Много часов спустя Нок проснулся от легкого стука в дверь.

— Да, — пробормотал он.

Во рту было сухо, лоб пульсировал тупой болью. Рука потянулась к пластырю на виске, и пальцы нащупали шелушащуюся корочку запекшейся крови.

— Доброе утро, — проговорила Сэл, просунув голову внутрь. — Как насчет яичницы?

Нок натянул одежду, которую вечером бросил у кровати прямо на пол, и вышел в кухню. В лучах солнца та сияла чистотой. Сэл открыла балкон, впустив теплый утренний воздух. Нок сел, и она поставила перед ним на стол стакан апельсинового сока, положила две таблетки аспирина и захлопотала у плиты, жаря яйца и переворачивая ломтики органического бекона серебристыми щипцами.

— Аннмари на работе?

— Нет. — Сэл выложила все на тарелку, пододвинула ее через стол и уселась напротив с кружкой кофе. — Отправилась разбираться с твоим братом. Он позвонил прямо перед рассветом.

— И что у него?

— Ему предъявляют вождение в нетрезвом виде с отягчающими. Заседание суда на следующей неделе. Пока Аннмари внесла за него залог и отвезла в больницу. Сейчас они там. Когда доешь, я могу подкинуть тебя домой, а потом отправлюсь к ним.

— В больницу? — повторил Нок.

— Не переживай. С ним все будет в порядке. Просто последние несколько недель Люк слишком сильно испытывал свой организм на прочность, и Аннмари хочет, чтобы он обследовался. Потом, если все окажется в порядке, мы привезем его сюда, накормим и уложим. А завтра… Завтра приступим к неприятным разговорам, которых ваша семья — только без обид — так долго с успехом избегала.

— Он меня ненавидит?

Нок опустил глаза в тарелку, заранее сжавшись в ожидании ответа. Сэл не из Флэнаганов, она скажет все как есть. У нее была нормальная современная семья, с золотистым ретривером, высокоскоростным интернетом и приемлемым числом детей. Семья, где не закрывают глаза на что-то плохое.

— Нет, Нок. Он тебя не ненавидит. — Сэл протянула руку и положила на его ладонь. — Наоборот, любит больше всех остальных.