Артем уже решил: Галя отдала Богу душу. Но, когда они занесли её в маленькую комнатку за занавеской и положили на кровать, веки девушки задрожали. Она сделала короткий резкий вдох, а следующий миг уже сидела на кровати. И, крича еще громче, чем прежде, махала руками так, словно хотела изобразить крылья мельницы.

– Нет! – вопила медсестра. – Не надо! Отпустите меня! Я не полезу туда!

И Артем пожалел, что не запечатлел происшествие с Галиной на камеру смартфона: лишил себя шанса разглядеть, что это было – там, на кухне?

Они едва-едва успокоили девушку. А потом Алексей голыми руками разорвал волглую от крови штанину Галиных джинсов, быстро замотал шарфом с её головы рваные раны от гвоздей и коротко бросил:

– Ну, всё! Валим отсюда!

Они все не снимали курток – в доме было не топлено. Так что Лешка сразу же подхватил свою подругу на руки, и они чуть ли не рысью устремились через кухню и сенцы к выходу из дому. Артем держал свой смартфон наготове, но из подпола пока никто вылезать не собирался. И они без всяких задержек выскочили на крыльцо.

Артем заозирался по сторонам. Рама с разбитыми стеклами лежала на мшистой земле без каких-либо тросов или цепей, за которые её могли бы дергать. Джип Алексея стоял на прежнем месте, но вот ворота во двор кто-то распахнул настежь.

– Садимся, садимся! – крикнул Алексей.

Он отпер машину, опустил Галю на переднее пассажирское сиденье, сам плюхнулся рядом на место водителя и дождался, когда Артем и Оксана сядут сзади и передадут Гале автомобильную аптечку. А потом потянулся, чтобы вставить ключ в замок зажигания – да так и застыл с вытянутой вперед рукой.

В том месте, где надлежало находиться замку зажигания, выступало нечто черное и чешуйчатое: отсеченная голова гадюки, которых в Духовом лесу было пруд пруди. Змеиная пасть сжималась и разжималась, но глаза гада смотрели мертво, мутно.

Алексей грязно выругался и швырнул ключ себе под ноги.

– Ерофей всегда говорил, что отгоняет от сторожки змей, – зачем-то сказал Артем.

– И что, – спросила Оксана невозмутимо, – эта змеюка заглотала замок зажигания, а потом сама им стала?

Выдержкой она обладала отменной. Сам же Артем ощущал, как всё его тело словно бы покрывается ледяной коростой – изнутри, от пальцев рук и ног к туловищу. И он с трудом подавил желание попросить у Гали что-нибудь от обледенения. Медсестра сама пополняла их аптечку, и в ней могло отыскаться что-то подходящее. Но сейчас Галя прыгающими руками копалась в маленьком кейсе с крестом, а по её лицу – серовато-бледному, как брюхо трески, – градом катился пот.

– Что мы делать-то будем? – спросил Артем.

– Уходить надо отсюда, – озвучил свое прежнее предложение Лешка. – Пойдем пешком, а Галку я понесу на руках.

– Нет. – Галина отыскала в аптечке какие-то таблетки, выдавила из блистера три штуки, забросила себе в рот и принялась их разжевывать. – У меня состояние, близкое к шоковому. Я симптомы знаю. И дорогу я не перенесу, скорее всего.

Артем подумал: да они все могут её не перенести. Была половина шестого, и меньше часа оставалось до захода солнца. А в Духовом лесу что-то происходило. И прогулка по лесу после наступления темноты могла убить их вернее, чем травматический шок. А уж он сам – на своих леденеющих ногах – вряд ли и со двора сумел бы выйти.

И тут Оксана по-настоящему Артема удивила.

– А давайте, – предложила она, – я останусь с Галей в сторожке, а вы вдвоем пойдете за помощью. Мобильники заработают, как только вы выйдете из лесу, и вы сможете вызвать из города «скорую».

Галя уже вытащила из аптечки упаковку марлевых салфеток, лейкопластырь и какой-то спрей, а теперь разматывала побуревший от крови шарф на своей правой ноге. Слов Оксаны она будто и не расслышала.

– Галка, ну, так что? – с надеждой спросил Алексей. – Может, и вправду, вы с Оксаной подождете здесь, а мы с Артемом пойдем за подмогой?

– Вы что, еще не поняли? – с каким-то неземным спокойствием произнесла медсестра; она с усердием автомата опрыскивала свою израненную голень спреем из баллончика. – Сторожка – она больше не наша. Если мы снова туда войдем, нас утащат вниз. Дверь-то открыта. Ты, Леша, не видел разве?

– Дверь в подпол я могу закрыть, – сразу же вызвалась Оксана.

И тут они услышали истошный кошачий вопль.

– Мурка! Мы ж про неё совсем забыли! – ахнул Артем и первым выскочил из машины.

Алексей и Оксана поспешили за ним, и только Галя не сошла с места. Она тщательно приклеивала к ране марлевую салфетку.

– Ждите меня здесь, – сказал Артем. – Я сейчас кошку принесу.

А мысленно прибавил: «Если будет, кого приносить».

Ноги его были как не свои из-за оледенения. И он подумал: а сумеет ли он взойти на крылечко из четырех ступенек? Но – до этого дело попросту не дошло.

Он вдруг услышал позади себя изумленный возглас Оксаны, который тут же перекрыла новая порция брани: Лешка никогда не стеснялся излить душу, в том числе – при женщинах. Артем обернулся – и мгновенно, не размышляя, вскинул руку со смартфоном. У него даже онемение в пальцах прошло, когда он включал видеозапись.

Он понял, почему к вырванному окну не крепились никакие приспособления. Тем, кто выдернул его, они были без надобности.

Эти создания – их было трое, четверо или пятеро. А, может, больше или меньше. Все они сплелись между собой, составились в один неразъемный клубок – как требуха, выпавшая из вспоротого коровьего брюха. Или – как сросшиеся хвостами крысы, образовавшие крысиного короля. Рост их составлял метра два, не больше. Но их совместная ширина была такой, что, когда они возникли сбоку от джипа, их общие бока выставились далеко за пределы его переднего и заднего бамперов. Цвет их кожи был лилово-сизым, переливающимся, что еще больше усиливало сходство с выпущенными кишками. Артем ощутил тошнотный спазм в горле – а ведь он видел всё не впрямую: глядел на дисплей своего смартфона.

И у этих существ имелись глаза: круглые, лишенные век, однотонно-желтые – без белков, без зрачков. А чуть ниже глаз высовывались языки – вылезали из бугрящейся, переливчато-сизой плоти. Было их явно больше, чем по одному на брата. Или – Артем очень уж сильно ошибся относительно численности крыс, слипшихся в короля. Языки эти были обычного, человеческого цвета: темно-розовые, с покрывающими их чуть беловатыми сосочками. Ширина их составляла всего сантиметров семь-восемь, но длиной они превышали рост своих обладателей. И на концах имели то ли широкую раздвоенную присоску, то ли подобие цветка-мясоеда – венериной мухоловки.

С десяток этих языков разом выбросилось вперед, и присоски-цветки прилипли к правой передней дверце джипа.

– Галка! – завопил Алексей и ринулся обратно к машине.

А нечто многоязыкое уже потянуло дверцу на себя – и сорвало её, как стикер с книжной страницы. Причем дверь не была заблокирована – легко открылась бы. Но мнимый крысиный король явно не имел об этом понятия. «Вот так же он и оконную раму выдернул, – мелькнуло у Артема в голове. – Не успеет Лешка!»

И быстро – чтобы только не передумать! – тележурналист высоко поднял над головой смартфон. А затем включил телефонный фонарик и начал им часто и бессистемно мигать. Он побежал бы к двоюродному брату, помог бы ему как-то иначе, да вот беда: его будто приморозило к земле.

А Лешка тем временем ввинтился в кабину, выхватил Галю прямо из-под языков крысиного короля и вышвырнул с противоположной стороны – через левую переднюю дверцу. В то же мгновение к Лешкиной голове с редеющими русыми волосами метнулся один из темно-розовых языков. И смачно облепил Лешкин левый висок.

Алексей издал горлом такой звук, словно его с размаху ударили по кадыку. И его голову стало притягивать к желтоглазой твари, хоть он и вцепился здоровенными ручищами в створ выломанной дверцы.

– Эй, сука! Сюда смотри, на меня! – заорал Артем, и промигал фонариком настолько причудливую комбинацию, что никакому Сэмюэлу Морзе она и во сне не приснилась бы.

И многоязыкое создание наконец-то среагировало: обратило к Артему свои желтушные глаза. Они оказались непарными: располагались чуть выше языков поодиночке. А тот язык, что облеплял висок Алексея, отдернулся – унося с собой кусок Лешкиного скальпа размером с половину ладони.

Алексей снова издал тот же щелкающий горловой звук. И что-то прокричали Оксана и Галя – почти в унисон. Но Артем их слов не разобрал.

Гнусная тварь втянула языки и стремглав покатилась к нему – как бильярдный шар, хлестко ударенный кием. Кожный покров чудища облепляли опавшие хвоинки и стебли сухой травы, мошки и белесые личинки, мертвые жуки и всё еще живые дождевые черви. Артем заметил даже, что к боку чудища приклеились два сигаретных окурка, в которых он признал свои собственные – всё никак не мог бросить курить.

К голове (головам) чудища прилипли и русые волосы Алексея с фрагментом кожи. Слипшимся клоком они свисали с того места, из которого перед тем вылезал язык, сорвавший кусок Лешкиного скальпа. Никакого рта там не было. На переливчато-сизой поверхности лишь выделялась припухлость чуть более темного, насыщенного цвета. Артем успел еще подумать: «Потому оно и не сожрало Лешку – нечем было жрать».

А потом его накрыла сизо-лиловая тьма.