышли на окраину, бабушка по едва заметной тропинке вошла в лес. Все гуськом пошли следом. Километра через полтора деревья раздвинулись и открылся обширный алас с озером посередине. Вдали, справа, виднелись какие-то полуразрушенные постройки.

Она махнула в их сторону рукой и сказала:

– Это старые коровники, а за ними начиналась деревня. Там в августе ягод много родится. Пойдёмте к озеру, я вам что-то покажу.

– Идите без меня, я у этих развалин с металлоискателем полазаю! – крикнул Матвей.

– Смотри, кладоискатель, не забудь поделиться, если что, – бросил Дима.

Под ногами росло много дикого зелёного лука и щавеля. Путешественники на ходу стали срывать сочные стебли и с удовольствием их жевать.

– Ближе к озеру много ягод. В середине июля земляника поспеет, а потом и голубика с малиной. В августе чернику со смородиной можно собирать. Сейчас, правда, только лук. Но в нем много витаминов, – сказала Мария Федоровна.

Земля постепенно стал пружинистой, а под ногами захлюпало.

– В этом году снега много было. Берега подсохнут только в середине лета.

На озере, неподалеку от берега, увидели островок, где кудрявилась березовая роща.

– Моя мама рассказывала, что в сорок первом году здесь, на холме, праздновали ысыах. Войну объявили, но люди всё равно собрались. Семнадцать парней стали танцевать осуохай и петь песню воинов. Через несколько дней они уехали на фронт. Никто так и не вернулся. На том месте, где они водили свой хоровод, выросли семнадцать берёзок. Потом озеро разлилось и затопило часть аласа. Холм с березами стал островом. Смотрите, какие они высокие стали. Мама меня тоже в сорок первом родила.

Возвращались медленно и молча. Сашеньке показалось, что она такая же часть природы, как трава, деревья, кусты смородины и даже эти противные комары. Всё едино и всё живёт по одним правилам. Она почувствовала, что всеми клеточками сливается с этим зелёным миром. Ей представилось, что достаточно соблюдать какие-нибудь простые правила – и мир станет безопасным и счастливым. Простые правила… Но какие они?

– Кэп наш куда-то пропал! – раздался голос Димы.

– Он вроде к старому коровнику пошел, – сказал Вася и быстрым шагом направился к кустам шиповника, разросшимся перед развалинами хотона. Все двинулись следом и вскоре увидели Матвея. Парень стоял, вытянувшись, как на параде. В правой руке он держал свой прибор, а левая была опущена. Сашенька подошла вплотную и увидела его неподвижное и бледное лицо. Она прикоснулась к его руке. Та была тёплая и влажная. Василий попытался взять металлоискатель, но пальцы Матвея крепко сжимали алюминиевую штангу. Тогда Сашенька потянула Матвея за собой. Он послушно побрёл. Вошли в лес и по той же тропинке добрались до окраины села. Минут через десять Сашенька услышала голос Матвея:

– Куда мы идём?

Все остановились, а тот встряхнул головой и удивленно спросил:

– А мы что, разве никуда не ходили?

– Его дальше не пустили, – вдруг произнесла Мария Фёдоровна.

– Кто не пустил? Почему? – спросил Яша. Но она ничего не сказала.

Сашенька снова потянула Матвея за руку, и тот послушно побрёл за нею. Когда подошли к берегу, капитан окончательно пришёл в себя.

– Ну, кэп, поделись, чего это ты «глюканул», – спросил Дима. – Случайно, косячок не выкурил?

Матвей набычился и покрутил головой.

– Что же с тобой случилось, чёрт побери?! – не выдержал Василий.

– Не знаю. Помню только, что подошёл к коровнику и включил металлоискатель. Вдруг чувствую, что не могу сдвинуться с места. А через несколько минут увидел, что коровник этот стоит, как новенький. Вижу ещё, что люди ходят, одетые в какую-то другую одежду. В такую, которую сейчас не носят. Женщины в длинных платьях, а мужики в коротеньких сапогах и подпоясанных рубашках. Мимо коровы проходили, много, целое стадо. Всё словно в телевизоре без звука. Больше ничего не помню. И, как обратно шли, тоже не помню.

Ребята ухмыльнулись, а Мария Федоровна снова сказала:

– Алас тебя не пустил.

Она дождалась, пока все погрузятся. Попрощалась и долго стояла на берегу, провожая взглядом удаляющийся катер.

Яша скрестил руки и задумчиво сидел на корме. Он насупил брови и, казалось, что-то вспоминал.

– Яша, ты чего такой? – спросила Сашенька.

– Да так, ничего. Устал, наверное.