Закончив одеваться, Нок повесил фотоаппарат на шею, оставил Броуди давить прыщи на шее перед зеркалом в ванной и спустился в фойе, где все пятеро должны были встретиться перед ужином. Девчонки оказались уже на месте. Майя, с тщательно наложенным макияжем, чтобы замаскировать припухшие глаза, вытянулась на одном из диванов. Кажется, она уже оправилась от своего опустошительного горя и, оттягивая вниз вырез футболки, позировала для очередного селфи в своей нескончаемой ленте соцсетей. Абрихей стояла поодаль, в квадрате света, струившегося через раздвижные стеклянные двери. Она переоделась в красное платье с цветочным узором и подняла волосы вверх, собрав в пучок. Все вместе выглядело просто великолепно. Она не пялилась в телефон, не болтала с женщиной за стойкой — вообще ничего не делала, просто стояла, погруженная в свои мысли, задумчиво играя сережкой в ухе. При виде этой картины немедленно вновь возникло чувство, испытанное перед тем, как сфотографировать Люка на крыше, — потребность запечатлеть момент. Прежде чем девушка успела обернуться, Нок поднял камеру, навел объектив и сделал снимок.

Мистер Хьюз повел учеников в бургерную, куда сам часто заглядывал студентом. За едой он развлекал их историями о том, как учился здесь живописи, как участвовал в протестах против войны в Персидском заливе, о перевернувшем всю жизнь семестре, проведенном в Испании.

— Тот не жил, — провозгласил учитель, жуя вегетарианский бургер, — кто не видел воочию «Гернику»!

— Да, Испания великолепна, — поддакнула Майя, добавляя крохотную ложечку обезжиренного соуса к своему салату. — Только когда мы отдыхаем там семьей, в основном торчим на Коста-дель-Соль. В смысле, я не жалуюсь, конечно, но в следующий раз просто обязательно надо пройтись по музеям Мадрида. Я так и сказала отцу.

— Ого! — поразился Нок. — Неплохо вы отпуск проводите.

— Мы каждый год в Европу ездим, — небрежно обронила Майя, перекидывая длинный хвост волос через плечо. — Либо на пляжи, либо в горы, кататься на лыжах, смотря по сезону.

— Я как-то был в Париже, — зевнул Броуди. — Скука.

— Что, прости?! — Мистер Хьюз уронил свой недоеденный бургер на тарелку. — Ты сказал, что Париж — это скука?!

— Ага. — Броуди взял ломтик картошки фри с чили и сыром и сунул в рот. — И еда там странная.

Учитель некоторое время таращился, не в силах сказать ни слова, потом уронил голову на руки и устало вздохнул.

— Повезло вам, — заметила Абрихей. — Я в Европе никогда не была.

— Ты хотя бы выросла в другой стране, — откликнулся Нок, выдавливая кетчуп на булочку для гамбургера. — Знаешь еще один язык и все прочее. А вот я вообще нигде не был.

— К концу лета, — напомнил мистер Хьюз, — ты сможешь сказать, что посетил Анн-Арбор.

— Извини, — влезла Майя, — я не поняла: «вообще нигде не был»… В смысле, прямо совсем нигде?!

Нок пожал плечами.

— В моей семье восемь детей. У меня тринадцать племянников и племянниц и еще один на подходе. Нам пришлось бы арендовать школьный автобус, чтобы куда-нибудь поехать.

— Но необязательно же всем вместе…

— Еще как обязательно, — возразил Нок. — Ты просто не знаешь мою семью.

— Отлично тебя понимаю, — улыбнулась Абрихей. — У меня тоже семья большая.

— А вы точно не амиши или что-нибудь вроде?

— Майя, если у меня семь братьев и сестер, и мама сама меня стрижет, это еще не значит, что мы амиши.

— Но это же такая тоска — никогда не выезжать даже за границы штата…

Нок промолчал. Формально однажды он все-таки побывал за пределами Иллинойса. Однако рассказывать сейчас о той поездке в Милуоки не хотелось, особенно при Майе Алрич. Это было одно из самых чудесных воспоминаний, ни к чему подвергать его умалению в глазах девушки, избалованной европейскими пляжами.

Патрик и Люк повезли тогда Нока на матч «Кабс» с местной командой, «Брюэрс», в качестве подарка к окончанию восьмого класса. Они ехали поездом, с Юнион-Стейшен; на стадионе младшему брату покупали все, что он только захочет, — две свиные сардельки и сосиску в тесте, сдобный кренделек, большую колу, арахис, глянцевую программку и даже настоящую, официально одобренную Главной лигой футболку с номером Энтони Риццо. Нок ее обожал, но совершенно не мог теперь носить — она слишком напоминала ему о том дне и нагоняла грусть. Стояла прекрасная июньская погода, совсем как сейчас, в самый раз для бейсбола — тепло, безоблачно, небольшой ветерок, — и «Кабс» выиграли тогда 8:2. Отличились все любимые игроки Нока — Риццо, Баэс, Брайант. Кайл Шварбер великолепно отбил мяч к самым трибунам справа по центру, почти за поле, принеся команде кучу очков. В конце матча братья Флэнаган даже попали на большой экран. Фанаты «Брюэрс», увидев их в синем, цветах «Кабс», разразились возмущенными возгласами и свистом. Люк, вскочив, повернулся и наклонился. Камеру тут же перевели, но недостаточно быстро, и сорок тысяч болельщиков узрели его голый зад. Веселья хватило на всю дорогу до поезда.

По пути обратно они решили: это было так здорово, что до того, как Нок окончит старшую школу, обязательно надо объехать все тридцать стадионов Главной лиги. Даже составили список: следующим летом можно полететь в Бостон, на домашнюю площадку «Ред Сокс», потом взять напрокат машину и отправиться в Нью-Йорк, к «Янкиз» и «Метс». В Цинциннати, Детройт, Кливленд и даже Миннеаполис вполне реально добраться своим ходом, успев за выходные туда и обратно. В Лос-Анджелесе живет дядя Кэрри, можно нагрянуть к нему и за одну поездку посетить матчи с «Падрес», «Доджерс» и «Энджелс». На стадионе «Чикаго Уайт Сокс» Флэнаганы, конечно, уже были — на играх традиционной внутригородской серии. Чтобы отправиться в Торонто, Ноку понадобится паспорт, но это не проблема. Последний пункт — площадку «Сент-Луис Кардиналс», самых ненавистных соперников, — оставили на самый конец, на лето после окончания школы. Все трое согласились, что план вполне выполнимый и это будет просто супер. Скрепили договор рукопожатием, и Нок, обгоревший на солнце и счастливый как никогда, задремал, сжимая программку, пока братья доставали телефоны, чтобы посмотреть расписание игр на следующий год.

Конечно, никуда они не поехали. Через три месяца Патрика не стало, а Люк погрузился в учебу и пьянки по выходным. Нок как-то подумывал заикнуться о планировавшейся поездке — просто узнать, помнит ли хотя бы тот об их договоре. Однако это значило вспоминать о Патрике, а при Люке этого делать было нельзя: ни на открытии сезона, ни во время октябрьских матчей, ни на седьмой игре Мировой серии — никогда.

После ужина, вернувшись в номер, Броуди снова нацепил наушники и принялся с закрытыми глазами кивать головой в такт своему кошмарному кантри-попу. Нок отправился в ванную. Розовую ленточку он захватил с собой и бережно положил на крышку унитаза, не рискуя оставить наедине с Броуди — ему и его жирным после еды пальцам доверять нельзя.

Нок стоял под горячим душем, опустив веки и стараясь ни о чем не думать, потеряв счет времени. Если придется заморачиваться с портфолио, нужна куча отличных снимков, как сказал К’урт, и еще тема. Что вообще имеется в виду? Что-то вроде главной идеи того, о чем хочешь рассказать? А если не о чем? Как только что показал разговор за ужином, Нок нигде не был, ничего не видел и ничем особенным не занимался. Что у него есть такого, чем стоило бы поделиться с миром? Как там мистер Хьюз сказал — «выразить то, что не можешь держать в себе»? Глядя на извивающийся водоворот у своих ступней, Нок думал, что бы это могло быть…

Когда он наконец выключил воду, распаренная розовая кожа туго обтягивала лицо и костлявую фигуру. Вытершись, он обернулся белым гостиничным полотенцем, довольно куцым, и вышел из ванной. Броуди, копавшийся в своей сумке, поднял голову.

— Сорок минут в душе, Флэнаган? У тебя рука не устала?

— Что? Я не… черт! — Только сейчас заметив стоявшую посреди комнаты Майю, Нок отпрыгнул назад и едва не уронил полотенце.

— Что-то чересчур горячий у тебя был душ, — усмехнулась та, разглядывая его красный торс и выпирающую лесенкой грудину. — Тебя как будто на вертеле поджаривали.

Нок проскочил мимо, придерживая полотенце, подхватил свой рюкзак, метнулся обратно в ванную и захлопнул дверь. Быстренько оделся, проклиная Броуди. Наверняка на спине куча прыщей вылезла — успела ли Майя их разглядеть, а может, даже сфотографировать и разослать всем друзьям?

Когда Нок вернулся в номер, полностью одетый, с ленточкой в заднем кармане джинсов, двое остальных сидели вместе на кровати.

— Что это вы здесь делаете? А где Абрихей?

— Кто?

Нок вздохнул.

— Эбби.

— А… Она в нашем номере, — ответила Майя. — А что? Она тебе нравится? Я могла бы с ней поговорить насчет тебя, если хочешь. Кажется, у нее нет парня.

— Эбби Нока не интересует, — влез Броуди. — У него только одна женщина на уме.

Ухмыльнувшись, он откинулся на изголовье.

— Верно говорю, приятель?

Нок вспыхнул.

— Понятия не имею, о чем ты!

— Еще как имеешь.

Повисло напряженное молчание. Майя обеспокоенно переводила взгляд с одного парня на другого.

— Я чего-то не знаю?

— Не важно. — Броуди запустил «Нетфликс» на своем новеньком айпаде, извлеченном из сумки. — Мы собирались посмотреть фильм. Если, конечно, Флэнаган не против.

— Мне все равно, чем вы там занимаетесь. Только если ее увидит здесь мистер Хьюз, он вас убьет.

— Ну ты же не настучишь?

Нок промолчал, не совсем понимая, про кого сейчас речь — про учителя или про Иззи. Броуди и Майя сидели так близко, что их плечи соприкасались — возможно, и не только они, поскольку нижняя половина тел обоих была под покрывалом. Формально он ничего такого не делал, хотя, с другой стороны, в буквальном смысле находился в постели с другой девушкой. Однако даже Броуди вряд ли рискнул бы изменять Иззи с Майей на глазах у Нока. Это же совсем идиотом надо быть, так ведь?

Когда фильм начался, Нок неловко пристроился на собственной кровати, зная, что он тут лишний, но даже не собираясь вставать и уходить. Броуди, выскользнув из-под покрывала, сказал, что погасит свет. Комната погрузилась почти в такую же непроглядную темноту, как школьная фотолаборатория, только мерцающий свет от айпада подсвечивал лица парочки. Экран был слишком далеко, толком ничего не видно, но и не важно — «Титаник» Нок смотрел раз тысячу. Открыв приложение для заметок, он напечатал заголовок «ИДЕИ ДЛЯ ПОРТФОЛИО!!!!»

Джек и Роуз успели встретиться, влюбиться и заняться сексом на заднем сиденье первой модели «Форда», а Ноку пришла в голову всего одна дельная мысль:

«СЕМЬЯ?»

В этот момент с кровати Броуди и Майи послышалось какое-то шуршание. Оба продолжали пялиться в экран, но было ясно, что на самом деле они не смотрят. Нок еще больше погрузился в работу. Шуршание продолжилось, и он помимо воли оглянулся, ища источник. Увидел движение под покрывалом и сразу ясно понял, что происходит. Сунув телефон в карман, Нок соскочил с кровати.

— Пойду прогуляюсь, — бросил он, подхватывая фотоаппарат и направляясь к двери.

— Давай. — Броуди даже не оторвался от экрана. — Захватишь нам на обратном пути упаковку мини-маффинов из торгового автомата?

Нок проигнорировал этот бесстыжий запрос и, уходя, посильнее хлопнул дверью в надежде, что услышит мистер Хьюз.

Стоял теплый и безветренный июньский вечер. В одну сторону простирались зеленые поля молодой кукурузы, исчезавшие в темноте, в другой светились огни университетского кампуса. Нок отправился туда. Из открытых окон жилых зданий струилась музыка, однако тротуары были почти пусты — летние каникулы уже начались, и город производил такое же впечатление, как дом, опустевший после вечеринки. Нок миновал несколько притихших баров с неоновыми пивными кружками на окнах и кафе, где юноши и девушки сидели, согнувшись, за своими ноутбуками и дымившимися рядом большими белыми кружками. Бредя без всякой цели, он свернул на тускло освещенную улочку с высокими деревьями в пышной темной листве. В голове крутилось столько всего — портфолио для конкурса, бесстыдство Броуди, которому Майя мастурбировала буквально в шаге от Нока, красное платье Абрихей и блеск под солнцем ее сережек в фойе гостиницы, — что он едва не прошел мимо дома, на темном кирпичном фасаде которого светились белым две буквы. Однако их бледные силуэты, повисшие между небом и землей, вовремя привлекли внимание, а через мгновение вспомнилось и что они означают. Те же два изогнутых «Е» Нок когда-то видел на футболках, разбросанных по полу их спальни. «Сигма Сигма» — студенческое братство Патрика.

Дом представлял собой большой краснокирпичный особняк с высокими каменными колоннами. От улицы его отделяла обширная лужайка. На прогнувшейся веранде сидели на раскладных стульях двое парней в бейсболках задом наперед, положив ноги на перила.

— Заблудился, дружище? — окликнул один из них.

Нок понял, что стоит здесь и таращится на буквы уже неприлично долго.

— Нет. Извините… — Он показал рукой. — Это ведь… «Сиг Сиг»?

Тот же парень, невысокого роста, но жилистый, в круглых очках и обтягивающей серой футболке, показывавшей тугие мускулы, спустил ноги и кивнул.

— Ну да, это мы. А что?

— Мой брат жил здесь.

— Как его звали?

— Патрик Флэнаган.

— Подожди-ка… — проговорил второй, с короткой темной бородкой и наполовину съеденным куском пиццы в руках. — Ты про того парня, который…

Они с первым обменялись взглядами.

— Да, — ответил Нок. — Про него.

— Ох ты… Ничего себе. — Тот, что пониже, смуглый и довольно симпатичный, если бы не россыпь мелких прыщиков на щеках, поднялся. — Я Эйдан, а это Трэвис. Соболезнуем, дружище.

— В смысле, мы сами его, правда, не знали, — добавил Трэвис. — Мы только на втором курсе. Но слышали, конечно.

Нок бросил взгляд на темные окна дома. Все были очень удивлены, когда — тоже в начале второго курса — Пат объявил, что присоединяется к братству. Он был совсем не того типа человек. Высокий и тощий, вечно витающий в облаках и слишком погруженный в свою биологию и философию — в общем, настоящий ботан. Конечно, его интересовали и спорт, и вечеринки, но в гораздо меньшей степени, чем особенности питания глубоководных организмов, симбиотические связи грибов или процессы размножения растений. К тому же, как верно заметила Норин за тем воскресным ужином:

— Ты ведь практически не пьешь!

— Ну, — признался Патрик, — это вроде как услуга.

— Услуга?!

— Да. На самом деле это Джек хочет вступить, а они согласны его взять, только если я тоже присоединюсь. Я вместе с ним был там на испытательном сроке — просто интересно стало, что у них и как, — и, кажется, парням из «Сиг Сиг» я пришелся по душе. — Он ухмыльнулся и вгрызся в чесночный хлеб. — Лично я их понимаю.

Остальные за столом тоже. Пат и Джек Ринард выросли вместе, но даже Нок, который был настолько младше, что все друзья братьев и сестер казались ему неимоверно крутыми, считал того неприятным. У Джека были ужасные зубы, перхоть, и он никогда не затыкался. Ясно, что в «Сиг Сиг» не горели желанием принять подобного типа и согласились только на том условии, если Патрик присоединится тоже. Брат всегда притягивал к себе людей — наверное, это объяснялось тем, что он не пытался казаться кем-то другим, а неизменно оставался самим собой. Или просто потому, что он был лучшим человеком на земле.

— Только, пожалуйста, сделай одолжение, — попросила Аннмари, — не превратись там в мускулистого придурка, у которого даже голова накачана!

— Поздно! — бодро откликнулся Пат. — В смысле, да, технически мозг — это внутренний орган, а не мышца, однако некоторые биологи сравнивают его функциональность именно с мускулами: чем больше напрягаешь, тем он сильнее. Так что в определенной степени голова у меня уже накачана, и за время учебы в колледже мозг будет становиться все рельефнее.

— Какой он все-таки умный! — восхитилась мама.

— Для этого тебе «цели по физическому развитию»? — хмыкнул Люк, однако в насмешке чувствовалась симпатия. — Чтобы подтянуть остальное тело к уровню своего перекачанного мозга?

— Что я могу сказать? — важно откликнулся Пат, подмигивая через стол Ноку. — Тело — храм души.

— Слушай, — проговорил Эйдан, — может, хочешь пива или еще чего-нибудь?

— Нет, спасибо, — ответил Нок. — Я, наверное, пойду…

В этот момент из передней двери появился третий член братства, с младенческим лицом, но громадного роста, в шортах цвета хаки и изношенных мокасинах. В обеих руках он держал по бутылке пива, прижимая к груди подбородком огромный пакет чипсов.

— Привет, Туша, — кивнул Эйдан. — Помнишь такое имя — Патрик Флэнаган?

Тот, бросив взгляд на Нока, уронил чипсы на пол.

— В смысле — ты про того мертвого парня?

Трэвис непроизвольно дернулся.

— Извини, — обратился он к Ноку. — Туша — не самый политкорректный чувак в мире.

— Еще бы мне не помнить это имя, — продолжил тот, со щелчком открывая пиво. — Я чуть не обделался, когда придурки-старшекурсники заставили меня провести ночь в его комнате! Патрик Флэнаган! Да я его сроду не забуду! Его чертов призрак будет преследовать меня до конца жизни!

На этот раз дернулись оба — и Трэвис, и Эйдан.

— Стой, ты был в его комнате? — переспросил Нок.

— Туша…

— Во время испытательного срока! Знаю, мы типа должны говорить новичкам, что ничего такого у нас больше нет. Но открою тебе маленький секрет… — Великан понизил голос до театрального шепота. — Это — вранье!

— И ты правда видел его призрак?!

— Туша…

— Ну, может, не совсем. Но что чувствовал его рядом — точняк. Этот парень ведь умер от какой-то там странной, редкой болезни… Скарлатины, что ли?

— Нет. Чувак!.. — Трэвис ожесточенно жестикулировал, тщетно пытаясь остановить Тушу.

— Да, точняк, Трэв, от дифтерии. Или нет? Короче, какая-то зараза из времен Дикого Запада. В общем, когда он умер, его комнату пришлось типа оставить на карантине, чтобы все остальные в братстве тоже не заболели. Вещи оттуда вынесли, и парни в защитных костюмах чем-то там побрызгали. Дверь заперли, и комната оставалась закрытой, наверное, целый год, пока какому-то старшекуру с дебильным чувством юмора не пришла идея, что было бы круто заставлять ночевать там новичков на испытательном сроке. Не только потому, что можно подхватить ту жуткую болезнь — тиф, что ли, парни? никак не вспомню, — но еще и из-за призрака. Тот бедняга ведь прямо там и умер! Хочешь настоящий жесткач? Я не трус и вообще, но, клянусь, когда все эти старые окна начали дребезжать от ветра и стало темно, да еще пятно увидел на полу — кровь, наверное! — я прямо чуть не обо…

— Он умер не в спальне, — перебил Нок. — В больнице.

— Тебе почем знать, новичок?

— Туша…

— Потому что это был мой брат.

— Брат?! — Туша схватился за свою огромную голову, переводя взгляд с Трэвиса на Эйдана, которые сердито смотрели в ответ, сгорбившись от неловкости на своих стульях. — Ох, ё… Ребята, чего же вы молчали?!

— Он умер от бактериального менингита, — продолжал Нок. — Крови не было — у тебя просто воображение разыгралось.

— Дружище, извини, мне ужасно, ужасно стыдно. — Туша поставил пиво на перила и пожал Ноку руку. — Прими мои глубочайшие соболезнования. Не могу описать, каким куском дерьма я сейчас себя чувствую.

— Может, мы все же угостим тебя пивом? — предложил Эйдан. — Или пиццей? В кухне после отвальной кое-что еще осталось.

— Или чизбургером? — горячо поддержал Трэвис. — Давай зайдем, я тебе в момент сооружу, серьезно! Я добавляю туда замороженный горошек и прочее, почти здоровая еда получается. Пожалуйста, дружище, позволь нам что-нибудь для тебя сделать, а то мы себя полными мудаками чувствуем…

— Ладно, — проговорил Нок. — Та комната с призраком… Я хочу на нее взглянуть.