Оксана выскочила из своей комнатки и тут же попятилась, сделала два шага назад. Но не вписалась в дверной проем с занавеской и врезалась спиной в притолоку.

По кухне, спиной по полу, скособочено ехала Галя: правой ногой вперед, как если бы кто-то волок её к подвальному люку. Его дверца была откинута и ржаво щерилась остриями гвоздей. Галины куртка и свитер задрались, обнажив полоску незагорелого живота над поясом джинсов.

Девушка вопила, выводя одну бесконечную ноту «ля» первой октавы, а свободной левой ногой в ботинке на толстой подошве изо всех сил колошматила пространство рядом со своей правой щиколоткой. Причем ударяла она явно во что-то осязаемое. Но это что-то не мог зафиксировать глаз, и не могло услышать ухо: нападавший являл собой беззвучного невидимку. И немудрено, что Алексей с Артемом только ошалело взирали на происходящее – даже с места не страгивались. Застыли, как истуканы, возле кухонного окна, из которого пропала рама вместе со стеклами.

А Галин крик вдруг резко перескочил на «ми-бемоль» второй октавы: её правая нога, за которую тянул невидимка, зацепилась голенью за острия сразу двух гвоздей, торчавших из крышки (гроба) люка. Правая штанина Галиных джинсов стала темнеть от крови, но – насаженная на гвозди, как на рыболовные крючки, медсестра застряла: больше не ехала к вонявшему могильной землей подполу. Невидимка дернул её раз, другой, и девушка перешла уже на совершенно немелодичный, отчаянный визг.

И только тут у двоюродных братьев прошел столбняк. Они сорвались с места, подскочили к Гале и, с двух сторон подхватив на руки, подняли её над полом – сдернули с гвоздей. Галя всхлипнула и обмякла у мужчин на руках – отключилась. А дверца кухонного люка дважды ударилась об пол, как если бы кто-то в досаде хлопал себя по ляжкам. И застыла – к полу под прямым углом.

Оксана судорожно вздрогнула при виде этого и с трудом перевела дыхание.