Ника думала, что они с Попаем остались в комнате одни, пока не заметила движение в тёмном углу.

Из тени вышел Денни.

Попай отстранился от неё и нацелил на него пистолет.

— Нет! — воскликнула она, схватив его за руку. — Не стреляй в него! С ним всё в порядке.

Попай сердито посмотрел на неё. — В порядке? Это один из них, Скутер.

— Нет, не один из них. То есть, да, он один из них. Но он ещё и наполовину человек.

— О чём ты, чёрт возьми, говоришь?

Она покачала головой. Объяснять всё это прямо сейчас было слишком сложно. — Просто не стреляй в него. Он не представляет угрозы. Обещаю.

— А что с этой униформой?

- Я же сказала, он наполовину человек. Может, он это понимает и любит одеваться как мы, я не знаю. Но поверь мне, Папи. С ним всё в порядке.

Попай колебался, потом опустил пистолет. - К счастью для него, пистолет всё равно не заряжен.

- Что? — испуганно воскликнула она.

- Я выпустил последний патрон в человека-птицу. Пистолет бесполезен.

- Как же мы тогда отсюда выберемся?

- Очевидно, не этим путем, — сказал он, глядя на освещённый факелами туннель, ведущий обратно в пещеру.

Её охватила паника. - Мы застряли?

- Зависит от того, — ответил он, — ведёт ли тот туннель отсюда наружу или нет.

Ника прищурилась, глядя в сторону, на которую он указывал.

За костром она разглядела небольшое отверстие в скальной стене, лишь чуть темнее окружающих его теней. - Я туда не залезу! Оно крошечное!

- У нас нет выбора, Скутер. Если мы вернёмся в пещеру, нам конец.

- Они боятся пистолета. Они не знают, что в нём кончились патроны.

Может, тебе даже не придётся стрелять. Просто помаши им. У Ланы был камень… О, нет.Лана Дао. Мы не можем её бросить!

Попай нахмурился. - Кто?

- Они держат здесь в плену ещё двух женщин. Профессора университета и аспирантку.

- Я их не видел.

- Они в туннеле высоко в пещере. - Мы не можем их бросить, Папи. Они обе сошли с ума, но мы не можем их оставить.

- Мы ничего не можем для них сделать, Скутер. Нам нужно уходить. Эти гоминины рано или поздно наберутся смелости вернуться сюда.

- Гоминины?

- Эти существа.

- Они — Денизавры.

- Что, черт возьми, такое Денизавр?

- Похожи на неандертальцев.

Попай презрительно фыркнул. - Это гоминины.

Ника представила себе этих бедных женщин, сидящих в темноте, и имеющих в качестве компании только друг друга. - Мы не можем их бросить, — упрямо повторила она.

- Нет, можем, — резко ответил он. - Я не буду с тобой спорить. Позже мы пошлем за ними помощь. - Он поднял свой нож, лежавший рядом с телом Джорджа, и подошел к небольшому отверстию в стене. Он оглянулся на нее. - Черт возьми, Скутер, иди сюда.

Ника знала, что дедушка прав. Если бы им удалось вернуться в тюремную камеру, не попав под руку племени Денизавров (во время восхождения по скале они стали бы ужасно легкой мишенью), кто мог гарантировать, что Лана Дао и девочка добровольно пойдут с ними? Они были настолько подавлены, что, возможно, обе предпочли бы остаться на месте, чем рисковать опасным побегом.

С неохотой Ника присоединилась к Попаю. Он достал фонарик из пояса своих

брюк и включил его. Присев на корточки перед туннелем размером с собаку, он направил луч света в углубление и сказал: - Вьетконговцы всегда рыли запасные выходы, чтобы не оказаться в ловушке под землёй. Надеюсь, это один из них.

- А если нет?

- Я не видел других туннелей. И сомневаюсь, что в том, где тебя держали, был выход.

Она спросила: - «Если я застряну?

- Не застрянешь. Куда пролезу я, туда пролезешь и ты.

Лежа на животе, Попай с помощью локтей затащил себя в отверстие, которое было едва достаточно широким, чтобы пропустить его плечи. Когда его ботинки исчезли из виду, Ника оглянулась на Денни, который стоял рядом с тлеющим костром, обняв себя за плечи. Она помахала ему на прощание. Он не повторил этот жест; он просто смотрел на неё с нечитаемым выражением лица.

Ника опустилась на живот и последовала за дедушкой в неизвестность.

∆∆∆

Туннель был слишком узким, чтобы она могла ползти на руках и коленях, поэтому вместо этого она опиралась на предплечья и пальцы ног, подобно тому, как курсант преодолевает полосу препятствий в учебном лагере.

Там не было полной темноты; часть света от фонарика Попая просачивалась вокруг него, когда он двигался впереди. Но даже так это было удушающе и ужасающе. Разваливающиеся стены и потолок лишь изредка касались её спины и плеч, словно застенчивый кавалер, но они всегда были здесь, всегда в нескольких дюймах от неё, удерживая непостижимый вес земли и камней, который мог раздавить её в любой момент.

Ника не хотела думать ни об этом, ни о возможности застрять, ни о том, что она может оказаться в тупике, ни о дюжине других худших сценариев — но это были единственные вещи, о которых она могла думать. Её разум работал на пределе, и она не могла его выключить. Поэтому она прибегла к трюку, который часто использовала в тюрьме, чтобы скоротать однообразные часы каждого дня: она вернулась в детство и воссоздала воспоминания, которые, как ей казалось, давно были забыты.

Первое, что пришло ей на ум, — это день рождения в «Chuck E.

Чиз. Она попыталась вспомнить друзей, которых пригласила, и обнаружила, что легче вспомнить тех, кого не пригласила. Еду, которую они ели (пиццу, куриные крылышки и корзинки с картошкой фри); игры, в которые они играли («Ударь крота, - Ски-бол» и автоматы с «клешней») ; подарки, которые она распаковывала (единственный пришедший мальчик подарил ей набор машинок «Hot Wheels»), сувенирные пакеты, разданные в конце вечеринки (она обменяла несколько наклеек «почеши и понюхай» со своей лучшей подругой на полоску временных татуировок, которыми обклеила себе всё лицо).

И, конечно же, аниматронная группа «Pizza Time Theatre Band» с самим Большим Сыром на вокале, курицей на бэк-вокале, фиолетовым монстром за клавишами и каким-то собачьим гитаристом.

Ника продолжала вспоминать, наполняя голову воспоминаниями о Хэллоуине, когда она нарядилась русалкой (и отдала Попаю все коробки изюма из своего запаса конфет); о Пасхе, когда она устроила истерику, потому что не могла найти свою пасхальную корзинку (это была её собственная вина, так как она жадно собирала следы шоколадных яиц, разбросанных по всему дому, не осознавая, что один из них привёл бы её к корзинке)

; и о том Рождестве, когда под ёлкой её ждал самый большой подарок, который она когда-либо видела (который, к разочарованию, оказался набором игрушечной кухни).

Это было то самое Рождество, когда она чуть не погибла.

Она была на заднем дворе, строила «иглу» — просто большой сугроб, накопившийся у стены садового сарая бабушки. Она прорыла туннель в его основании и выдолбила комнату, достаточно большую, чтобы она могла сидеть в ней, выпрямившись. Когда она закончила утрамбовывать снег, образующий потолок, чтобы он не обрушился на неё, она заползла в туннель, чтобы выйти — и именно он обрушился на неё.

Она всегда думала, что снег лёгкий, но снег, под которым она оказалась зажатой, казался тяжёлым, как цемент. Она не могла пошевелиться ни на дюйм и ничего не видела. Она закричала, прося о помощи. Снежный кокон заглушал её голос, и ей казалось, что её никто не услышит, если только не будет стоять прямо у входа в иглу, а шансы на это были минимальны. Бабушка была на кухне и готовила обед, а Попай работал в своём кабинете.

Снег, прижимавшийся к её лицу, быстро остудил её нос и щеки. Пальцы на руках и ногах так замерзли, что начали чесаться, несмотря на то что под варежками она носила пару шерстяных вязаных перчаток, а в прочных зимних сапогах — две пары носков.

Она снова закричала о помощи и с тревогой обнаружила, что её голос был едва слышен. На самом деле, ей стало трудно даже дышать. Она была почти уверена, что умирает, и ей стало легче от того, что это не причиняло боли. Это было похоже на погружение в сон, и она поняла, что даже не боится. Ей просто придётся немного подождать с родителями на небесах, пока бабушка и Попай смогут присоединиться к ним…

— Папи? — спросила она. Подошвы его сапог оказались прямо перед её лицом. — Ты помнишь моё иглу? Оно обрушилось на меня, когда я была маленькой, на Рождество.

— А что с ним?

— Ты меня откопал.

— Кто-то же должен был.

— Откуда ты знал, что я засыпана?

Пауза. - Ты действительно хочешь об этом сейчас говорить?

- Как?

- Твоя бабушка присматривала за тобой. Она знала, что ты играешь в иглу. Когда она выглянула из кухонного окна и не увидела туннеля, который ты прокопала, она вбежала в мой кабинет, словно у неё платье загорелось, и сказала, что ты опять это сделала

Ника нахмурилась. - Что я снова что-то сделала?

- Ты тогда прожила с нами всего лишь недолго, а уже успела воткнуть булавку в розетку, задушить себя полиэтиленовым пакетом, уснуть под моей машиной…

- Пластиковый пакет должен был быть маской. Я подражала кому-то, кого видела по телевизору, — тот использовал бумажный пакет. Мне было четыре года. Откуда мне было знать разницу? А под твоей машиной я оказалась, потому что искала место, где твои ноги проступают сквозь пол, как у Флинтстоунов. Не знаю, почему я там уснула.

- Ты раньше засыпала в самых нелепых местах. В любом случае, именно это имела в виду твоя бабушка, когда сказала, что ты это снова натворила. Из-за тебя у неё седые волосы, ты знала об этом? Но, наверное, все эти выходки бледнеют по сравнению с тем, что тебя похитило племя… как ты их назвала?

- Денизавры. Профессор Лана Дао мне так сказала. Она считает, что они вымирают из-за инбридинга, поэтому теперь они скрещиваются с людьми.

- По-моему, она просто чудачка.

- Нет, она умная, даже если и сумасшедшая. Папи?

- Я здесь.

- Я…» — Ника замялась. Извиняться никогда не было её сильной стороной, особенно перед дедушкой. - Прости, что я всё испортила.

- Что испортила?

- Свою жизнь. Мне не следовало бросать Стэнфорд. Ты был прав. Ты всегда прав. Мне стоило тебя послушать.

- Я не всегда прав, Скутер, — сказал он. — Но ты права. Бросить учебу было ошибкой. Но когда тебя сбивают с ног…

- Надо снова вставать, да, да. Так что я так и сделаю. Когда мы вернемся в Штаты, я снова поступлю в Стэнфорд. Закончу учебу.

- Думаю, это замечательная идея. Тебе не будет неприятно быть старше всех остальных?

- Раньше в некоторых моих группах были люди постарше. Сейчас их называют „зрелыми студентами. - Именно они всегда поднимали руки, именно они хотели быть там. Все остальные просто ждали, когда прозвенит звонок. Я хочу быть такой же, как они — прилежной. Если тюрьма чему-то меня и научила, так это тому, что мне нравится учиться. Так что, может быть, во всей этой истории с Ари всё-таки есть и положительная сторона…

Попай резко остановился.

- Что такое? — спросила она, обеспокоенная. Воспоминания из детства и разговор о её будущем эффективно отвлекли её. Но теперь она вновь остро осознала всю серьёзность их положения.

- Впереди вода.

- Вода? — подумала она, сбитая с толку. Туннель затопило? Но если бы это было так, разве вода не текла бы мимо неё? Она спросила: - А ты не можешь проползти через неё?

Попай ответил, не оборачиваясь: - Нам придётся плыть, Скутер.

- Плыть?

- Раньше мы запускали в туннели слезоточивый газ и прочую дрянь, чтобы выкурить Чарли. Они отвечали на это, выкапывая водяные ловушки, которые работали как сифон под раковиной, не давая газу проникнуть глубже в туннели. Мы только что наткнулись на одну из таких водяных ловушек.

Ника вдруг поняла, о чём он говорит. - Ты имеешь в виду, что нам придётся плыть под водой?

- Это недалеко.

- Ни за что, — сказала она, качая головой. - Я не могу. Ни за что.

- Я оставлю тебе фонарик.

- Я не могу, Папи. Я действительно…

- Эта ловушка — хороший знак. Это значит, что выход уже недалеко.

- Я просто не могу…

- Назад пути нет, Скутер, — строго сказал он. - Значит, ты можешь и сделаешь это. Я буду ждать тебя прямо на другой стороне. Сделай глубокий вдох, и всё будет хорошо. Ладно?

Она не смогла ответить. Оцепенение выжало из её лёгких весь воздух. Но она смотрела, как он исчез в водной луже перед собой, оставив после себя лишь рябь на чёрной как чернила поверхности. А потом и она исчезла.

∆∆∆

Ты сможешь, — сказала она себе.Ты хорошо плаваешь. Ты должна это сделать.

Ника опустила руку в воду. Она была прохладной, но не холодной. Она представила себе какой-то странный вид пещерного зверя, живущего там, внизу, где никогда не бывало солнечного света. Может быть, слепая рыба с острыми зубами, или ядовитая саламандра, или что-то ещё хуже, о чём никто никогда не слышал…

Давай! Покончи с этим!

Она подняла фонарик с того места, где Попай оставил его на земле, закрыла глаза и погрузилась в воду головой вперёд. Когда она полностью погрузилась, она загребла ногами, чтобы продвинуться вперёд. Макушкой головы она ударилась о потолок прохода и открыла глаза, чтобы лучше ориентироваться.

Она видела только тьму.

Фонарик оказался неводонепроницаемым.

Ника снова ударилась головой,

еще сильнее. Она перевернулась и оттолкнулась от земли руками и ногами. Она снова перевернулась — и поняла, что уже не может отличить верх от низа.

В панике она инстинктивно поплыла вверх — или в ту сторону, которую считала верхом, — и снова коснулась земли.

Это был потолок или пол?

Она оттолкнулась от него.

В какую сторону она плыла? Она понятия не имела. Она полностью потеряла ощущение пространства и ориентацию.

Пульс бешено учащался, несмотря на мантру, кружившуюся в голове и призывавшую сохранять спокойствие. Легкие болели. Она уже задыхалась! Она отчаянно барахталась ногами, пока снова не нащупала стену или потолок. Продолжая грести ногами, она продвигалась вдоль поверхности, отталкиваясь руками.

Это продолжалось и продолжалось, и продолжалось.

Грудь словно вот-вот разорвётся. Она с трудом сдержала крик и подумала: Тебе нужно развернуться. Ты не выживешь. Ты утонешь—

Её рука прорвалась сквозь поверхность. Затем вынырнула голова. Она откашляла воду, которую даже не заметила, что проглотила. Попай был рядом, что-то ей говорил, но она не могла перестать кашлять. Он вытащил её на твёрдую землю и хлопнул по спине.

Постепенно кашель утих. Она глубоко дышала, пока в лёгких не перестало жечь.

— Ты справилась, Скутер, — сказал он ей. — С тобой всё в порядке. Теперь с тобой всё в порядке.

∆∆∆

— Я уронила… я уронила… фонарик. Он не был водонепроницаемым.

- А должен был быть, — сказал Эрнест. - Китайская дрянь. Подожди. - Он порылся в карманах, пока не нашел свою зажигалку Zippo. Он несколько раз нажал на кнопку, прежде чем зажглось небольшое пламя. - Хорошо, что я снова начал курить.

Мокрая до нитки, Ника выглядела несчастной. - Мне… мне холодно. Я не могу перестать… дрожать.

- Тогда нам пора идти. Движение согреет тебя. - Он поднял зажигалку выше, чтобы осветить большую часть туннеля, который с этой стороны водяной ловушки оказался гораздо шире. - Здесь, наверное, можно стоять.

- Это значит, что мы почти у выхода?

- Мы близко к поверхности. Послушай, слышно, как над нами бушует непогода.

Они встали на ноги — Эрнесту пришлось лишь слегка присесть — и он пошел впереди по проходу. Через двадцать футов они вышли в боковое помещение. Он заглянул туда и, впечатлённый, присвистнул. На полу аккуратно лежали разобранные детали 105-мм полевой артиллерийской гаубицы, включая её большие чёрные резиновые колёса. У одной из стен аккуратно были сложены неиспользованные боеприпасы, взрыватели и заряды пороха.

- Что это? — спросила Ника, протискиваясь рядом с ним, чтобы заглянуть внутрь.

— Чёртова 105-миллиметровая полевая гаубица.

— Что?

— Гаубица. - Чарли» использовали их, чтобы сбивать наши вертолёты. Ублюдки, наверное, разобрали её и спустили сюда по частям.

— Зачем им это?

— Может, для ремонта. Или чтобы спрятать, если они знали, что мы патрулируем этот район. Одна из причин, по которой они всегда опережали нас, заключалась в том, что мы никогда не знали, где они хранят свою крупнокалиберную артиллерию. Ночью они обрушивали на нас град ракет и миномётных снарядов, а когда мы утром отправлялись на их поиски, нам никогда не удавалось их найти.

- Наверное, вам стоило искать под землёй.

- Спасибо, Скутер, — сухо ответил он.

Они продолжили спускаться по туннелю, пока тот не закончился внезапно у глиняной стены.

- Тупик! — воскликнула Ника.

- Нет, не тупик, — сказал ей Эрнест, указывая на квадрат в потолке. - Видишь? Это люк на поверхность. А теперь отступим по тому же маршруту.

- Вернуться?

- Там заминировано.

∆∆∆

Поднимая зажигалку «Зиппо» высоко над головой, Эрнест осторожно прощупал пальцами проволоку, привязанную к крючку в нижней части люка. Он проследил за ней до небольшого деревянного колышка, торчащего из стены. Он отковырял пальцами грязь рядом с колышком, пока они не коснулись твёрдого, холодного предмета.

У него внезапно пересохло во рту. Он успокоил дыхание. Затем продолжил счищать грязь, пока не смог разглядеть большую часть зарытой гранаты и место, где проволока была прикреплена к обнаженному предохранителю.

Удерживая предохранитель на месте, он извлек гранату из грязи и—

Ника вскрикнула.

Он резко повернул голову в ее сторону. Она стояла в пяти метрах от него, спиной к нему. И тогда она сказала: - О, это же просто ты.

- Кто? — выпалил он, сердце его колотилось от испуга.

- Денни! Он пошел за нами.

Она раскрыла объятия. Гоминид в армейской форме и шлеме вышел из темноты и обнял её.

- Какого чёрта ты делаешь? — спросил он.

- Так здесь принято здороваться, — ответила она.

Выругавшись про себя — она чуть не заставила его уронить гранату — Эрнест снял спусковой тросик с чеки и снова закрепил предохранительный зажим на предохранительном рычаге, обезвредив гранату. Он сунул её в карман и надавил на нижнюю часть люка.

Тот не сдвинулся с места.

Он не удивился; скорее всего, люк был завален грязью и мусором, накопившимися за более чем пятьдесят лет.

Он нажал ещё раз, сильнее, и после нескольких попыток деревянная крышка наконец поднялась. Он отложил её в сторону и задрал голову, впиваясь взглядом в дождь, бьющий ему в лицо.

— У тебя получилось! — воскликнула Ника, подойдя к нему. Она заглянула в квадратное отверстие и рассмеялась. — Не думаю, что когда-либо в жизни я так радовалась дождю!

— Дай мне свою ногу, я подниму тебя.

- А как же Денни?

Они оба обернулись, чтобы посмотреть на гоминина. Его широкие глаза, глубоко посаженные в глазницах, с тревогой смотрели на них.

Эрнест сказал: - А что с ним?

- Он пойдет с нами?

- Пойдет с нами? В Сайгон?

Ника пожала плечами. - Почему бы и нет?

- Потому что он не человек!

- Технически он человек. Или с научной точки зрения — да. Неважно. Лана Дао сказала, что он наш дальний родственник.

- Он не домашнее животное, Скутер. Ты не можешь его оставить у себя.

- Я не хочу его оставлять у себя. Но если он хочет пойти с нами, то мы должны ему позволить. Не думаю, что ему здесь очень хорошо с другими Денизаврами.

Эрнест хотел встряхнуть её, чтобы она опомнилась, но ещё больше ему хотелось вернуться на лодку. - Ради всего святого, ладно. Мне плевать.

Он дал ей в руки зажигалку «Zippo, - а затем сложил руки в виде стремени. Она встала в него, и он помог ей перебраться через люк. Он нетерпеливо поманил гоминина и поднял его тем же способом.

Глядя через люк, Ника протянула руки, пытаясь подтянуть его, но они быстро поняли, что это невозможно.

Он сказал: - Тебе придётся найти что-нибудь, на что я смогу встать. Бревно или…

- Подожди, — сказала она, исчезая из виду.

Через несколько мгновений гоминид занял её место и опустил руку вниз. Эрнест помедлил, затем потянулся вверх, и они сцепились за запястья.

С удивительной лёгкостью гоминид поднял его через люк и опустил на грязную землю.

— А ты хотел его здесь оставить, — сказала Ника, ухмыляясь.

∆∆∆

Темные и серые грозовые тучи затянули утреннее небо и окутали джунгли тусклым, приглушённым светом. Если бы они ещё не были мокрыми до нитки, то очень быстро промокли бы под проливным дождём.

Пока Эрнест ориентировался, над головой сверкнула молния и прогремел гром, а где-то неподалеку на землю с грохотом упало что-то, похожее на толстую ветку или даже дерево. - Сюда, — сказал он и направился сквозь заросли. - Смотри под ноги.

Ника крикнула сквозь шум грозы: - Куда мы идем?

- К лодке! — ответил он.

— Откуда ты знаешь, что это в эту сторону?

— Послушай! Впереди слышно реку.

Через некоторое время, за редеющей листвой, река появилась на горизонте. Они находились где-то к северу от базового лагеря НВА, поэтому он пошел вдоль реки на юг. Примерно через пятнадцать минут они добрались до частично обрушившегося причала. Рыбацкая лодка, привязанная к концу веревки, болталась в течении, поднимаясь и опускаясь.

Когда Ника и гоминид догнали его, Эрнест сказал: - Я хочу, чтобы ты подождала меня здесь, Скутер. Я не задержусь надолго.

Она вытерла дождь с лица. - Куда ты идёшь?

- За твоим другом.

- Моим другом? - Её глаза расширились. - Клод? Он жив?

- Когда я видел его в последний раз, да.

Она хлопнула его по груди. - Папи! Почему ты не сказал мне, что Клод жив? Я думала, он мертв!

- Я этого не знал. Он рассказал мне, что сбежал, когда на вас двоих напали. Он наступил на старую военную ловушку, и одна из его ног теперь не работает, так что я полагаю, он все еще там, где я его оставил. Я велел ему не с места сдвигаться. Но он, возможно, попытался вернуться в деревню ночью. Я не узнаю, пока не проверю.

- Я пойду с тобой.

- Нет, не пойдёшь. - Он указал на гоминина. - Его приятели, возможно, уже здесь, ищут нас. Поэтому я хочу, чтобы ты села в лодку. Если услышишь кого-то из них или, не дай Бог, увидишь, перережь веревку. Течение сделает остальное. - Он вынул нож Боуи из ножен и протянул ей.

Она пристально посмотрела на него. - Если они нас ищут, он пригодится тебе.

- Боже, Скутер! Тебе обязательно со всем спорить? Если я столкнусь с ними, нож вряд ли мне сильно поможет. А теперь возьми его.

Она неохотно послушалась. - Но ты и Клод застрянете здесь.

- Нет, не застрянем. Тот пьяница из ресторана приплыл на каноэ. - Он махнул рукой в сторону берега чуть ниже по течению. - Я видел его там, среди мангровых зарослей, когда раньше искал тебя.

Он осторожно прошел по прочному краю причала к месту, где была привязана веревка, схватил её обеими руками и, перебирая ладонями, потянул лодку к себе. Ника запрыгнула на нос. Гоминид остался на причале.

- Давай же, — сказала она, протягивая руку. - Это всего лишь лодка.

Он застонал — нерешительно и испуганно.

- Я же говорил, что не стоило его брать» — ворчал Эрнест.

- Это не оно. Это он.

- Для меня — нет.

- Давай, Денни, — сказала она. - Всё в порядке.

Все ещё стоная, существо залезло на борт и нерешительно присело на качающейся палубе.

- Помни, Скутер, — сказал он ей, когда она села, прислонившись спиной к переднему сиденью. - Если услышишь одного из них, перережь верёвку. Обо мне не беспокойся.

Она подтянула колени к груди и обняла их. - Только поспеши вернуться.