Первый завтрак мы с Иркой проспали. Вышли, пошатываясь и зевая, ко второму.

Тетя Ида и Марфинька чинно пили кофий за круглым столом. На белоснежной скатерти сияли, отражая солнечный свет из окна, чашечки-блюдечки-ложечки и хрустальная ваза с ландышами. Тетушка была свежа, как те цветочки, безупречно одета и идеально причесана. А Марфинька красовалась в небрежно подпоясанном атласном халате с жар-птицами и время от времени осторожно трогала пальчиками тугую шелковую повязку на голове.

Это подсказало мне правильную линию поведения.

— Доброе утро, как ваша мигрень? — спросила я, проходя к свободному месту за столом.

Это официальная версия, объясняющая периодические провалы в дементной памяти Марфиньки. Мол, пролежала бедняжка с ужасной мигренью целый день кряду да и забыла его, как страшный сон. Звучит правдоподобно и всех (включая саму «больную») устраивает.

— Мигрень? Кажется, отступила. — Старая актриса мимически изобразила неуверенность в надежности ощущаемого ею облегчения и принялась аккуратно массировать виски.

— А почему же вы такие кислые? — с громким скрипом выдвигая себе стул, весело поинтересовалась Ирка, которой по утрам трагически не хватает деликатности.

Не понимает она, что не все пробуждаются бодрыми, как Винни-Пух. Некоторым спросонья идейно ближе унылый и желчный Ослик Иа.

— Марфа имела неосторожность включить радио. — Тетя Ида неодобрительно поджала губы.

— Думала услышать что-то бодрящее, подходящее для утренней гимнастики, — объяснила свою оплошность Марфинька. — А там опять передавали какое-то невнятное нытье, и я даже не поняла, у кого такая плохая дикция и кому медведь крепко на ухо наступил — мальчику или девочке?

Она глотнула кофе, прислушалась к своим ощущениям и осторожно покачала головой:

— Кто только пускает на радио таких, с позволения сказать, артистов? Ни песен у них хороших нет, ни голосов, ни даже имен. Вот как можно зваться — Котлеточка?

— Я не уверена, что имя было такое, — заметила тетушка. — Возможно, не Котлеточка, а Конфеточка… Или Копеечка? Что-то в этом роде.

— Все равно звучит ужасно, — заявила Марфинька. — Вот, помню, моим кумиром в юности была актриса Бабанова. Это же звучало! БАБАНОВА! А? Только слышишь имя — сразу ощущаешь глубину корней и мощь народного таланта! А что теперь?

— А теперь все не то. — Я воспользовалась подсказкой, чтобы вырулить на нужную тему. — Измельчали таланты, нет великих имен. Взять, к примеру, хотя бы Джорджа Вильерса…

— Моего Жорика? — Марфинька встрепенулась, развернулась на стуле и впилась в меня взглядом. — А что с ним?

— А то, что он не ваш Жорик, — брякнула Ирка, со вкусом поедая мармеладный тост.

Я посмотрела на нее с укором: нельзя же так вываливать шокирующую правду, Винни!

— Да вам такой Жорик и не нужен. — Подруга попыталась исправиться, но получилось не очень. — Мелкий, рыжий… как таракан.

Из-под стола высунулась мохнатая башка: Волька отреагировал на упоминание вековечного врага.

Тараканы, клопы, жучки-древоточцы в старых домах в историческом центре города раз и навсегда не выводятся, как ни старайся. Наш доблестный кот при случае активно включается в борьбу с неприятными насекомыми и никогда не возвращается с охоты на них с пустыми лапами.

Тетушке стоило большого труда отучить его складывать капитулировавших тараканов ей в тапки.

— Воля, посиди спокойно, мы скоро поедем домой. — Хозяйка мягко, но настойчиво затолкала кота обратно под стол.

Кот выразил недоумение этим подобием ареста, издав короткий протестующий мяв, который благополучно приглушила длинная полотняная скатерть.

— Короче говоря, ваш Жорик в Россию не приехал, вместо него прибыл то ли сын, то ли внук — какой-то более молодой родственник, — сказала я, тоже приступая к завтраку.

— Юный Бэкингем? — Марфинька замолчала — призадумалась.

Я решила, что эту тему мы благополучно закрыли, и перешла к другой:

— А генерал Митенька уже знает про Красную Шапочку?

— Да, я позвонила ему вскоре после начала рабочего дня, — тетушка покосилась на часы, стрелки которых почти сошлись на одиннадцати, — и мы совместными усилиями прояснили ситуацию. Оказывается, тем несчастным, которого мы нашли в болоте, действительно был мой давний знакомый и некоторым образом коллега — Александр Попов по прозвищу Красная Шапочка…

— Кто такой, почему не знаю? — надула губы Марфинька.

— Мы не были друзьями-приятелями, более того, между нами имелись серьезные разногласия. — Тетушка нахмурилась.

Видно было, что вспоминать того знакомого и коллегу ей неприятно.

— Это не вызвало подозрений? — обеспокоилась Ирка.

Тетушка вопросительно подняла брови:

— Каких подозрений?

— Ну, в том, что это вы его убили?

— С чего бы? — Арки тетушкиных бровей взлетели еще выше.

— Так у вас же были серьезные разногласия!

— Полвека назад!

— И что? Месть — это блюдо, которое едят холодным! — важно изрекла Ирка и с хрустом откусила полтоста разом.

Правильно, тост — это блюдо, которое едят горячим.

— Вообще-то это логично, — неохотно признала Марфинька. — Совпадение и впрямь подозрительное. На месте следователя я бы тебя, Идочка, проверила.

— Меня и проверили, — кивнула тетушка, вернув брови на место. — К счастью, прогулку по болотам я совершала не одна, а в компании любителей пофотографироваться, и первую остановку с целью нащелкать красивых кадров мы с вами сделали — где? Помните?

— О да! У фантастически красивых кустов сирени и черемухи на подъезде к заповедному болоту! — Это Марфинька помнила прекрасно.

— Под забором единственного в округе дома, на воротах которого имеется камера, — добавила тетушка. — Благодаря чему следствие с высокой точностью установило время нашего прибытия на болото, а к тому моменту Попов уже был мертв.

— Прекрасно! — простодушно обрадовалась Ирка, уловила укоризненные взгляды и поправилась: — Конечно, не то, что этого Попова убили, а то, что у нас алиби. Значит, про Красную Шапочку можно забыть.

— Одной проблемой меньше, — согласилась тетушка, вовсе не выглядевшая довольной.

— Что за проблемы еще? — наклонившись к ней, шепотом спросила я.

— Позже, — так же конспиративно ответила она.

После завтрака хозяйка квартиры прилегла, борясь с остаточными явлениями своей мифической мигрени, а гости засобирались восвояси. С учетом присутствия в наших рядах особо крупного кота пришлось вызвать такси — с провозом Вольки в метро могли быть сложности.

— Так что за проблемы-то? — напомнила я тетушке уже в машине.

— Меня беспокоит вчерашний разгром в Синей комнате, — призналась она. — Не знаю, что и думать по этому поводу. Версия, которая возникла, мне очень не нравится. — Она крепче притиснула к себе замотанного в шаль кота.

Придавленный Волька вякнул.

— Детский кресло нет! — оглянувшись, предупредил водитель-узбек.

— Обойдемся, — успокоила его Ирка, севшая впереди.

— Излагай, — сказала я тете.

— Ты помнишь, Волька проходил курс лечения у зоопсихолога?

— Век не забуду.

На выведение кота из депрессии, диагностированной у него дорогущим столичным лекарем душевно хворых зверей, тетя отвалила такую сумму, какой хватило бы на путевку в человеческий санаторий.

И это бы ладно, но потратить пришлось не только деньги, но и время, причем мое: сеансы с четвероногим пациентом зоопсихолог проводил по зуму, и я должна была на них присутствовать, приезжая к тетушке со своим макбуком для обеспечения бесперебойной связи между котом и его доктором.

— Мне кажется, его состояние ухудшилось. — Тетушка погладила выступающий из свертка фрагмент кота — не факт, что голову.

Волька беспокойно ворочался в своем матерчатом коконе — и впрямь как буйный пациент в смирительной рубашке.

— Так, погоди. — Я наклонилась, чтобы присмотреться к замотанному коту, и по моему лицу злокозненно мазнул пушистый хвост. — Тьфу ты… Его лечили от депрессии, апатии, безразличия и прочих типичных душевных хворей питерского интеллигента, правильно? И вроде бы вылечили, да?

Хвост дернулся, втянулся в кокон. Тот сначала затрясся как припадочный, а потом выпустил наружу хмурую усатую морду.

— Да, мы наблюдали стойкую ремиссию, — согласилась тетушка. — Но то, что случилось вчера…

— А что случилось вчера? — Мне и вправду хотелось понять.

— Это же был настоящий припадок! — Тетушка всплеснула руками, кокон развалился, и кот вылез из складок шали, пугающе тараща глаза и топорща усы. — Вот! Ты посмотри на него! Один в один — Петр Первый в приступе неуправляемого гнева! Сейчас начнет рубить бороды боярам и окна в Европу!

— Окно не открывай — кондисинер работай! — снова оглянулся на нас беспокойный таксист.

— Вы на дорогу смотрите, пожалуйста, — одернула его Ирка.

— Да ладно! — Я покрутила головой, недоверчиво глядя на тетушку. — Ты хочешь сказать, что это кот свалил шкаф, раскидал книги и разбил люстру?! Волька? Наш Владимир Владимирович?! — Я припомнила полное имя кота, названного в честь Маяковского.

— Ваш Владимир Владимирович маладес! — Таксист, которому запретили оглядываться, оторвал от руля одну руку и показал большой палец.

Ошеломленные подкупающей искренностью этого неожиданного заявления, все замолчали.

Кот помотал башкой, шумно вздохнул и рухнул на колени хозяйки как подкошенный.

— Бедный мой зайчик! — Тетушка погладила нервно вздрагивающую меховую тушу.

Таксист опять оглянулся, открыл рот, но промолчал, потому что Ирка с нажимом сказала ему:

— Не надо! Пусть побудет зайчиком — это не худший вариант. Вот если снова вообразит себя носорогом…

— Смешно вам, да? — с горечью сказала тетушка. — А я боюсь, что дело плохо.

— Буйный котик — горе в семье, — поддакнула я, не зная, смеяться или расстраиваться.

Нам только психического кота не хватало!

Машина заехала во двор, и там Вольке было позволено следовать к крыльцу своим ходом. Мы ж не на скорой приехали, в такси носилок не было, а желающих тащить шестнадцатикилограммового зверя на второй этаж на ручках не нашлось.

Выпущенный на волю кот высокомерно проигнорировал переполошившихся голубей и потрусил к ступенькам, не замечая, как внимательно смотрят ему вслед три пары глаз.

— Честно говоря, я не знаю, как должен выглядеть сумасшедший кот, — призналась Ирка. — Наш вроде смотрится нормальным.

— По крайней мере, в этом ракурсе, — добавила я.

Морду кошачью я как раз не видела. Может, на ней уже пена бешенства выступила?

— Мо? — Волька остановился под тяжелой наружной дверью, которую ему было не открыть, и оглянулся на свою хозяйку.

Я успокоилась: пены на морде пока не было, только недовольство нерасторопностью обслуживающего персонала.

— Можно, можно побыстрее. — Тетушка пошла к крыльцу, спеша поработать швейцаром.

Она открыла дверь, пропустила внутрь кота, а сама замешкалась на пороге, отвлеченная телефонным звонком.

— Что-то случилось, ма шер?

Я догадалась, что звонит Марфинька, и в три шага подскочила поближе, чтобы услышать голос в трубке.

— Идочка, милая, скажи… и спроси девочек, если они еще с тобой: не подбирал ли кто с пола фигурный кусочек стекла, по форме — как половинка дубового листа? — деловито затарахтела Марфинька в телефоне. — Я, знаешь, только сейчас заметила, что на люстре в Синей комнате раскололась одна хрустальная подвеска. Ту половинку, что осталась, я сняла…

— Как сняла? Ты с ума сошла, Марфа? Полезла на стремянку, с твоей-то проблемной головой?!

— Ты так сказала это, будто у меня мозги не в порядке, — обиделась Марфинька. — А у меня всего лишь была мигрень…

Тетушка кашлянула.

— А если бы у тебя закружилась голова? А если бы ты упала и поломалась, как та подвеска?

— Насчет подвески не волнуйся, я знаю прекрасную зеркально-мозаичную мастерскую, там по образцу вырежут точную копию, но нужна вторая половинка. Или придется снова лезть наверх, чтобы снять целую подвеску…

— Успокойся, пожалуйста! Не надо никуда лезть! Вторую половинку разбитой подвески я подобрала, она у меня.

— О, чудесно! А то я чуть было не расстроилась… А знаешь, что странно? — Голос в трубке сделался тихим, таинственным, и я не расслышала сказанных Марфинькой слов.

Лицо тетушки, уже было расслабившееся, вновь сделалось напряженным.

— Я думаю, этому есть простое объяснение: сквозняк! — твердо сказала она. — Вечно ты распахиваешь окна, и ветер гоняет по всему дому разный мусор! Все, Марфа, я позвоню тебе позже, можешь пока договориться со своей зеркально-мозаичной мастерской, мы посетим ее в самое ближайшее время.

Тетушка убрала телефон в сумочку и устало посмотрела на меня:

— Как говорил Штирлиц, запоминается последняя фраза. Ох… Чего-то такого я и боялась. Марфа нашла на люстре клок серой шерсти! Как раз на разбитой подвеске.

Мы, не сговариваясь, заглянули в сумрак парадной, высматривая одного носителя серой шерсти.

— Мо? — донеслось сверху.

И таким это, знаете, хамским тоном было сказано, что сразу захотелось отвесить по чьей-то мохнатой попе ремня.

— Зайдем, пожалуй, — решила Ирка, машинально потрогав пряжку ремешка в брюках. И, приставив ладони рупором ко рту, не сказала, а предупредила кое-кого в парадной: — Нам нужно очень серьезно поговорить!

Говорили мы, сидя за столом.

Ну, как говорили?

Ирка что-то черкала в блокноте, тетушка мелкими глотками пила воду и вздыхала, а я смотрела на Вольку, как гипнотизер, и внушала ему:

— Ты же нормальный кот, Владимир! Сколько мы с тобой знакомы?

— Ма.

Кот удобно сидел на стуле, положив передние лапы на скатерть, и тетушка — против обыкновения — не делала ему замечаний.

— Вовсе не мало! Несколько лет уже. И за это время ты показал себя как кот, достойный уважения. Не скажу, что кот образцового поведения, это было бы уже слишком, но крупную мебель ты прежде не ронял и на люстры не прыгал.

— Вот! — Ирка закончила черкать и двинула свой блокнот на середину стола. — Приблизительная схема.

Я прищурилась на ее рисунок:

— Что тут? Вот это — большое и полосатое? Тельняшка-безрукавка размера 5ХL?

— Это книжный шкаф! А в нем полки! — обиделась художница, чей творческий замысел не поняли.

— А полосатое поменьше? Этажерка?

— А это кот!

— Мо?!

— Ой, да ладно, это же не реалистическое изображение, а схематическое! — отмахнулась от кошачьей претензии художница. — Суть в чем, смотрите: кот не мог прямо с пола запрыгнуть на люстру, а мы же не думаем на самом деле, что клок его шерсти занесло на нее сквозняком. Это какой должен быть сквозняк, — настоящий ураган, как в «Волшебнике Изумрудного города»…

— С мощным восходящим воздушным потоком. — Тетушка утратила отсутствующий вид, придвинула к себе блокнот, взяла карандаш и стала быстро писать какие-то формулы.

— Значит, шерсть попала на люстру вместе с котом, — продолжила Ирка.

— А как попал на люстру он сам? — спросила я.

— Так со шкафа же! Я прикинула: между ними всего-то метра два, для Вольки это не расстояние.

— А на шкафу он как оказался? И зачем?

— Я бы спросила — и почему! — Тетушка уверенно начертила поверх рисунка Ирки ломаную линию. — Смотрите, если сила и скорость кота были выше среднего, он мог, разогнавшись из-под одной кровати, прыгнуть на высокое изголовье другой, оттуда — на боковую стенку шкафа и затем по ней вскарабкаться наверх. При этом сила толчка оказалась достаточной, чтобы старый шкаф пошатнулся, книги с полок посыпались, а нагрузка в виде увесистого кота окончательно нарушила равновесие, и шкаф рухнул. Кот же, не имея пространства для торможения, вынужденно продолжил движение, но несколько изменил направление и перепрыгнул на люстру! Все понятно, и остается лишь один вопрос…

Она оглядела завороженных слушателей, как опытный лектор, задержала взор на озадаченно моргнувшем Вольке и закончила:

— С чего нормальный кот ударился в эту дикую физкультуру?

— А запасы сушеной валерианы, случаем, не под той самой кроватью хранились? — уточнила я условия задачки, потому что тетя-лектор продолжала ждать от нас ее решения.

— Да не было никакой валерианы! Только кошачья мята в кухонном шкафчике, запертом на ключ.

— Тогда я предлагаю вернуться к твоей первоначальной версии, — сказала я. — С котом все нормально, он буянил не без причины: его напугало внезапное появление посторонних.

— Мо, — буркнул кот и отвернулся.

— Можно подумать, Волька такой трусливый! — развернула реплику своего питомца хозяйка.

— Ладно, не трусливый. Давайте употребим другое слово: впечатлительный. И мы же знаем, как он не любит незваных гостей. А тут внезапно явились какие-то чужие люди — тайно, в отсутствие хозяев! Конечно, кот взволновался.

— Ну, предположим, — тетушка задумчиво потерла подбородок, — хотя и не хочется… В самом деле, кто-то мог проникнуть в квартиру в наше отсутствие, но зачем? Ничего ведь не пропало!

— Просто они поспешили уйти, ничего не взяв, из-за Вольки!

— М-м-м? — Тетушка оценивающе посмотрела на кота.

— М-м-м, — согласился тот.

— Звучит убедительно, — сказала Ирка. — Знаете, если бы у меня над головой со шкафа на люстру скакал зубастый и когтистый взволнованный зверь весом в пуд, я бы тоже поспешила уйти из такого цирка, не досмотрев представление.

— Так это же прекрасно! — Тетушка улыбнулась и снова нахмурилась. — То есть прекрасно, что кот не только душевно здоров, но и успешно дебютировал в роли сторожевого зверя. Но Марфе опять придется менять дверные замки — это первое, и нужно все-таки разобраться, кто проник в ее квартиру, — это второе. Теперь, когда Волька вернулся домой, отпугнуть злоумышленников будет некому!

Она вздохнула и встала:

— Что ж, закажу замки и вызову слесаря.