— Тебе лучше уйти, — проговорила она ласково, отстраняясь и опуская руки Ноку на плечи. — Если тетя нас застукает, мне конец.

— Когда мы снова увидимся? — Он наклонил голову, положив ее на ладонь девушки.

— Помнишь, мы договаривались — если я помогу тебе не завалить ИЗО, то ты у меня в долгу? Думаю, пришло время расплачиваться.

Нок был только рад. Наклонившись, он поцеловал ее на прощание.

Следующую неделю они провели в глубине пустого школьного здания, проявляя пленки Абрихей, печатая фотографии, складывая их стопками и отбирая лучшие в другие, поменьше. Работа шла в не тяготящем обоих молчании, бок о бок, так что они то и дело касались друг друга. Они не целовались, хотя постоянно были рядом, — торопиться некуда, для этого найдется еще много времени, когда все будет сделано.

Для своего портфолио Абрихей сняла несколько серий фото в Аптауне — районе, ставшем домом для многих иммигрантов не только из Эритреи и Эфиопии, но и из Индии и Пакистана, Ганы и Нигерии, Вьетнама и Камбоджи. Обошла весь целиком, запечатлевая уличные фестивали, церковные пикники, торговцев кебабами, вечеринки с барбекю на берегу озера, хипстеров, выстроившихся в очередь перед концертным залом, пожилых женщин, возвращавшихся на метро с ночной работы по уборке в офисах с красными, шелушащимися руками… Великолепные, насыщенные снимки Абрихей дышали энергией и движением, их переполняла жизнь. Самое сложное было отобрать из них всего дюжину.

Лихорадочно работая вместе, они успели как раз к сроку. В конце недели мистер Хьюз встретился с ними в кабинете ИЗО, чтобы просмотреть портфолио Абрихей и зарегистрировать их обоих как участников регионального конкурса. Пока учитель, раскрыв увеличительное стекло, хмурясь и строя гримасы, двигался от снимка к снимку, Нок и Абрихей держали пальцы сплетенными под столом.

— Что я могу сказать, Эбби? — проговорил наконец мистер Хьюз, срывая очки и вновь водружая их на переносицу. — Это великолепно! Если вы двое не попадете на национальный конкурс, значит, в мире нет справедливости!

Он захлопнул папку.

— Однако не думайте, что победа у вас уже в кармане! Если вы вдруг сами еще не поняли, справедливости действительно не существует!

— Не волнуйтесь, мистер Хьюз, — откликнулась Абрихей. — Это мы оба уже усвоили.

— Что ж, хорошо. — Глаза учителя скользнули по снимку собаки странного вида, прилепленному скотчем к классному журналу. — Чем раньше это узнаешь, тем лучше, наверное, — горько добавил он.

— Вам не удалось получить опеку над Поцелуйчиком, да? — мягко спросила девушка.

— Моя бывшая жена не знает даже, как правильно за ним ухаживать! — вскричал мистер Хьюз, срывая очки и бросая их на стол. — Ни разу как следует подшерсток ему не вычесала! А он из-за этого сваливается и раздражает кожу!

— Что такое подшерсток? — поинтересовался Нок.

— Мистер Хьюз, вы замечательный человек, — с нажимом произнесла Абрихей. — Если она этого не видит, значит, просто недостойна вас.

— Спасибо, Эбби. — Тот откашлялся. — Я ценю твои слова.

Нок был озадачен — речь ведь вроде бы шла про собаку… Видимо, ему еще многое предстоит узнать о любви. Он сжал пальцы Абрихей под столом, в то время как мистер Хьюз вернулся к своему ноутбуку.

— Ну, довольно о моих проблемах. Сейчас важнее всего то, что через пару недель, если повезет, я буду поздравлять вас двоих с выдвижением на национальный конкурс. Осталось вас только зарегистрировать. — Пощелкав кнопками, учитель перешел на нужную веб-страницу. — Эбби, как заявить твой проект?

— Я называю его «Аптаун».

— Заголовок в одно слово — всегда удачный выбор. — Набирая двумя пальцами, он заполнил строку в форме регистрации. — Например, «Герника». Просто, минималистично, емко. Что насчет тебя, Флэнаган?

Нок моргнул. Он как-то не думал о названии. Нужно было что-то придумать…

— Э-э… может, «Флэнландия»?

— Что это еще за хреновина?

— Мой район, — объяснил Нок. — Ну, как бы такой район в районе. Вся наша семья — двадцать семь человек — живет там. Поэтому мы его так называем.

Мистер Хьюз задумчиво намотал на палец один из своих дредов.

— Твои снимки не совсем о нем. Во всяком случае, не так, как у Эбби. У нее фото улиц, платформ метро, джаз-клубов, ресторанов… В общем, конкретных мест. А у тебя в основном портретная съемка.

— Но так или иначе вся серия посвящена моей семье, правильно?

— И да и нет. Раз так, то зачем включать фото той заброшенной комнаты в общежитии? Или тем более портрет Эбби? Тебе нужно подумать, что их объединяет, Нок. Какая-то общая тема. Если ты хочешь попасть на национальный конкурс, надо найти взаимосвязь между ними. В сумме они должны быть чем-то большим, чем по отдельности. Просто набора разрозненных снимков недостаточно.

— Я понимаю, что вы хотите сказать… — Нок пролистал все двенадцать фото своего портфолио. — Но о чем же они, если не о Флэнландии?

— Ты меня спрашиваешь? — Пальцы мистера Хьюза в нетерпении зависли над клавиатурой. — Это твой проект, Флэнаган!

Не зная, что ответить, Нок поднял ногу и почесал комариный укус на лодыжке.

— Мне всегда казалось… — начала Абрихей, повернувшись. И замолчала.

— Что?

— Нет, ничего, — поспешно откликнулась та.

— Выкладывай, Тесфайе, — приказал мистер Хьюз. — У нас мало времени.

— Ну… — Она взглянула Ноку в глаза. — Мне всегда казалось, что все это о Патрике.

Едва она произнесла это, как тот вдруг осознал, что так и есть. Все снимки в портфолио рассказывали о брате — о его смерти, об оставленной ей пустоте. Она ощущалась и в опущенных плечах отца, который, стоя на коленях, выдергивал одуванчики в огороде на заднем дворе. И в рассеянной улыбке Аннмари, прильнувшей к Сэл на веранде после воскресного ужина. И в том, как Элизабет, лежа на диване в гостиной, крепко прижимала к груди своего новорожденного малыша, Оливера, будто заранее опасаясь, что однажды может его потерять. Это проглядывало в лице пьяного Люка, искаженном яростью, перед тем как он сбил маму с ног, и закрытом, непроницаемом, когда он спал, похмельный, на крыше. Отсутствие Патрика сквозило во всем. Даже в селфи, которое Нок сделал однажды в предвечернее время под своим баскетбольным кольцом. Он вспомнил, как проявлял тот снимок, один в лаборатории — как раз в день ухода Абрихей. Кювета словно превратилась в зеркало, где на фотобумаге постепенно проступали контуры лица. Когда все закончилось, Нок в изумлении отшатнулся, на один безумный миг поверив, что наконец увидел тот самый знак, встретил призрак брата.

На самом деле нет. Просто Люк был прав — становясь старше, Нок все больше и больше походил на Патрика.

Яркость: это соотношение темного и светлого