Часом позже, в кабинете купца первой гильдии, Юрий Андреевич двумя руками держал стакан с водой, куда Кузьма Петрович щедро добавил ландышево-валериановых капель. Повязку на левой руке господина Свистунова пятнала кровь, но рана явно уже закрылась: с шёлка не падали красные капли на письменный стол, возле которого сидел — бледный, подавленный — главный бенефициар недавнего эксперимента.

— Я ничего не помню о том, что произошло. — Юрий Свистунов сделал несколько маленьких глотков, и слышно было, как ударялись при этом о край стакана его зубы. — А вы даже не желаете сказать мне, каков был результат!..

Кузьма Петрович вздохнул и через стол глянул на своего собеседника: с сочувствием, но и с лёгким раздражением, как взрослые смотрят на чересчур любопытного и докучливого ребенка.

— Я уже сказал вам: имя убийцы вашего отца мне теперь известно. И пока что с вас этого довольно. Вот, возьмите. — Он достал из верхнего ящика стола и протянул Юрию Андреевичу металлически звякнувшую связку ключей на большом кольце. — У меня есть охотничий дом в двух верстах от Живогорска, и сам я там почти не бываю — не люблю губить зверей. Но дом поддерживается в порядке. Нужно только снять чехлы с мебели, вымести пыль и затопить печь. Утром пошлите туда кого-нибудь из прислуги! Распутица пока не наступила, так что проехать по лесу труда не составит. И к завтрашнему дню вы сможете принимать там гостей. Туда вы и привезёте господ охотников к полудню девятнадцатого октября. Не волнуйтесь: я тоже туда прибуду. И даже вперёд всех вас. Но вы до поры не называйте моё имя прибывшим господам. Представите меня им, когда я войду в дом. А до завтрашнего дня мне надобно будет оставаться в Живогорске. Я собираюсь отослать несколько телеграмм и дождаться ответа на них.

Господин Свистунов ключи взял, однако на Кузьму Петровича глянул с видимым укором:

— Но почему вы не хотите сейчас мне открыть, кто убил моего отца?

— Испытываю сомнения в ваших актёрских способностях. Вы можете неосторожным словом или жестом выдать свою осведомлённость, а мне нужно, чтобы все эти люди пребывали относительно неё в неведении. Иначе мой план рухнет, и наказания преступник не понесёт. Те сведения, которые мы нынче ночью получили, ни один суд к рассмотрению не примет. А если я буду настаивать, меня объявят свидетелем non compos mentis[1]. Да-да, не смотрите на меня с таким изумлением: я в своё время получил юридическое образование. И потому я могу вам ещё на одно обстоятельство указать: срок давности по делу об убийстве вашего батюшки истёк десять лет назад. Так что — нам придётся изощриться, чтобы убийца не вышел сухим из воды.

Господин Свистунов только поморщился: изощряться он, похоже, не очень сильно хотел. А Кузьма Петрович прибавил:

— Ну а теперь — самое главное. Слушайте, что вам нужно будет соблюсти, когда вы в охотничьем доме окажетесь. Прежде всего, ни под каким видом не отправляйтесь с этими господами в лес. Даже за порог с ними не выходите! Ну, и ещё кое-что...