Безудержно зевая, ранним субботним утром в начале июня Нок брел к школьной парковке. Рассветный воздух был густым и теплым. Поднимающееся розовое солнце окутывало высокое здание из светлого кирпича мягким сиянием, и школа походила на гигантский космический корабль.

На следующий день после сдачи проекта мистер Хьюз не только поставил Ноку первую в его жизни пятерку, которая подняла общую оценку за полугодие до проходной, но и сообщил, что выбирает это фото для участия в конкурсе дизайна и искусств старших школ штата. Как сказал учитель: «Я верю в тебя, Нок». Тот, однако, не мог сказать того же о происходящем. Раньше его никогда никуда не выбирали, даже в команду по вышибалам на физкультуре. Из сотен учеников на конкурс попали еще всего трое: Абрихей с портретом своей амоуи, Майя Алрич с пейзажным фото и не кто иной, как Броуди Крюгер, подготовивший проект парка для скейтбордистов.

Последний, увидев подходящего Нока, сдернул наушники и уставился на него.

— Подожди, это ты, что ли?! Твое фото отобрали?!

— Да, знаю, — откликнулся Нок. — Известие почти такое же шокирующее, как то, что отобрали тебя.

— Броуди хотя бы ходил на наш факультатив по графическому дизайну, — заметила Майя, шумно отхлебнув из большого стаканчика кофе со льдом. — А ты едва не завалил вводный курс по ИЗО. Ты вообще практически никто.

— Каждый из нас кто-нибудь, — откликнулся Нок, цитируя плакат, висящий в кабинете миссис Барреры.

— Ребята, оставьте его в покое, — вмешалась Абрихей. — Посмотрите сначала его фото. Оно правда супер.

— Спасибо, — кивнул Нок, чуть улыбнувшись уголками губ.

После этого Броуди и Майя заткнулись, и все четверо, стоя кружком посреди пустой парковки, застыли в неловком молчании. Наконец утреннюю тишину пронзил воющий звук. Постепенно нарастая, он приближался, пока на площадку не влетел видавший виды седан, которому явно не помешал бы новый глушитель. Ржавый передний бампер покрывали наклейки вроде «Искусство вместо войны», «Учи добру» и «Лучше быть „чокнутым зеленым“, чем продажным неоконсервативным зазывалой корпораций, уничтожающих природу» (шрифт на последней был довольно мелким). За рулем сидел мистер Хьюз в темных очках-«авиаторах». Седеющие дреды полоскались в открытом окне, как флаг на ветру.

— Опаздываете, Хьюз, — проворчал Броуди, когда учитель вышел из машины. — Почему это мы должны торчать тут с самого ранья и ждать вас лишних полчаса?

Тот бросил взгляд на часы.

— Крюгер, еще даже шести нет. По-моему, «с самого ранья» вполне в силе, как ты считаешь?

Броуди только закатил глаза и снова надел наушники.

— Флэнаган! — скомандовал мистер Хьюз. — Ты со своими дурацкими длинными ногами садись вперед! Сзади для них меньше места, чем на рейсе экономклассом до Канзаса.

— Но, сэр… — запротестовал Нок. Конечно, сесть поудобнее было заманчиво, но кому охота ехать рядом с учителем? — Я вообще-то вполне мог бы и…

— Какой я тебе «сэр»? Я что, по-твоему, похож на английского лорда? Живо лезь вперед и включай навигатор. Мы и так опаздываем, а я хочу добраться в Шампейн прежде, чем пройдет половина конкурса.

Пожав плечами, Нок послушно уселся спереди. В зеркало он видел, как Броуди развалился сзади посередине, касаясь коленями обеих девушек. Пристегиваясь, он подмигнул Ноку, и тот на мгновение представил — вот бы вмазать сейчас этому козлу головой! Прямо в длинный нос, который Иззи однажды назвала «аристократическим», — только вряд ли, пробормотал тогда вполголоса Нок, хоть один аристократ носил когда-нибудь такие грязные носки.

— Готовы надрать всем задницы на конкурсе? — крикнул мистер Хьюз, на что Майя откликнулась саркастическим победным кличем. — Отлично. Тогда погнали.

Учитель сунул свой кофе в чашкодержатель, пролив немного на руку, и машина с ревом выехала с пустой парковки в направлении шоссе Кеннеди.