Слишком возбужденный и напуганный, чтобы стоять и ждать автобуса, Нок полурысцой, полубегом преодолел две мили до дома Сэл и Аннмари. По спине градом катил пот, а волосы выглядели будто после удара электрическим током. Обе уже ждали на крыльце.

— Молодец, что позвонил мне, — проговорила Аннмари, встречая брата посреди тротуара и крепко прижимая к себе. — Ты все правильно сделал.

Нока завели в дом. Сэл промокнула рану теплой тканью, наложила кусок марли и залепила пластырем, потом сделала сэндвич с ветчиной и налила большой стакан чая со льдом. Обе сели рядом и смотрели, как Нок ест. Когда он закончил, пальцем собрав со стола все крошки, то рассказал обо всем, что случилось за день. О том, как Джуди при параде ждала Люка домой к выпускному. О спуске в недра распивочной. О пустой бутылке из-под виски, о драке, о звонке в 911… Про то, как понял, где искать Люка, как лежал с бейсболкой Патрика на лице и в полусне-полувоспоминании увидел место, Нок рассказывать не стал. Это было слишком личное, к тому же практичная и рациональная Аннмари все равно вряд ли бы поверила.

— Ты все правильно сделал, — повторила она.

— И для такого нужно настоящее мужество, Нок, — добавил Сэл. — Тебе есть чем гордиться.

— Только вот никакой гордости я не ощущаю, — откликнулся он. — Наоборот, чувствую себя полным дерьмом.

— Так бывает после большинства трудных решений в жизни.

— И что мы теперь будем делать?

— Ждать, — ответила Аннмари. — Кому-то придется внести за него залог. Старшим сестрам Люк звонить не будет. Маме с папой тоже. Как и Кэрри, и тебе. Остаюсь только я. — Она постучала пальцем по экрану телефона.

— Но откуда нам знать, что его вообще арестовали? Те сирены — это могла быть не полиция, а «Скорая», например. А если он… — Нок не смог заставить себя произнести вслух то, что разрасталось и разрасталось в голове, пока он бежал сюда. Мелкая авария постепенно превратилась в лобовое столкновение, в груду горячего металла, сплющенного о кирпичную стену. Множественные внутренние повреждения — «гибельные», «бедственные», «катастрофические»…

— Если тебя это успокоит, — проговорила Аннмари, — я могу позвонить Мэри. Она как раз сегодня дежурит и скажет, передавали ли что-нибудь по рации.

— Давай лучше я позвоню, — мягко предложила Сэл. — А вы посидите и поболтайте.

Сестра кивнула. Сэл, взяв телефон со стола, ободряюще сжала Ноку плечо и вышла в спальню.

— Люк вылетел из юридического, — проговорил он, едва дверь захлопнулась. — Еще в прошлом году. Только вид делал, что ходит на занятия и семинары. А в основном просто пил. Ты знала?

— Нет. — Аннмари взяла пустую тарелку и отнесла к раковине. — Не знала. Теперь понятно, почему Джанин весь день мне названивает.

— Патрик умер через месяц после того, как Люк поступил. Но в тот год он справился, и даже средний балл у него был «отлично». Что случилось? Почему так вышло?!

— Необязательно что-то должно было случиться. — Сестра ополоснула тарелку горячей водой и уставилась через окно в кухню соседей через двор. — Горе каждый переносит по-разному, Нок. Кто-то просто не может двигаться дальше.

— А другим нужно больше времени, чем некоторым.

Тон был нейтральным, однако стоило произнести эти слова, как сестра тут же резко развернулась, с дребезгом уронив тарелку в раковину.

— Что ты хочешь этим сказать?!

Нок пожал плечами.

— Ничего.

— Ну нет! Этим ты от меня не отделаешься! Когда обвиняешь в чем-нибудь, будь готов представить доказательства!

— Отлично! Хочешь доказательств? Как насчет того, что вы с Сэл избавились от всех вещей Патрика, едва его успели похоронить?!

— Мы не «избавились от всех вещей Патрика». Мы всего лишь пожертвовали его учебники организации, которой они были нужны. В надежде, что из этого непоправимого горя может вырасти хоть крупица добра.

— Могли бы и подождать немного.

— Чего, Нок? Что он воскреснет и вернется к учебе?

— Вот видишь! — крикнул тот. — Даже сейчас у тебя какой-то сарказм! И ты такая же, как родители! Ты никогда о нем не говоришь! Никогда! Ты ненавидишь Люка за то, что он превратился в алкоголика… а знаешь что? Это по крайней мере доказывает, что не я один в этой семье переживаю из-за Патрика! Что хоть еще кому-то не все равно!

— По-твоему, мне все равно? — Голос Аннмари, уставившейся на него, дрогнул. — По-твоему, я не переживаю из-за него? Да разве это возможно, Нок?! Патрик был моим младшим братом, я…

Она вдруг шагнула вперед с поднятой рукой. На миг Ноку показалось, что сестра его ударит, но вместо этого она провела пальцами по собственному лицу, коснувшись испещрявших щеки тонких фиолетовых прожилок.

— Ты знаешь, что это?

— Сосудистая сетка. У папы такая же.

— Да, только у него из-за возраста. Знаешь, откуда она у меня? — В глазах у Аннмари стояли слезы, руки безвольно упали. — Я занималась членовредительством. Била себя по щекам, если точнее. Так часто и сильно, что повредила сосуды под кожей.

Сидевший за столом Нок вытаращился в изумлении. Его вдруг затошнило.

— Когда Патрик умер, вокруг будто темнота опустилась. Мне стало казаться, что я тоже мертва, только застряла в каком-то переходном состоянии — не совсем в аду, но и не в своей настоящей жизни, потому что та просто не могла быть такой. Я шла в ванную, вставала перед зеркалом и била себя по лицу, снова и снова, пока как будто не пришла в себя, не доказала себе, что все еще, черт побери, жива, раз испытываю боль. Что Патрика больше нет и никогда уже не будет, а у меня только два варианта — либо сдаться черноте, либо собрать все силы и двигаться, на хер, дальше. Угадай, что я выбрала?

Оба молча смотрели друг на друга, не шевелясь, не дыша. Стоявшие в глазах Аннмари слезы потекли по щекам.

— Эй? — Дверь скрипнула, в кухню заглянула Сэл. Сестра поспешно отвернулась к раковине, пряча лицо. — Я дозвонилась до Мэри. Полиция остановила машину Люка с полчаса назад и арестовала его. Без происшествий.

У Нока от облегчения подогнулись колени.

— Она на линии. Хочет поговорить с тобой, Нок. Просто с ума сходит. Спрашивает, какого черта творится.

Аннмари обернулась, успев за это время утереть слезы, и взяла телефон из протянутой руки Сэл.

— Я все улажу, Нок, ты отдыхай. Допей чай. Прими душ, если хочешь. Кровать для тебя в гостевой спальне уже постелена. Я разберусь с Мэри и позвоню маме. Сообщу, что ты останешься ночевать у нас. Идет?

— А насчет Люка что ей скажешь?

— Не знаю… — Сестра шагнула в комнату, берясь за ручку.

— Аннмари…

— Да?

— Скажи все как есть.

Та кивнула и мягко прикрыла за собой дверь. Сэл поставила перед Ноком печенье, подлила чаю и исчезла на балконе, оставив одного. Деликатности ей было не занимать — отчасти поэтому они так ладили с Аннмари. Нок съел печенье и прикончил чай. Потом, слишком уставший даже для того, чтобы смыть с себя вонь распивочной, отправился в гостевую спальню, сбросил одежду в пятнах пота и забрался под покрывало. Коснувшись все еще болезненного места на голове, вытащил телефон и положил рядом с подушкой.

«Абрихей?»

Минуту спустя та ответила:

«Джеймс?»

В мозгу проносилось множество слов, столько хотелось рассказать ей о Люке, о том, что случилось сегодня, и о том, что происходило все эти годы и чего семья изо всех сил старалась не замечать. Однако Нок был слишком обессилен. И подавлен.

«Спокойной ночи», — наконец написал он.

И только когда Абрихей ответила несколько минут спустя «Спокойной ночи», позволил усталости взять верх и погрузился в очередной прерывистый сон без сновидений.