Алексею казалось, что голову его левой стороной обмакнули в кипяток. И теперь одуряющая боль расползалась от этого ожога по всем его мышцам – от шеи до ступней. Боль выкручивала каждый его мускул и затягивала узлом. Боль вонзала иглы в его позвоночник и добиралась до самого его мозга. И всё же – боль он сумел бы вытерпеть. Когда он разбился на машине, дела у него обстояли куда хуже.

Но владелец торговой марки «Живые горы» не мог вынести ощущения разрыва внутри своей черепной коробки. И физическая боль от сорванного с головы фрагмента скальпа имела к этому разрыву лишь косвенное отношение. Его голову разламывало и от этого тоже. Но истинный разлом лежал совсем в иной сфере.

Да, он с детства дружил с Ерофеем и привык думать, что его уже ничем не пронять и не удивить. Однако Ерофея-то он всегда считал человеком! Странноватым, несуразным – и всё же не противоположным людскому роду. И, уж конечно, Ерофей не попирал своим существованием законы естества. В отличие от той твари, которая сегодня на глазах Алексея будто уплыла в лес – продавив своей тушей забор. И унесла с собой Артема.

Оксанка что-то кричала – но не попыталась за мужем побежать. Да и то сказать: если бы она и догнала сизую тварь, дальше-то она что стала бы делать? Лупить её монтировкой? Так это он и сам смог бы, невзирая на ободранную голову и заливавшую ему щеку и шею кровь. Если бы Тёмку уволок в лес человек, он бы побежал следом, даже если б ему с головы ободрали весь скальп целиком – как бледнолицему в битве с индейцами. Но это существо, у которого глаза смотрели прямо из липких кишок, просто не могло существовать. И как прикажете сражаться с тем, чего не может быть?

К Алексею подковыляла Галка с аптечкой в руках, усадила его на сиденье машины со стороны выломанной дверцы и стала бинтовать ему голову. Его подруга уже не казалась умирающей узницей каземата, но её руки всё еще мелко подрагивали. А вот когда к ним подошла Оксана, Алексей отметил: у той даже косметика не смазалась.

– Мы должны вернуться в дом, – сказала она. – Уже смеркается. И этот монстр… Если он снова объявится, мы его и не увидим в темноте.

– А дверь в подпол? – напомнила ей Галя.

– Я её закрою, – повторила Оксана свое обещание.

И Алексей – в который уже раз – подумал: жаль всё-таки, что она вышла не за него. Ведь они с Тёмкой когда-то оба сохли по ней. Но вот, поди ж ты: его двоюродный братец вовремя подсуетился. Поехал в Москву, когда узнал, что Оксанка уходит из модельного бизнеса. Обворожил, настоял – и эта сногсшибательная красавица сдала кому-то свою квартиру в Москве, а сама вернулась вместе с Артемом в их Тмутаракань: в Живогорск. А он, Алексей, валялся тогда в больнице, весь поломанный. Так что и на свадьбу двоюродного брата прийти не смог.

А сегодня Оксана – его несостоявшаяся любовь – овдовела.

Отойдя от них, она встала возле самого крыльца и сейчас заметно нервничала: руки её были крепко стиснуты, глаза – устремлены куда-то за порог дома. Дверь сторожки они так и оставили распахнутой.

«Не надо бы нам возвращаться в дом, – пронеслось у Алексея в голове. – Мы даже не знаем, что произошло с кошкой. И так и не поняли, что нам хотел сказать перед смертью Ерофей!..»

Но тут Галя закончила перевязку, и Оксана повернулась к ним – в тот же миг, словно у неё имелись глаза на затылке, среди красиво уложенных белокурых волос.

– Ну, что, заходим? – спросила она.