Глава 4

Прямо передо мной во внутреннем дворике нашего павильона склонились в поклоне двадцать девушек. Те самые что играли гневных онрё-утопленниц на пруду во время созерцания луны вместе с Императрицей. Пожалуй, их можно было бы назвать цирковой труппой или же танцевальным коллективом, если бы не одно «но». Они были вооружены.

Танцевальные коллективы или цирковые труппы в эту эпоху, как и в любую другую везде и повсюду были чужими, а чужаки просто обязаны уметь постоять за себя. Потому-то я ни капельки не удивилась тому, что танцовщицы владеют оружием и умеют его применять. Меня удивляет иное — то, что им разрешили оставить это оружие при себе во внутреннем дворе Дворца Императора.

— Меня зовут Да Хэй. — сбоку от выстроившихся девушек склоняется в поклоне женщина лет тридцати с острыми чертами лица и с морщинками возле губ. Поклон у нее не местный, она вытягивает ко мне руки сложив ладони вместе, правая впереди левой. Она, как и все остальные — одета в красные континентальные одежды танцовщиц, не в церемониальные покрытия в двенадцать слоев, а привычные моему глазу штаны, камзолы и курточки. У нее в руках и за поясом я не вижу никакого оружия.

— … я — старшая над девушками, что Госпожа Срединных Покоев приказала служить в Павильоне Весенней Луны. Пожалуйста, позаботьтесь о нас всех… — продолжает она, выпрямившись и опустив руки.

Интересный выбор слов, думаю я, «приказала служить в Павильоне». Никаких формулировок вроде «отдала в подчинение Принцессе Весенней Луны» или «теперь мы работаем на вас», ничего такого. Просто — приказала служить. Кому? Все что ясно из этих слов — это местонахождение. Здесь, в Павильоне Весенней Луны. А кому они будут служить… могут все еще подчиняться Императрице, например. И скорее всего так и будет.

— Я — Кодама-но Аяко. Но вы можете звать меня Третьей. Я — старшая фрейлина Госпожи Павильона Весенней Луны. — в свою очередь склоняю голову я, но, конечно, не так низко, по статусу я старше, так положено. — Это неожиданная честь для нас и для Госпожи. — отказываться от этих «служанок» бесполезно и скорее всего глупо, весь двор уже знает о том, что Императрица одарила свояченицу отрядом «боевых горничных» и это скорее забавная сплетня чем что-то, вызывающее опасение. Надо сказать, что Рэнка как будто «Потерянное Письмо» Эдгара По прочитала — она спрятала потерянное на виду. Если бы она привела во внутренний двор такое же количество вооруженных мужчин — все бы напряглись. Особенность внутреннего двора в том и состоит что носить оружие тут могут лишь немногие, да и те, кто может — обычно этим не пользуется. Так что во внутреннем дворе мечи с луками носит как правило только дворцовая стража и личная гвардия Императора. Дворцовая стража — стоит на башнях и на воротах, а гвардия — порой патрулирует ночные улицы. И те и другие на мой взгляд — сборище бездельников, которые способны только в парадной броне ходить с важным видом. Нет, кое-что они умеют, они постоянно практикуются в стрельбе из луков, тут это считается благородным искусством. В остальном… ни разу не видела и не слышала ничего о тренировках с мечами или копьями, а то как они носят мечи на поясе и как держат копья говорит само за себя.

В таких условиях два десятка тренированных и умеющих обращаться с оружием человек могут стать весомым преимуществом… о чем бы не шла речь — о перевороте или о чистке рядов правящей партии от плевел. Против вооруженного отряда тяжелой пехоты, такого, что, например на северах с эмису воюет — эти девушки не потянут. Слишком много разного оружия, я отсюда вижу не только мечи-цзяни, но и алебарду гуань-дао, парные кинжалы «Север-Юг», у одной девушки даже шуангоу на поясе — китайские мечи с крючьями на лезвии, оружие мастеров. Цепы, серпы, гибкая пика… чего тут только нет. То, что нужно для красивого шоу и что скорее мешает во время боя «стенка на стенку» и «все против всех». С другой стороны, тут еще не было вторжения Кублай-хана и тут любой бой представляет из себя скорее череду дуэлей… для них это нормально.

— Меня зовут Бай Лин. — делает шаг вперед девушка с цзянь на поясе, и я узнаю ее тотчас. Это та самая, что танцевала с мечом на воде, а потом — преподнесла мне меч — подарок Императрицы. — Я главная над Белыми. — вместе с ней в поклоне склонились четверо девушек с белыми кушаками на талиях. Пожалуйста, позаботьтесь о нас!

— Очень приятно, Бай Лин. — наклоняю голову я. Так они разбиты на пятерки. Работа небольшими слаженными группами… хм. Получается здесь и такая концепция известна?

— Я — Тай Ган! Главная над Красными! — ударяет пятой тяжелой алебарды гуань-дао в каменную плитку под ногами высокая и широкоплечая девушка, глядя на которую невольно вспоминается тренажерный зал, штанга и становая тяга. Ее ноги словно колонны, ее руки — словно мои ноги, ее лицо словно вырезано из куска цельного гранита.

— Сяо Цюн. Мы — Синие. — кланяется откровенно невысокая девушка с двумя смешными «помпончиками» из волос на голове. Ее оружие — парные секирки «Север-Юг» на поясе.

— Хуа Юй. — еще одно имя. Неприметная женщина, глядя на которую невозможно запомнить. Средняя внешность, неброское одеяние, отведешь взгляд и не вспомнишь. Оружия тоже нигде не видно. На ней — желтый кушак, из чего я делаю вывод что она из Желтой пятерки. Слава Аматэрасу и Гуанинь рядовых бойцов-горничных мне не представляют, ну ничего будет время — запомню имена и лица, а пока…

— Раз уж вас прислали служить в наш павильон, вам следует запомнить простые правила. — повышаю я голос, привлекая всеобщее внимание. — Во-первых хозяйка этого павильона и наша госпожа — это Принцесса Весенней Луны, Соно-но Цубонэ. Ее слово здесь — закон. — краем глаза слежу за реакцией Соры и Идзуми на эти слова. Но нет, ни одна из них не усмехнулась, не скривила рот и даже не моргнула. Закон так закон — написано на их лицах. По этим двоим нипочем не подумаешь, что какие-то сутки с лишним назад они тут вели себя как капризные барышни и своими обязанностями манкировали — стоят по струночке. Нет, положительно, с ними можно работать, быстро адаптируются, это сама Соно-химэ их распустила.

— Второй после хозяйки в этом павильоне являюсь я. И это я интерпретирую слова Госпожи Соно в действия. Те из вас, чьей службой я не буду удовлетворена… — я делаю паузу, давая повиснуть тишине. Танцовщицы-воины-циркачки наверняка не боятся наказаний, они уверены что им ничего не будет, они направлены сюда словом Императрицы и вести себя с ними как с обычными служанками я не могу. Никто не станет их бамбуковыми палками бить, это как минимум означало бы понижение боевой эффективности, а когда именно этот отряд боевых горничных будет нужен самой Рэнке — кто его знает. Остальные наказания — какие? Жалования лишить? Формально они служанки и не получают ничего, а фактически — уверена, что им от Императрицы напрямую такую сумму заплатили, что мама дорогая. Заказать за полмира отряд таких высококлассных специалисток… по любому за такую цену здесь можно армию вооружить. Так что плевать эти девушки на мои наказания хотели, если только…

— … тех я пошлю работать в прачечной от нашего павильона. — заканчиваю я. Девушки переглядываются.

— Вы останетесь служить в павильоне, — объясняю я, глядя на них сверху вниз. — Но работать будете в прачечной, чтобы не зря свой хлеб есть. И спать тоже, кстати. — на последних словах по рядам прошло легкое смятение. Ага, догадались. Отослать назад подарок Императрицы я не могу, но вот… использовать как хочу — вполне. И если формально они все еще будут служить в нашем павильоне, а фактически — в прачечной, то совершат то, что любому специалисту в их ремесле непростительно — провалят задание.

Я встречаюсь взглядом с их командиршей, с этой Да Хэй и вижу, как в ее глазах мелькает понимание. Она протягивает руки вперед, складывая ладони и кланяется мне лично.

— Уверяю вас, что с нами не будет никаких проблем, Старшая Фрейлина Сан-сама. — говорит она, склоняясь. — Мои девочки довольно трудолюбивые и неприхотливые… кроме того нас всего два десятка.

Ага, думаю я, эта Хэй принимает правила игры и готова сотрудничать, кроме того, намекает что мы можем и обычных служанок набрать — чтобы те работали. Хм.

— Сан-сама! Скоро час Змеи! — пискнула сбоку Сора, пискнула и тут же замолкла, опустив голову.

— Ксо. — вздыхаю я. Бросаю взгляд на эту Да Хэй. В конце концов любой солдат в любой армии мира должен уметь подметать двор и вытряхивать одеяла, верно?

— Сора и Идзуми — старшие служанки! — тут же повышаю этих двоих в звании. — Да Хэй отныне также старшая служанка! — чтобы вывести иерархию, пусть и формальную. — У нас скоро будут гости, а значит…

— Извините, Сан-сама. — кланяется Сора. — Может сперва их… покормить? Нам же еды из кухни на всех прислали…

— Ладно, занимайтесь. — сдаюсь я, понимая, что с мелкими делами Идзуми и Сора лучше меня справятся. А если кто из новеньких начнет тут свою линию гнуть — вот тогда я и вмешаюсь. Девушки тотчас берут дела в свои руки, начинают показывать новеньким что и где расположено, новенькие в свою очередь дисциплинированно слушают, следуют указаниям и на какое-то время мне даже начинает казаться что все под контролем. В кои-то века…

Я ухожу в покои принцессы, дабы помочь ей облачиться и позавтракать, а сама думаю о том, что два десятка бойцов в нужное время и в нужном месте вполне могут изменить ход истории. Ведь что должно произойти в самом скором времени? Смотрины принцессы Акико, старшей дочери Лорда Фудзивара-но Мичитаки. Если все будет хорошо, то следующим будет инаугурация нового Императора, которому едва двенадцать стукнуло, но тут как — можешь жениться, значит можешь и страной управлять, тем более что страной будут за тебя родственники твоей жены руководить. А ты сам будешь в игрушки свои играть, с женой своей молодой развлекаться по-всякому… желательно так, чтобы поскорей нового наследника сделать. Прежний же Император, которому едва тридцать стукнуло — будет от власти отречен. И… скорее всего пойдет в монастырь. Равно как и правящая Императрица Рэнка. Не знаю как Императору, но эту самую Рэнку я видела и совершенно точно могу сказать, что такой сценарий ее не устраивает. Конечно она — одна из Фудзивара, родная сестра Лорда Мичитаки, можно сказать инструмент влияния на трон, но в тираж себя списывать она желанием не горит.

И в такой ситуации два десятка вооруженных до зубов и очень хорошо подготовленных воина внутри дворца — серьезная сила. Единственные кто является силой внутри — это гвардия Императора… формально они подчиняются лично Императору, но фактически — Лорду Токихиро, младшему из братьев Фудзивара. Он — глава Императорской Гвардии, и во избежание перевеса влияния в его сторону количество гвардейцев во внутреннем дворе Императорского Дворца очень сильно ограничено, они расквартированы снаружи, за крепостными стенами. Внутри — лишь дежурная смена, примерно около пятидесяти человек… и сперва кажется, что это много.

Но на самом деле они разделены по сменам и единовременно бодрствуют лишь около половины от общего числа. Один десяток — постоянно патрулирует улицы. Есть еще стража, что несет службу на стационарных постах вроде ворот или стен… но у тех задача одна — стоять и не пущать, что бы там внутри не происходило.

Кроме стражи и гвардии внутри крепостных стен, во внутреннем дворе Императорского Дворца оружие могут носить только обладающие особым разрешением… а таких немного. Что же до самого оружия, то у стражи это даже не копья, а такие длинные двойные вилы, чтобы хватать нарушителя живьем, стража тут больше, как полиция, а не как армия.

И только гвардейцы носят с собой мечи… интересно как именно Императрица собралась свой отряд использовать? Или просто — на всякий случай? Ну нет, если бы она все на самотек пустила, то ей и беспокоиться не было бы нужды, еще полгода и все, здравствуй отставка, пенсия или как тут уход в монастырь называют? Но в монастырь она явно не собирается… надо бы к Фудзино сходить за разъяснениями, ведь Мамочка знала о том, что мне меч подарят и вместе с мечом — охапку боевых горничных.

Я отодвигаю перегородку-сёдзи в сторону и склоняюсь в поклоне перед тем, как пройти в комнату. Внутри Соно-химэ уже сидит за своим столиком для каллиграфии и высунув кончик языка тщательно вырисовывает силуэт летящей птицы, на ее щеках — чернильные пятна. Я всплёскиваю руками.

— Химэ-сама! Вы же не завтракали, а уже за кисть взялись! — отчитываю я ее, чувствуя себя воспитательницей в детском садике, осторожно отбираю у нее кисть, достаю платок и оттираю пятна с ее щеки.

— … пока еще еду не принесли… — тихо говорит химэ. — Я думала бабочку нарисовать, а потом птичка получилась.

— Еду сейчас принесу. — говорю я. — сиро-миру и рыбка сегодня с овощами. Ваши любимые умебоси и сладости. Вот тут еще пятнышко осталось… — и я смачиваю платочек слюной, оттирая чернильное пятно на щеке Принцессы Весенней Луны.

— Кто пришел? — интересуется она, пока я помогаю ей облачится в домашний наряд, а Сора приносит лакированный поднос с завтраком. Я объясняю, наливаю ей чаю и открываю крышечки над блюдами. Она хмурится, держа в руках палочки и выбирая себе маринованную сливу.

— Служанки? Те самые, что на пруду танцевали? Так это же здорово! — говорит она. — Так красиво они танцевали, если попросить их потанцевать вечером, когда луна взойдет… лишь бы туч не было, а то ничего видно не будет. Но… зачем мне столько слуг? Куда мы всех положим? — поднимает она на меня глаза.

— Если вы будете только маринованные сливы и сладости есть, то еще больше похудеете. — говорю я, вздыхая. — Кушайте рис тоже. И рыбу. А места у нас более чем достаточно, много места. Уж для двух десятков головорезок место найдем…

— Почему они — головорезки? — удивляется Соно-химэ. — Такие милые девочки…

— Как скажете, моя химэ. — киваю я, вспоминая «милых девочек» с арсеналом оружия от здоровенной алебарды до секирок «Север-Юг»… причем меня даже больше беспокоят те, у кого никакого оружия на виду нет. Если нет — значит скрытое, значит сюрприз будет. Цепочка с грузом? Гибкий меч-пояс, как в Индии? Отравленные иглы? Метательные ножи?

— Надо будет попросить, чтобы вечером нам потанцевали. — говорит принцесса, удерживая маринованную сливу палочками. — Интересно, а они еще танцы знают? Я даже могу кого-нибудь пригласить… например Господина Татибану! Ой, а я ему письмо не написала! — краснеет она.

— Письмо? И я забыла… — действительно, тут если кто всю ночь играл в тучку и дождик, тот прямо-таки обязан был письмо потом написать о том, как тоскует и скучает и жить не может без своей возлюбленной, а та — в ответ должна тоже письмо написать о том, что смущается, но все же тоже скучает, а он потом — тоже ответ… и только после этого сообщение может сойти на нет, раньше никак. Невежливо и грубо.

С другой стороны, сам Татибана письма не написал, а все должно было с него начаться, так что на нашей стороне греха нет, это он себя повел, как и полагается провинциальному медведю — не написал. Уууу, деревня… что он, что этот Такэда.

— Сан-сама! Господин Такэда пришел! — появляется запыхавшаяся Сора. — Час Змеи как настал, так он и постучался!

— Ой. — говорит Соно и смотрит на меня. У нее к щеке прилипло маленькое рисовое зернышко.

— Да не переживайте вы так, химэ-сама. — говорю я и убираю рисовое зернышко с ее щеки. — Все будет хорошо.

— Правда? — спрашивает меня она.

— Правда. — киваю я, хотя на самом деле так не думаю. Я думаю о том, что раз уж так много завязано на этом отряде гимнасток, что в свою очередь завязано на формальном поводе дать мне носить меч на боевом поясе рода Такэда — то вряд ли меня сейчас зарубят. Императрица расстроится. С другой стороны, этот Такэда впечатление производит человека простого и на авторитеты чихающего с высокой колокольни, а ну как все равно зарубит? Понятно что Императрица расстроится, но мне-то уже все равно будет. Надо будет меч с собой взять и парочку этих «служанок» с собой… на всякий случай.

— Господин Такэда ждет во внутреннем дворике, Сан-сама! — добавляет Сора, делая круглые глаза. Я вздыхаю. Нет покоя проклятым.