Глава 9

Над Императорским Дворцом, над столицей, над внутренним двором сгустились сумерки. Где-то далеко в последний раз ударил гонг, очередной металлический шарик, выпал в чащу рококу, отмечая начало часа Свиньи.

Утомленная за день Принцесса Весенней Луны уже отправилась спать, сегодня мы принимали гостей — в первой половине дня это был Господин Такэда, мой жених или уже практически муж, мы теперь помолвлены. Побывала у нас в гостях и Госпожа Старшая Фрейлина, та, кого Ичи и Ни называют Мамочкой. После обеда, ближе к вечеру заглянула Госпожа Хикари-но Найси, старшая дама свиты Госпожи Кагуя, вместе с Госпожой Судзуна-но Кими по прозвищу «Маленький Колокольчик», за ее манеру говорить, перебивая всех и каждого, а также Госпожа Катсуми-но Цу, «Утренняя Дымка», трое сплетниц Высшего Двора. А мы с Сорой и Идзуми только-только воду для ванной согрели! Пришлось встречать, пить чай, обмениваться намеками и восхищаться новенькой нефритовой заколкой и браслетами что привезли с континента вот только что. Я троих сплетниц не забыла, это были те самые дамы, что подошли ко мне во время дежурства в саду возле столика с закусками и сакэ, это уже после них ко мне чертов Такаюки подошел, который и отвел меня в беседку, где я стояла голая минут двадцать, пока знатные юноши обсуждали что же со мной сотворить забавы для. До сих пор не понимаю, это я по грани тогда прошла или же они просто подшучивали так… но страху натерпелась изрядно.

Чего спрашивается эта троица дворцовых сплетниц приперлась и почему они тоже не на смотринах — этот вопрос тоже в воздухе повис, хотя я теперь поняла, что ни Госпожу Кагуя, ни мою химэ, ни даже Северную Госпожу Кино-но Като Тамако — не пригласили. Дело внутреннее, между семьей Фудзивара и Императором, так что присутствовать должны только те, кого это касается. Другое дело что после смотрин сразу же что-то вроде банкета намечается, как там «планировали торжества, потом казни, потом решили совместить».

Так что по уму этим трем к празднику бы готовиться, а они — к нам в гости приперлись. Причем так, что ничего не сделаешь, пришлось принимать. Троица придворных дам принесла с собой подарочки, тут не принято с пустыми руками в гости заявляться, так что наша коллекция чая пополнилась новым сортом высокогорного континентального, а в шкатулочку химэ отправились чудные парные браслетики. От Госпожи Кими была преподнесена веточка сливы с шелковой ленточкой — так отдариваются те, кому подарить особо нечего, но знак уважения хозяйке выказать нужно.

Как оказалось троица заявилась в гости не просто так, да и Госпожа Маленький Колокольчик с веточкой сливы тоже неспроста отдарилась — у нее было поручение. Семья Судзуна состояла в близких связях с кланом Татибана, кто-то у них там за кого-то замуж вышел или женился… в общем Госпожа Кими письмецо от наместника Татибаны нам принесла. Ну как нам… Соно-химэ конечно. Со всеми принятыми тут извинениями за то, что дальний родственничек у нее дуб дубом и горилла гориллой, по-хорошему вот уходит кавалер от своей возлюбленной с утра, мечет рукавами своих одеяний свежевыпавшую росу и утренний туман, крадется по двору от куста к кусту и одновременно — в голове уже стих сочиняет как ему без нее тоскливо и как он на следующую встречу рассчитывает, даже если на самом деле не собирается. И едва порог своей комнаты перешагивает — тут же командует себе столик поставить, листы хорошей бумаги принести и кисть с чернильным камнем. Потому что так принято. А кто с утра сразу же стих не написал — тот хамло и дикарь. И вообще, это все равно как сказать «ночка выдалась не очень» и «у нее ноги холодные». Настоящий джентльмен так не поступит.

В общем сложенное вчетверо письмо с вложенным в него подарочком в виде дорогих ароматических палочек и жемчужного ожерелья — было встречено всеми сторонами благосклонно и даже с облегчением. Причем я вот уверена, что идею с письмом и подарками этому медведю Татибана как раз сама Госпожа Маленький Колокольчик и подсказала, потому что сам Татибана скорее бы ножик подарил. Или дубинку. Или чем они там на северах головы айнам пробивают.

Отсутствие письма от этого медведя было даже не скандальным, а скорее неприятным. После того происшествия, когда Императорская Гвардия застала Татибану с утра в постели с Принцессой Весенней Луны и какой-то служанкой In flagrante delicto, голыми и в недвусмысленных позах — он просто обязан был такое письмо написать. Пикантность ситуации была в том, что в случае, если любовник предавался играми в уточек-мандаринок на пруду в многочисленной компании… то желательно было по стиху каждой или каждому написать — нравы при дворе были довольно свободные, а вот процедурные вопросы никто не отменял. Прелюбодействовал — будь добр стих напиши и отправь. Всем участникам процесса.

Однако никто тут не считал служанок за людей, они как будто и присутствовали, и отсутствовали одновременно. И если бы не последующее мое повышение в статусе до Старшей Фрейлины — то и вопросов не возникло бы, написать письмо химэ и все тут. Однако… однако мой статус изменился и формально я стала ровней Госпоже Фудзино например. Да и пришедшая в гости Госпожа Хикари — тоже получается старшая дама свиты Госпожи Кагуя, просто в отличие от нас с Фудзино она жалование за это не получает.

Именно поэтому мне тоже был вручен конвертик со откровенно плохими стихами. Наместник Татибана может и сумел на дороге от разбойников отбиться в одного, может и был героем северной войны, но вот в словах и рифмах он разбирался хуже ребенка. Так что я совершенно точно была уверена, что это он сам над бумагой лоб морщил, а не нанял какого-нибудь придворного поэта-приблуду. И не собирал консилиум как Господин Киехару. Кроме конвертика мне причиталась очередная заколка, на этот раз с камоном рода Татибана с ветвью японского мандарина. Такими темпами у меня скоро заколок больше, чем волос будет.

Тут же, кстати, разрешилась и загадка этого тройного визита, если Кими-сан пришла «от имени и по поручению», письма со стихами мне и химэ раздать, восстанавливая репутацию некоего медведя, то две ее подружки пришли чтобы новые сплетни пособирать и расширенными глазами лично посмотреть, как сперва Соно-химэ свое послание возьмет, а после нее — уже я. Сплетницы.

Впрочем, потому и подарочки от этих двух были несоразмерно дорогие — вроде как негласная плата за просмотр и «доставленные неудобства».

И пока мы с придворными дамами обменивались всеми этими формулами вежливости и обтекаемыми комплиментами, намеками и прочим — вода для ванной успела безнадежно остыть и пришлось греть ее снова. Пойманная в коридоре Сора сказала, что к ним на самом деле давно гости так не частили, а когда я на нее надавила — призналась, что и отношение придворных дам заметно изменилось, с момента как Императрица напрямую к ней обратилась и два десятка танцовщиц пожаловала — все на нее по-другому взглянули. Среди служанок ходят слухи что мои стихи про «нефритовый стержень» очень популярными стали, так что я больше не «какая-то служанка, которая согревала постель Соно-химэ и наместнику Татибана», а скандально известная поэтесса. Не просто какая-то дочь голоногих крестьян, а творческая личность. А что шалава… ну так кто во внутреннем дворце «чист как снег и непорочен как лед»? Нет тут таких… верность тут только от жен Императора требуется и то, слышала я всякое… с учетом успехов местной медицины в контрацепции.

В общем и целом, дамы пришли и письмо передать и сплетнями поделиться и на меня поглазеть, так что я могу успех моей стратегии «стать более скандальной чем химэ» — праздновать.

После того, как три сплетницы ушли, унеся с собой еще одну сладкую новость о моей помолвке с неким Такэда — и это сразу после ночи с Татибана, какая прелесть, — после того как за ними закрылись двери, отсекая птичий щебет — к нам в двери снова постучались. А я только-только химэ раздевать начала, а это процесс деликатный и требующий полной концентрации, у Соно-химэ такая красивая и аккуратная грудь! Словно выведенная циркулем, небольшая, упругая, с маленькими, дерзкими сосочками, будто бы вырезанная в розовом мраморе, и она так мило смущается, прикрывая ее ладошками! Но нет, едва я взялась за дело всерьез — как к нам снова постучали. На этот раз не к химэ, а ко мне — пришла служанка, которая принесла письмо. Постольку, поскольку я была занята раздеванием и купанием своей химэ — я попросила Сору положить письмо в моей комнате и продолжила свое занятие.

После купания мы с химэ некоторое время рисовали птичек в саду и любовались танцами новых служанок, Бай Лин была великолепна, она то падала наземь, свиваясь в кольца словно змея, то взвивалась вверх, словно птица, а ее меч разил во все стороны, Соно-химэ хлопала в ладоши и восхищалась зрелищем, одарила мечницу браслетом и деньгами, сказала чтобы та на выходных в город сходила и прикупила себе чего хочет. Я вот сильно подозревала что эта Бай Лин, как и все ее подружки с острыми и наточенными железяками спонсируются напрямую из кошелька Императрицы Рэнки, так что недостатка в средствах скорее всего не испытывают, но Бай Лин очень достоверно изобразила радость и благодарность.

Потом принесли еду из дворцовой кухни, в Павильоне есть и своя собственная кухонька, но у нас нет повара, нет прислуги, которая бы этим занималась. Это надо бы изменить… ведь средства на содержание химэ выделяются, не позволю на ней экономить. Вон лучше на танцовщицах экономьте…

После химэ позволила себе вздремнуть и, утомленная событиями дня — крепко заснула и даже слюну из уголка рта пустила. У нее в ногах устроилась трехцветная Тама, взглянув на меня своими зелеными как изумруд глазами, свернулась в клубочек и замурчала, включив свой маленький, но громкий моторчик — мрррр-мрррр-мрррр. На это зрелище я умилилась и тихонечко закрыла за собой перегородку-сёдзи, чтобы дать химэ и Таме выспаться вместе.

И вот сейчас, когда металлический шарик рококу упал в чашу и последний гонг этого дня возвестил о начале ночной смены, я сидела во внутреннем дворе павильона и смотрела вверх, в темнеющее небо.

— К вам посетители, Сан-сама… — склоняется в поклоне Сора и я приподнимаю бровь. Кому не спится? У кого совесть нечиста в эту чудесную весеннюю ночку? Пальцы чешутся — к чему бы? К посещенью душегуба… все-таки старина Билли не дает мне забыться.

— Сиди, сиди. — машет мне вошедшая вслед за Сорой Ичи. — Это я, можешь не подниматься.

— А. Это ты. — вздыхаю я, чувствуя, что внезапно рада ее видеть. Все-таки союзник, а в этом дворе каждый союзник на вес золота. Поворачиваю голову к Соре. — Принеси нам чаю. И…

— Это без надобности. — качает головой девушка. — Я ненадолго. — и она садится рядом со мной. Задирает голову и смотрит в темнеющее небо, как и я, будто разыскивая там ответ на свой вопрос. Сора тем временем — пропадает, повинуясь моему жесту «оставь нас». Мы молчим. Вот сейчас чашка чая была бы впору…

— Смотрины провалились. — наконец говорит Ичи, говорит тихо, не отрывая взгляда от вечернего небосвода. — Принцесса Акико не выйдет замуж за будущего Императора.

— Ясно. — отзываюсь я, глядя туда. Наступает молчание. Тишина. Где-то за пределами павильона слышны голоса, доносится звук игры на биве, звенит струна.

— Злые языки говорят, что Принцесса Сэнси испорчена принцем Адзэти. — добавляет Ичи. — Этот козел использовал девочку через «вторую дверь на заднем дворе», так что она осталась девственницей, но репутация… — она качает головой. — Принцесса Сэнси тоже не сможет стать будущей Императрицей.

— Понятно. — говорю я. Мы молчим. Все-таки нужно было сказать, чтобы принесли чай. Или самой за ним сходить? Пусть кухня у нас и не используется, но она есть. Посидим с Ичи, поговорим вдвоем…

— Госпожа Кагуя и «идущие верным путем» усилятся теперь… — роняет в пустоту внутреннего двора Ичи. — Нам тебя не хватает, Сан-сан. В павильоне слишком шумно, Четвертая не умеет соблюдать тишину, она слишком явная. Мамочке пора бы прекратить брать к себе всех сумасшедших девиц… я и так сплю вполглаза.

— Новенькая доставляет трудности? — спрашиваю я. Ичи колеблется.

— Нет. — говорит она. — Она странная, но ты тоже была странной. Просто с тобой я была уверена, что ты сперва попытаешься решить проблему словами, а с ней… я уже так не уверена. У нее твой взгляд, но нет твоих умений… наплачемся мы с ней. — она вздыхает. — Порой я скучаю по тебе, Сан-сан.

— Уверена, что Ханами справится с ней.

— Ханами справится. Но я не Ханами. И в последнее время она все чаще пропадает где-то… всё в этом дворце пришло в движение, Сан-сан. Всё. — она поворачивает голову ко мне. — Все расклады оказались неверными. Лорд Мичитака, Лорд Ёримичи, все кто был так уверен в своем будущем — внезапно лишились этой уверенности. В столицу направляются войска.

— Войска?

— Госпожа Севера, вдова Минамото Ёсицуне, Кино-но Като Тамако тайно отправила гонца чтобы ее воины двинулись к столице. И я полагаю, что не она одна. — Ичи качает головой. — Береги себя, Сан-сан. Себя и свою химэ. Я слышала, что Господин Татибана прислал-таки письмо Весенней Луне, это так? — ее глаза испытующе заглядывают мне в душу.

— Это так. — не стала отпираться я. Татибана — родственник Минамото, у них и провинции там рядом и вообще. Императрица — вместе с Госпожой Кагуя, то есть опирается на Тайра. Боже как все запутано. Моя химэ — посередине, но боевой отряд танцовщиц принадлежит Рэнке, то есть здесь мы выступаем на стороне Императрицы, а значит — на стороне Тайра. Я и химэ — спасли Татибану, а значит тут мы выступили как союзники Минамото. В настоящее время я помолвлена с Господином Такэдой, а он вообще представляет собой род, который из Минамото вышел, как в свое время Минамото из императорской семьи вышли. И тут мы за Минамото вроде как.

Госпожа Фудзино и ее девушки плаща и кинжала, Ханами, Ичи, Ни и Си — на стороне Императрицы, а мы с ними союзники… вот и получается что кто бы к власти сейчас не пришел, всякому есть за что нас попрекнуть. А когда замолчат поэты и начнет говорить сталь — никто не будет особо разбираться. Хладное железо глухо к аргументам совести.

— Зря ты в нас не веришь, Сан-сан. — говорит Ичи, выпрямляясь. — С нами воля Императора. Против нас — жалкие узурпаторы, которые присвоили себе право властвовать от имени его.

— Да я все понимаю. — отзываюсь я, остро жалея об отсутствующей чашке с зеленым чаем в руках. — Все-все. Просто… — я смотрю на Ичи. В отличие от Фудзино она верит в успех заговора, ей так легче. В отличие от них обеих я понимаю, что кто бы не выиграл — прольются реки крови. Открыть ящик Пандоры всегда легче чем закрыть его. Если действующая Императрица уйдет в монастырь вместе со своим супругом… ну и что? Здешние храмы и монастыри при них — совсем не то, что будет в Европе, здесь нет строгих правил, здесь буддизм, дао и синтоизм тесно перемешаны между собой и единой религии нет, можешь есть мясо, пить вино, забавляться с молоденькими юношами или девушками пока есть деньги. Императорский двор содержит отреченных монархов, конечно, не так щедро, как до того, но более чем достаточно для роскошного существования супружеской пары. Да, содержать свой двор на это затруднительно, как и тысячу слуг, но сотню — запросто. Я бы с удовольствием на таких условиях в отставку отправилась, вместе с химэ птичек рисовать, да кто мне даст?

А вот Императрице Рэнке сама мысль об этом невыносима. Она хочет властвовать. Быть первой. Именно поэтому в свое время она уморила голодом наложницу, именно поэтому сейчас зуб на Госпожу Сидзуку точит. А результат? Если Тайра с Минамото столкут лбами… нет, когда Тайра с Минамото столкнут лбами — начнется гражданская война. Начать войну легко… а вот закончить ее… закончить порой невозможно.

— Тому, кто собирается ехать на тигре лучше бы заранее подумать о том, как с него слезть. — говорю я вслух.

— Ты всегда была мудра не по годам, Сан-сан. — кивает Ичи. — И я рада что ты на нашей стороне. О том, как слезать с тигра мы подумаем после… после того, как оседлаем его. — она встает и поправляет свое одеяние. — Спокойной ночи, Сан-сан.

— И тебе тоже спокойной ночи. Передавай привет. Ни и Ханами.

— Обязательно. — девушка уходит, а я остаюсь одна, глядя в темное небо над головой. Думаю о том, что меня в моей комнате ждет письмо. Интересно, от кого?