Чувствовала она себя еще не очень. Даже очень не очень. Может, не надо было убегать из больнички, но не хотелось иметь дело с полицией. Печальный жизненный опыт подсказывал, что ее не только быстро свяжут с Красной Шапочкой, но и с удовольствием обвинят в его смерти. Отличная же кандидатура на роль убийцы бомжа — такая же гражданка без определенного места жительства, подруга и собутыльница жертвы!

По уму, и возвращаться к дому, в подвале которого друг-собутыльник устроил себе вполне комфортную берлогу, не стоило. Но крепостью ума она после больнички похвалиться не могла, а в том подвале осталась ее сумка с деньгами. Скорее всего, их уже кто-нибудь тиснул — она совсем не помнила, как ее выносили из подвала. Может, не только ее забрали, но и денежки. И все же надо было хотя бы убедиться, что их «ушли», чтобы не терзаться неопределенностью.

До подвала она не дошла — плохо стало. Добрела до лавочки во дворе, села, обмякнув полуобморочно. Глаза закрыла, стала глубоко дышать. Сквозь звон в ушах не расслышала ни шагов, ни голоса, но ощутила на коленях внезапную мягкую тяжесть. Подумала вяло: должно быть, кот запрыгнул. С трудом приоткрыла глаза — нет, не кот. На коленях лежал теплый матерчатый сверток — что-то вязаное.

День был солнечный, но ветреный. Тень от качающейся ветки дерева металась по ее лицу, а глаза еще застилала пелена дурноты, так что щедрого дарителя она не увидела. Вежливо поблагодарила заплетающимся языком:

— С-сиб вам большое, — и осталась сидеть.

Но любопытство оказалось сильнее дурноты. Дрожащими от слабости руками она потеребила мягкий ком, развернула его. Внутри была шляпка вроде кепки с двумя козырьками, как будто совсем новая и такого яркого розового цвета, что при одном взгляде на нее зрение сделалось резче. А эту шляпку-мечту окулиста неведомый щедрый даритель завернул в шикарную шаль в стиле бохо.

Она еще немного посидела, собираясь с силами, а потом все-таки накинула на плечи обновку. И дико розовую шляпку надела — козырек очень удачно затенил лицо от скачущих по нему солнечных зайчиков.

Подъехавшую машину она, если честно, и не услышала, и не увидела. С закрытыми глазами сидела, о своем думала, точнее — грезила в полудреме. Былые времена вспоминала, когда жила сыто, даже богато. Потому и предупредительно открытую для нее дверь авто восприняла как обыденность, не усомнилась, что сесть в поданную машину и можно, и нужно.

Села и сразу же спокойно уснула.

А когда проснулась — не поняла, ни где она, ни с кем. Даже решила, что поездка в машине ей приснилась, потому что место явно было одним из тех, в которых она обитала в последние годы: не то погреб, не то подвал, сырой и темный.

Но шаль-то ей не приснилась! Вязаная, узорчатая, она по-прежнему была на плечах, и это еще больше сбивало с толку. Что реально, а что нет? Может, ей уже не в простую больничку пора, а в психиатрическую?

Реальность она воспринимала плохо, соображала еще хуже. Вроде был в том месте, кроме нее, еще кто-то. Кажется, видела над собой чье-то бледное, с подбитым глазом лицо в золотистом нимбе. Не святой же мученик ей явился? Святые не лопочут неразборчиво и непонятно, они уж если и говорят, то как школьные учителя: четко, ясно и с установкой на полное понимание, принятие и исполнение.

Лопочущего бледнолицего с нимбом она проигнорировала, сочтя еще одним видением. Хорошо, если не знает, что ее уже ждут на небесах.

Кажется, она снова отключилась. Очнулась, ощутив во рту знакомый вкус «огненной воды». Кто-то с щедростью, не свойственной обычным собутыльникам, вливал ей в рот сорокаградусную. Она послушно глотнула раз, другой, потом хотела перестать, но ей не дали отстраниться. Кто-то крепко держал за подбородок, а затылок упирался в холодную стену. Мелькнула несвоевременная мысль: а где же розовая шапочка? — но была вымыта из мозгов водкой. Та лилась и лилась в горло — она бы захлебнулась, если бы не глотала!

Что было дальше — не видела, не слышала, не помнила.

— Вы скажете: какая-то невероятная история. Бомжиху кто-то увозит, чтобы до потери памяти напоить водкой. Но ведь мне это не привиделось? — Соня прошлась по нашим лицам рядом растерянным взглядом. — И я не чокнутая лунатичка. Сама никак не могла затеряться в лесу, я люблю город и из него ни ногой! Да и не пью так, чтобы вусмерть…

— Спокойно, детка, у нас нет сомнений ни в ваших умственных способностях, ни в относительной добропорядочности вашего своеобразного образа жизни. — Тетушка пощипала себя за щеки, так взволновалась. — Очень жаль, что вы не видели того человека или людей, которые вас подвергли этим испытаниям…

— Ах, у меня возникло страшное подозрение! — Марфинька хрустнула пальцами. — Лена, принеси мой смартфон!

Я метнулась в хозяйскую спальню, сдернула с прикроватной тумбочки стоявший на зарядке аппарат и доставила его Марфиньке. Та открыла нужный снимок и показала его Соне:

— Пожалуйста, скажите, что это не он!

Я нагнулась над ее плечом, тоже взглянула на дисплей, оценила фотографию:

— Очень милое селфи.

На снимке Марфинька и Бэкингем-младший прижались щечкой к щечке, улыбаясь в камеру. Рыжие волосы англичанина действительно походили на золотой нимб.

— Это же не тот бледнолицый человек с подбитым глазом, которого вы видели в подвале или погребе? И который лопотал на чужом языке? — Марфиньке очень хотелось услышать отрицательный ответ.

— Я не уверена. — Рассматривая снимок, Соня склонила голову к правому плечу, потом к левому. — В смысле, я не уверена, что видела его на самом деле, а не во сне. Но очень похож. Пожалуй, если убрать улыбку и добавить свежий синяк под глазом, будет один-в-один.

— Ах! — Марфинька откинулась на спинку стула, смартфон вывалился из ее пальцев и брякнулся на стол. — Я так и знала! Говорила, что Жоржика нужно искать, с ним случилось что-то плохое, а вы мне не поверили. Еще и объявили его злоумышленником! А это вовсе не он! Он тоже жертва!

— М-да, похоже, мы ошиблись. — Ирка исподлобья глянула на меня, как будто персонально обвиняя в роковой ошибке. — Но если капсулу в стене Голышовой спальни искал не Бэкингем-младший, то кто?

— Какие-то его помощники. — Я все же не стала говорить «подельники», — которые потом не поделили ценную добычу и стали соперниками, в результате чего Бэкингем-младший оказался в каком-то подвале вместе с Соней.

— И? Продолжай, надо же как-то объяснить, почему там оказалась Соня. — Тетушка заговорила голосом преподавателя, который подводит туповатого ученика к решению задачки. — Злодеи приняли ее за Марфу, это очевидно. Но с какой целью похитили?

Я добросовестно поразмыслила. Мне никто не мешал.

— Только одно приходит в голову: злодеи отчаялись найти способ тайно проникнуть в эту квартиру. Здесь же все время кто-то был, им постоянно мешали. Они решили наплевать на конспирацию и просто заставить мадам Зарецкую отдать им капсулу.

— Но это значит, что до сих пор они ее не получили! — живо возразила мне тетушка. — А в стене никакой капсулы нет. Так где же она?

— Злодеям это тоже очень интересно! — в тон ответила я. — Они подозревают, что капсулой завладела Зарецкая!

— Или Жоржик, который явно в этом не признался, раз его избивают! — Тетушка взмахнула кулачком, будто врезав невидимке. — А это значит — что?

— Что? — дружным эхом выдохнули, кажется, все, кроме меня.

Я уже сама догадалась.

— Те, кто держат Жоржика в плену, не друзья ему, а враги. И, значит, он никакой не злодей…

— И мы должны его спасти! — Марфинька вскочила, едва не опрокинув стул.

— Кого спасти? — моргнув, спросила Соня. Она, похоже, мало что поняла. — Откуда спасти?

— Откуда — это главный вопрос. Марфа, сядь! — Тетушка потерла лоб. — Давайте думать, как мы можем выяснить, где держали Соню и, будем надеяться, все еще прячут Жоржика. Дорогу ты не помнишь, так?

Соня помотала головой.

— А где тебя нашли грибники, не знаешь?

— Слышала: недалеко от Белоострова.

— Курортный район города, — быстро сориентировалась коренная петербурженка. Посмотрела на меня тетушка, заметила, что ее многозначительный тон не произвел впечатления, и объяснила: — Совсем рядом с Сестрорецким заказником, смекаешь?

— О боже! — Марфинька, смекнувшая первой, снова заломила руки. — Только бы они не выбросили Жоржика в болото, как Красную Шапочку!

— Соню же не выбросили, — напомнила я.

— Соня, при всем к ней нашем уважении, бомж, а Жоржик — важный иностранец, — жестко сказала тетушка. — Одно дело найти в лесу тело смертельно пьяного бомжа, совсем другое — обнаружить в аналогичной диспозиции чуть ли не сэра и пэра. В такую случайную смерть не поверят, заведут дело, станут копать и разбираться.

— Так, может, пусть заведут это дело уже сейчас? Давайте позвоним в полицию, — предложила Ирка.

— Так ведь нет тела — нет дела! — На этот раз вековечную полицейскую мудрость изрекла тетушка. — И вообще ничего нет, кроме наших с вами фантазий. Именно так нам и скажут в полиции, будьте уверены.

— А ты позвони Митеньке! — плаксивым голосом потребовала Марфинька.

— А Митеньке сейчас звонить нельзя. — Тетушка вздохнула. — Митенька лег в НИИ нефрологии имени Павлова на пересадку почки.

— Он же еще молодой! И семидесяти пяти нет! — ужаснулась Марфинька. — Ах, боже, боже… Мужчины совсем не щадят себя…

— Но мы же не оставим этого Жоржика в плену у злодеев, которым не впервой убивать? — нахмурилась Ирка. — Даже если это все наши фантазии, я бы так не рисковала. Вот как вы, Марфа Ивановна, пойдете в следующем году фотографироваться на болотах, подозревая, что в топях лежит несчастный Жоржик?

— Ах, какие ужасы ты рисуешь, Ирочка! Идочка, у тебя при себе корвалол?

Несколько минут суеты с корвалолом позволили мне собрать мысли в кучку.

— Я знаю, что делать, — объявила я, когда звон стекла затих, а в воздухе повис характерный больничный запах. — Похоже, у нас есть лишь один способ выяснить, где держат Жоржика…

И, когда все взгляды устремились ко мне, закончила:

— Узнать это у самих злодеев.

С учетом риска для жизни Жоржика тянуть с его освобождением было нельзя, а потому план мы составили быстро и привели в исполнение безотлагательно.

Это не был план спасения — предполагалось, что оно станет вторым этапом операции.

Это был план взятия языка, который мог бы дать нам нужную информацию. В первую очередь ответ на самый актуальный вопрос: где злодеи держат Жоржика? Остальные, а их у нас скопилось немало, предполагалось прояснить позже. В расчете на то, что такая возможность нам предоставится, Ирка заполнила короткими фразами с вопросительными знаками в конце два блокнотных листа.

— А вы уверены, что мы справимся сами, без полиции? — Более или менее вникнув в суть дела, Соня изменила своей обычной манере относиться к охранникам правопорядка с недоверием и предубеждением. — Пять слабых женщин против неизвестного количества настоящих злодеев…

Я оценила то, что она причислила к нашему женскому отряду и себя. Хороший человек эта Соня. Настоящий Гаврош! Тоже руководствуется принципом «Сам погибай, а товарища выручай».

— Кто это тут слабый? — Ирка расправила плечи и выпятила грудь — вполне себе стенобитное орудие.

— Мы, возможно, слабы телом, но не духом и умом. Среди нас два инженера, — напомнила тетя Ида. — Что-нибудь изобретем.

Ирка — она по первому образованию инженер-строитель — задрала нос. Возгордилась, что составит пару изобретателей с тетушкой, которая действительно талантливый и опытный инженер-конструктор.

— А мы, люди творческого труда, значит, просто мимо проходили? — обиделась за нас с ней Марфинька и взглядом призвала меня разделить ее негодование. — Мы очень хорошо умеем изобретать, сочинять и придумывать!

— Вместе и придумаем, и изобретем. — Я решительно объединила функции. Не время для разобщенности! — Значит, так, излагаю условия задачки. Время действия: нынче вечером, когда стемнеет. Место: эта квартира. Нужно заманить на нашу территорию злодеев…

— Думаю, это будет несложно, раз они сами сюда стремятся, — вставила тетушка.

— …поймать их и допросить! — закончила я.

— То есть: А) заманить; Б) поймать и В) допросить. — Младший инженер разбил процесс на этапы.

— У меня есть отличные плоскогубцы! — зловеще сузила глаза Марфинька. — И прекрасный утюг с отпаривателем! Если злодеи будут как следует зафиксированы, допрос я беру на себя!

— Боже, Марфа, какая кровожадность, не ожидала такого от тебя, — посетовала тетушка.

— А в подвале я видела превосходный паяльник, — повернув голову к Марфиньке, сообщила Ирка.

— И от тебя не ожидала! — Тетушка не дала ей развить тему.

— Вы никого допрашивать не будете, — сказала я Марфиньке. — Вас вообще тут быть не должно, иначе наш план провалится уже на стадии А: никого мы сюда не заманим. Нужно, чтобы злодеи были уверены: квартира пуста, путь для них свободен. А это значит, что постоянные обитатели этого жилища должны показательно из него откочевать.

— Куда? В «Англетер»? — съязвила тетушка.

— Куда — не важно. Главное — как: демонстративно, чтобы все в округе знали — хозяев дома нет и не будет. Нужно, чтобы эта информация дошла до злодеев…

— Которые наверняка наблюдают за домом! — Ирка хлопнула в ладоши. — А, так вот почему мы закрыли окна и задернули шторы: для конспирации! Чтобы злодеи начего не увидели и не услышали!

— А ведь у них могут быть какие-то технические средства наблюдения, — встревожилась тетушка. — Мощная оптика, жучки для прослушки, тепловизоры…

— Жучков тут точно нет, — успокоила ее я. — Иначе злодеи знали бы, что кое-кто отдал приметную шаль бездомной даме, ведь мы с тобой говорили об этом. У них не случилось бы конфуза с похищением Сони вместо хозяйки квартиры. Насчет тепловизоров не знаю, но на такой случай квартиру нужно оставить действительно пустой, вообще без людей.

— А кто же тогда поймает тут злодеев и будет их допрашивать?! — Ирка, похоже, решила, что это наши с ней героические роли, и отказываться от них не желала.

— Давайте по порядку, — вмешалась тетушка. — Итак, пункт А: заманить негодяев в квартиру…

— Минутку! — Ирка встала, включила газ под чайником и объяснила: — Создадим невинную картинку на случай, если у них все-таки есть тепловизоры. Пусть видят: сидят себе люди, пьют чай, ничего подозрительного.

Сразу после чая в прикуску с коварными планами Марфинька с тетушкой пошли гулять возле дома и бродили, бедненькие, по окрестностям часа три, не меньше. Вернулись усталые, но довольные. Побожились, что непринужденно оповестили о своем скором отъезде все население в радиусе километра от дома. Если где-то поблизости таились глаза и уши злодеев, то теперь они точно знают: в квартире старой актрисы Зарецкой вот-вот начнется ремонт. Старушка с подружкой собираются с вещами на выход, уступая территорию строительной бригаде, которая станет работать с утра до вечера. А с вечера до утра квартира будет пустовать.

— И ведь изящно придумано! — Марфинька подпихнула меня локотком. — Все началось с ремонта и им же закончится, классическое рондо!

— Венок сонетов, — пробормотала тетушка. Ее заботила не лирика, а физика. — Дорогая, ты уверена, что крюк выдержит, не рухнет? Он все-таки очень старый…

— Ну и пусть рухнет, ничего страшного, люстру мы с него заранее снимем, потом повесим ее на новый, если что, — не стушевалась Ирка.

Пока старушки гуляли и оповещали широкую общественность о своих планах, она детализировала чертежи, набросанные тетушкой перед уходом. Мы с Соней были на подхвате: искали в шкафах и кладовках предметы, необходимые для создания конструкций.

Их, не мелочась, соорудили аж три! Возились до самого ужина, который приготовили наскоро: просто пожарили яичницу с колбасой и помидорами. Даже когда сели за стол, то и дело выскакивали из-за него, чтобы внести еще правку-другую в созданный общими силами шедевр инженерной мысли.

В десятом часу вечера Марфинька и тетя Ида с дорожными баулами сели в такси, которое вызвали уже во дворе, чтобы заполнить время ожидания машины озабоченными переговорами типа: «А ты газ выключила? А воду? А утюг? До утра же в квартире никого не будет».

Наблюдая за мадамами во дворе сквозь щелку между плотными портьерами, я заметила, что уже в такси Марфинька привычно вскинула руку, чтобы помахать нашим окнам, но бдительная тетушка ее остановила.

Правильно. Дома же «никого не осталось»!

— Очень некстати сейчас эти белые ночи, — проворчала Ирка, последней выходя из квартиры. На лестнице было светло, но с этим мы ничего не могли поделать.

Закат солнца вручную в наши планы не входил.

Зато в квартире опустили жалюзи и задернули шторы, так что там воцарилась требующаяся по плану темнота.

Бесшумно ступая и пригибаясь, чтобы не показаться в окне на лестничной площадке, мы — я, Ирка и Соня — спустились в подвал и приготовились ждать дальнейшего развития событий.

В подвале, из которого мы кое-что вынесли в процессе подготовки к предстоящему ночному шоу, сделалось попросторнее. Даже втроем мы устроились с относительным удобством. Жаль, поболтать не могли: надо было внимательно прислушиваться к звукам в парадной, чтобы не пропустить момент нашего выхода.

— Было бы у нас побольше времени — могли бы поставить в прихожей видеокамеру, — посетовала Ирка примерно через полчаса вынужденного молчания. — Хотя бы простейшую «радионяню», нам же идеальная картинка не нужна, достаточно заметить факт вторжения в квартиру…

— Тихо! — Соня приложила палец к губам. — Кажется, я что-то слышу.