Стояла хорошая погода, так что в следующие четыре дня с занятий я возвращалась пешком через Хэмпстед-хит, большой парк, расположенный недалеко от университетского городка. Одна. Чтобы поразмыслить.
Я разрывалась между желанием подсунуть в почтовый ящик Томаса записку и позвонить ему.
На первый случай я нарисовала на белой карточке пушистые облака и добавила подпись: «После тумана погода проясняется?» Нет, это слишком отдает мелодрамой. В моем воображении облака превращались в шарики-смайлики, потом — в Лизу Симпсон, затем — в ухмыляющуюся кошачью морду, вроде Чеширского кота из «Алисы в Стране чудес» и, наконец, в какую-то бесформенную мазню. В итоге я выкинула карточку в мусорку.
Осуществлению второго варианта мешал мой голос: он дрожал, и я боялась сбиться в самый ответственный момент. Мало того, что я застенчива от природы, так еще и полностью потеряла веру в себя после случая с Ш.
Тогда я решила выбросить Томаса из головы. В глубине души я понимала: если бы он действительно хотел меня видеть, то не оставил бы без ответа мою январскую эсэ-мэску («Мне нужно уладить кое-какие сложные вещи»). Он перезвонил бы мне, чтобы объясниться напрямик. А он вместо этого хранил молчание. Я же не умела долго злиться и уже вновь горела желанием ему позвонить.
Если бы я это сделала, наверняка выставила бы себя на посмешище. Он посмеялся бы надо мной, я для него пустое место. Такова правда! Поэтому я представила огромный ластик, который медленно, но неотвратимо стирает черты Томаса, накрепко засевшие в моей памяти вопреки моему желанию.
По крайней мере, я попыталась это сделать.
К счастью, я была так занята, что у меня почти не оставалось времени, чтобы думать о Томасе и о необходимости выдумывать объяснения. Определенно в моих отношениях с Томасом и Ш. осталась некая неопределенность, которую я просто ненавидела, ну, вы понимаете. Зато на занятиях — о счастье! — все было предельно ясно: мы с Карой начали разрабатывать различные эскизы платьев/шляп/перчаток. Пусть результат нас пока не устраивал, но мы действовали, что называется, на одной волне. Я опять использовала в работе планшет, так как получила его назад благодаря Каре. В нем сохранились все мои наработки, заметки и рисунки, сделанные до начала декабря. Это меня немного удивило.
Я помню, что вначале наше сотрудничество было идеальным.
— Нет, честно говоря, это не пойдет, — заметила Кара, когда мы были в мастерской свободного творчества.
Она рассматривала мой эскиз платья с корсетом и пышной юбкой с разрезом на боку.
— Если мы остановились на стиле «всадница в амазонке», то талия слишком сжата. Это ретро, и… вдруг корсет, стесняющий движения!
Я согласилась. Кара говорила правду в глаза, и мне это очень нравилось.
— Твоя шляпка выглядит какой-то застывшей, — сказала я в свою очередь, рассматривая ее эскиз. — Осталось только наклеить пластиковые фрукты на поля, и получится именинный пирог.
Кара расхохоталась и перевернула страницу своего блокнота. Это мне тоже понравилось: она не увиливала и не обижалась на критику.
— Помнишь, что сказала мадам Эванс? На первом месте должна быть не оригинальность, а способность вызвать эмоции…
— …как это делали Сен-Лоран и Шанель, — закончила я.
В своей последней лекции Вирджиния Эванс, наш преподаватель дизайна, особо настаивала на этом аспекте творчества. Нам следовало научиться оставлять след в душе и памяти зрителей, если мы хотим вызывать смех, энтузиазм, дрожь. Во время дефиле нужно проявить щедрость и искренность, вне зависимости от выбранного стиля — будь то яркая экстравагантность или, напротив, чистые, классические линии.
Еще я помню, как в тот день присела на травку на берегу одного из парковых прудов и подумала, что могу добавить к нашему совместному проекту свои духи № 1. В конце концов, почему бы и нет? Нужно сказать об этом Каре. Была пятница, вторая половина дня, а в выходные мы договорились встретиться, чтобы еще поработать над проектом.
Некоторые наши товарищи пока не нашли себе напарников, ведь для того, чтобы вместе работать, нужно как минимум знать, что из себя представляет человек, иначе получится чистой воды авантюра! Есть риск все испортить или стать жертвой плагиата, как произошло со мной несколько месяцев назад. Так что народ не спешил действовать наобум.
В общем, для меня все сложилось не так уж и плохо. Снова.
На первый взгляд.
Вот только меня не покидало ощущение неопределенности. Будто я колеблюсь между доверием и недоверием.
Я встала и направилась к Парламентскому холму, самой высокой точке парка Хэмпстед, с которой можно полюбоваться центром Лондона, посмотреть на исторические здания и небоскребы… Когда стоишь там, с трудом верится, что находишься в шести километрах от Трафальгарской площади!
Тут у меня зазвонил телефон. Номер не определился. Я ответила не сразу. А вдруг это Томас?
— Алло?
На том конце линии зазвучал женский голос. Знакомый, вызывающий неприятные воспоминания. У меня ушло несколько секунд, чтобы осознать: это ома.
Я сразу же нажала «отбой» и ошарашенно моргнула.
Поправила на плече рюкзак и спустилась к выходу из парка. Я все ускоряла шаг, а потом и вовсе перешла на бег, точно меня преследовал призрак. Я понимала, что веду себя как ребенок, реагирую чересчур эмоционально, но не могла поступить иначе.
Потрясение было еще слишком свежо.
В тот миг я даже подумала, не сменить ли мне номер телефона. Довольно радикальный способ решения проблем. Вот только Кара может по рассеянности дать ей мой новый номер, или Ш. может стащить ее телефон… Стоп! Опять воображение разыгралось!
Взяв себя в руки, я снова пошла шагом, несколько раз глубоко вдохнула, как учила меня Ами. «Контролируй негативные эмоции, иначе станет только хуже. Забудь, и все пройдет».
Почти.
— М-м-м… Пахнет приятно… очень приятно! — заверила меня Ами, наклоняясь к флакончику, который я ей протягивала.
— Да, неплохо, — одобрила Сиенна, в свою очередь нюхая мои экспериментальные духи. — Но на мой вкус слишком резкие.
Она поставила ноутбук на стол в гостиной и сидела на диване, вытянув ноги. Сиенна еще не сняла спортивный костюм — только что вернулась с трехкилометровой пробежки по парку Хэмпстед — и казалась такой расслабленной. Вообще Сиенна изменилась с тех пор, как приняла решение сменить профессию. Доказательства? В тот день она приготовила нам «high tea чай, печенье, сливки, маленькие сэндвичи с огурцом, творогом и нежирным, немного острым сыром. Представляете?
А вот я, едва вернувшись из парка, закрылась в своей комнате и вновь принялась экспериментировать с ароматами, слушая музыку. Это помогло мне забыть о Ш. Ами и Сиенна еще не вернулись, и я захотела сделать им сюрприз: они же еще не в курсе моих экспериментов. Впрочем, пока что результат был далек от моего идеала! На этот раз я смешала эссенцию зеленого лимона, кедра и сандала — предварительно я купила самоучитель для начинающего парфюмера, — так что на выходе получилось яркое и приятное сочетание ароматов. А еще стойкое… Одуряющее.
— Духи еще не закончены, — признала я. — Мне еще нужно поэкспериментировать, поискать. А ему…
Я указала на своего кота, вытянувшегося во всю длину на залитом солнцем ковре.
— Ему не нравится.
И я его понимаю! Твоя комната пропиталась ароматами почище салона красоты твоей тети, — прыснула Сиенна. — Кстати, я поговорила с ней о своем будущем модельном агентстве и о непонятном способе финансирования, который так расписывает Чарли…
— И что же?
— Она меня поддерживает! Мы с ней легко контачим, она согласна со мной по всем пунктам.
— Да уж, тут дело именно в контактах, — пошутила Ами, беря с тарелки сэндвич.
— Точнее, в связях, гармонии и, если повезет, в щедрости, — кивнула Сиенна. — Чем больше я об этом думаю, тем больше заражаюсь идеей. Скорее бы Чарли показал мне, как создать эту интернет-страничку…
Ами слегка нахмурилась.
— Ведь он же сам предложил мне помочь, — продолжала Сиенна.
— О, можешь на него рассчитывать. Чарли держит слово… Да и в компьютерах отлично разбирается, — заверила подругу Ами.
Потом встала и пошла на кухню, но я почувствовала, что она недовольна. Кажется, Ами всерьез опасалась, что Чарли подпадет под чары Сиенны. Какой парень устоит перед ними?
— Ты ведь будешь осторожна? — прошептала я Сиенне.
— Осторожна в чем?
— С ними.
Я соединила большой и указательный пальцы, как будто они символизировали Чарли и Ами.
— За кого ты меня принимаешь? — с иронией спросила подруга.
— Не обижайся! Но если вдруг…
— Не волнуйся, Чарли не в моем вкусе.
Я озадаченно посмотрела на Сиенну. Неужели она имеет в виду, что если бы Чарли ей нравился, она бы его увела у Ами? Она ответила мне насмешливым взглядом. Да, пожалуй, так и есть… По правде говоря, она и не на такое способна. Выиграв конкурс красоты, Мэдди, красивая девушка из Йоркшира, превратилась в Сиенну, закаленную жизнью жительницу Лондона. Она не скрывала желания побеждать, быть всегда впереди. Она хотела преуспеть и не терпела неудач. Райан ее бросил? Она нашла себе его точную копию. Подвернула лодыжку во время дефиле? Она использовала освободившееся время, чтобы стать блогершей. Во время кастингов ее не выбирают?
Она решает создать собственное модельное агентство!
— Что ты себе вообразила? — спросила она, внимательно глядя на меня. — Думаешь, Чарли делает все это ради моих красивых глаз?
— Что «это»?
— Сайт, чтобы раздобыть это, как бишь его, финансирование.
— Долевое финансирование.
— Ну и название.
Потом Сиенна мне улыбнулась:
— Чарли милый.
— Очень милый, — пробормотала я, пожимая плечами. — Знаешь, Ами очень на тебя сердится.
— Почему? Из-за чего? Я тут ни при чем, это же он предложил мне помочь!
— Если речь только о помощи в создании интернет-странички, то все в порядке.
— «Если речь только о помощи в создании интернет-странички»…
Подруга посмотрела мне в глаза:
— Так и есть.
В этот миг вернулась Ами, неся стакан воды, и мы сменили тему. Поговорили о блоге, который вела Сиенна, о нашей учебе. Ами призналась, что ей тоже придется искать место для прохождения практики. Она вновь улыбалась, но я же не дурочка. Она, как обычно, держала лицо! Даже если она слышала обрывки нашего разговора, она ни на секунду не забывала о том, что я за ней наблюдаю. Чарли самый настоящий гик, витает в облаках и немножко оторван от реальности. Наверное, поэтому они с Ами и нашли общий язык, она ведь такая мечтательница, увлекается йогой и медитацией… С такой личностью Сиенне не очень-то интересно соревноваться.
Я никому не рассказала о звонке Ш., даже Каре. Возможно, я бы о нем упомянула, если бы Кара не отменила нашу встречу в выходные. Разочарование! Впрочем, работа над нашим проектом шла гладко и без задержек, к тому же мы договорились ежедневно работать по два часа в мастерской начиная с понедельника. Не могла бы я продолжать рисовать эскизы, спросила она меня. Да, конечно… Все утро субботы я только этим и занималась: посадив Дидона себе на колени, рисовала очень разные эскизы. Платье с запахом цвета шафрана, длиной до колен, без рукавов, с оранжево-красными вставками на плечах и V-образным вырезом. Аксессуары к нему: тонкий пояс, сплетенный из шелковых лент, того же золотистого цвета, что и платье, шарф цвета шоколада в желтый горошек, длинные кружевные перчатки цвета охры и открытые туфли. Второй наряд был ближе к стилю рок: платье в широкую черную и желтую полоску, приталенное, с пышной юбкой, средней длины, с черным шалевым воротником. К платью я подобрала блузу в стиле Перфекто, из неяркой ткани, имитирующей кожу, и темно-серые балетки. Я как раз собиралась нарисовать третье платье, вариацию на тему кринолинов XVIII века, без настоящего корсета, но тут завибрировал мой мобильный. Мельком взглянула на экран — я больше ни от кого не ждала сообщений. И мое сердце екнуло.
«Здравствуй. Раньше я не мог позвонить, sorry. Ты там? Томас. Ххх»
Меня, наверное, подводит зрение, подумала я. Томас?
И он добавил три крестика…
Я резко поднялась, и Дидон полетел на пол. Кот сердито глянул на меня, лизнул правую лапу, запрыгнул на кровать, свернулся клубочком на одеяле и опять задремал. Вот бы и мне уметь так адаптироваться к ситуации! Оставаться спокойной, что бы ни случилось…
Сердце билось как сумасшедшее. Если перезвонить Томасу, он услышит, как дрожит мой голос. Черт побери, ну почему я такая впечатлительная? Это просто отстой, так неловко… Это выводило меня из себя. В конце концов, порой эта черта моего характера здорово осложняет жизнь. В декабре, когда я представляла платье № 1 во время большого показа, то так перетрусила, что не смогла связать двух слов (и Томас был свидетелем моего позора). Так вот, в этот миг я чувствовала почти то же самое, чтобы вы представляли масштаб бедствия.
Я быстро понюхала эссенцию лаванды, в надежде, что это поможет мне успокоиться. Потом несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь дышать животом, как учила меня Ами. Однако дыши не дыши, а сердце все так же заполошно скакало в груди. Словно мчащаяся галопом лошадь. Атмосфера Аскота в моей грудной клетке! По крайней мере, эта ассоциация вызвала у меня улыбку.
Я сжала в ладони телефон.
«Да, я здесь. Работаю. А ты? Ххх»
Тоже три крестика.
Томас ответил почти сразу.
«Я сейчас в парке Хэмпстед-хит. Увидимся?»
Что? Вот так сразу, внезапно, out of the blue[7]?
Я посмотрелась в зеркало на туалетном столике. На голове ужас, слишком длинные волосы торчат во все стороны, челка подстрижена криво — да и может ли получиться по-другому, если стрижешься сама, маникюрными ножницами? Зато волосы чистые, и если их немного расчесать… Нет ни кругов под глазами, ни отвратительных прыщей. И ногти не обкусаны (все, кроме одного).
«Где?»
«Парламентский холм, кафе «Голдере Парк Хиллс». Через 30 минут?»
Что? Так быстро? Он переходит все границы. Выходит, на сборы и дорогу у меня остается всего двадцать минут. К тому же к Парламентскому холму нужно подниматься в гору.
«1 час? Извини. ☹»
«🙂 🙂 🙂 ххх»
Итак, встреча назначена.
Ух ты! Надо торопиться! Сиенна любила приходить минут на пятнадцать позже… а я не такая.
Я стянула волосы в узел, потом закрепила резинкой и высвободила несколько прядей, сделала «конский хвост»… В итоге решила оставить волосы распущенными, слегка придав им форму гелем. Немного припудрить носик, нанести тушь, надеть любимые серьги-колечки… Потом я сменила черную футболку, в которой была с утра, на матроску с квадратным вырезом, надела белые джинсы слим и розовые кроссовки, нанесла несколько капель туалетной воды на шею… И с отчаянно бьющимся сердцем спустилась на первый этаж.
— Пока! — воскликнула я при виде Сиенны и Ами — подруги смотрели телевизор в гостиной.
— See you![8] — откликнулись они хором.
Ярко светило солнышко, щебетали птицы… Я заставила себя не бежать. Шагая по направлению к парку, я успела представить себе тысячу и одну картину «Встреча после долгой разлуки». Мы идем навстречу друг другу, все ускоряя шаг… Или мы сперва улыбаемся друг другу, потом следует поцелуй в щеку или в уголок рта, потом беремся за руки и смотрим друг другу в глаза. Или так: Томас сидит на траве и сперва не видит меня, а потом хохочет, вскакивает и крепко сжимает меня в объятиях… Потом шепчет мне на ухо слова любви: «Мне тебя не хватало, я так скучал, ты не представляешь…»
— Ты обедала?
— Нет…
— А я просто умираю с голоду. Здесь подают отличные сэндвичи с копченой ветчиной. Любишь копченую ветчину?
Да здравствуют мои романтические мечтания!
— Пф! А ты?
— Обожаю. У вас во Франции есть «байоннская» ветчина — ужасно вкусная! В Англии ее продают редко и задорого!
Романтические бредни…
— Все редкие вещи дороги. «Дешевая лошадь — это редкость. Следовательно, дешевая лошадь — это дорогая лошадь».
Томас сверкнул серо-голубыми глазами. Неплохо. Сама придумала?
— О, нет, это очень известный силлогизм, кажется. Так утверждает мой отец.
— Он у тебя писатель, если я правильно помню?
— Точно. Вот еще из той же серии: «Все кошки смертны. Сократ смертен. Следовательно, Сократ — кошка».
Томас рассмеялся.
— Все кошки смертны. Следовательно, Ди-дон смертен. Значит, Дидон — кот, — заявил он. — Ав этом и впрямь есть своя логика.
— Следовательно, это не силлогизм, — закончила я. — Ты и про Дидона помнишь?
— Я помню все.
Потом он углубился в изучение меню, а я, воспользовавшись этим, принялась незаметно его разглядывать. Что-то в нем изменилось. Может… он похудел? Нет, не в этом дело. Тогда что же? Зайдя в тупик, я стала смотреть по сторонам. Мы сидели на площадке со столиками перед кафе, в тени большого цветущего дерева, кажется, это была какая-то разновидность платана. Да нет, разве в Лондоне есть платаны? Наверное, это каштан или бук. Я ничего не знаю о породах деревьев!
Зато я знала, что мной мало-помалу овладевало чувство неуверенности. Такое же чувство было у меня, когда мы с Томасом виделись в последний раз в январе. Он пришел к нам на ужин одновременно с Чарли. Ами встретила его в студенческом кафетерии на отделении дизайна — Томас там учился на втором курсе — и, думая сделать мне приятное, пригласила его. За ужином Ами и Сиенна быстро поняли, что я недовольна. И Томас тоже это понял. Из чувства гордости я отказалась сказать ему, почему обиделась. Потом Ами и Сиенна наперебой советовали мне не драматизировать. Да, он сделал вид, что не знает меня, на глазах у своих приятелей, и что с того? Наверняка у него была на то серьезная причина! И почему я отказалась слушать его объяснения, когда он попытался объясниться?
— Ты выбрала? — прервал мои размышления Томас.
Я уставилась на второе меню, которое лежало на нашем столе. Я его даже не открыла, ggpl Вообще-то я хочу только пить…
— Чего тебе хочется? Я угощаю.
— Апельсиновый сок, пожалуйста… Нет, томатный сок с солью и специями.
— О’кей.
Он встал и подошел к бару, чтобы заказать мне напиток, и пока он ждал, я снова его рассматривала.
Со времени нашей последней встречи его каштановые волосы отросли и слегка курчавились на затылке. Легкий загар, рельефно выступающие под синей футболкой мышцы — спасибо его занятиям регби в Шотландии… Он был даже красивее, чем в моих воспоминаниях, и в то же время казался отстраненным.
Томас вернулся с подносом, на котором стояло несколько стаканов, напитки и баночки со специями — себе он взял лимонад, — и с энтузиазмом набросился на внушительного вида сэндвич.
— Приятного аппетита.
— Спасибо. С моей стороны было невежливо начинать есть без тебя. Извини.
— Не страшно.
Я же, напротив, проявляла чудеса вежливости! И умирала от желания забросать его вопросами… Задумчиво посыпав свой напиток солью и специями, я принялась помешивать его соломинкой.
— Как поживаешь? — спросила я, надеясь разрядить напряжение.
— Хорошо. Да, хорошо, — повторил он. Взгляд его был прикован к белочке, которая только что спрыгнула с дерева недалеко от нашего столика.
Я улыбнулась, тоже наслаждаясь этим зрелищем.
— Можно подумать, мы находимся в деревне.
— Да… а мы в центре города, — добавила я. — Да и погода хорошая.
Ладно, будем говорить о дожде и погоде.
Томас сделал несколько глотков лимонада и снова посмотрел на меня:
— Так здорово снова тебя увидеть.
Ну, наконец-то.
— Да, это здорово.
— Я думал, ты не захочешь больше меня видеть.
— Я могла бы сказать то же самое.
В его глазах промелькнуло замешательство.
— Похоже, тебя это удивляет.
— Да. Потому что мы думали об одном и том же. Это забавно.
Потом он рассмеялся.
До такой степени?
Я озадаченно рассматривала Томаса, а он наклонился ко мне и нежно провел пальцем по моей верхней губе.
— У тебя чудесные красные усы.
Я инстинктивно отодвинулась, как будто его пальцы обжигали, и вытерла рот.
Томас снова откинулся на спинку стула и виновато покачал головой:
— Извини. Наверное, мне не следовало…
— Не страшно.
Уже во второй раз я произносила одно и то же. У меня перехватило горло. Почему я никак не могу высказать Томасу все, что у меня на сердце? Вместо того чтобы быть веселой и непосредственной, я, как заведенная, повторяю заезженные фразы!
Тут у меня зазвонил мобильный. Обрадовавшись возможности отвлечься, я вытащила телефон из кармана. Но это была мама. Нет, только не это! Она так умеет построить разговор, что я чувствую себя грудным младенцем. Сейчас я не готова была выслушивать вопросы вроде: «Ты хорошо покушала? Ты вчера не поздно легла спать? Укрылась теплым одеялом?» Под вопросительным взглядом Томаса я выключила телефон.
— Ты выбираешь, кому отвечать… и когда отвечать, — заметил он с понимающей улыбкой.
— Именно.
Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, и я почти поверила, что он тоже думает об этих странных недомолвках между нами. Возможно, произошло обычное недоразумение, которое легко прояснить? Ах, если бы!
— Итак?
— Что «итак»? — переспросил он.
— Что поделываешь?
— А ты? Оправилась после скверной истории, которую тебе устроила та девица?
Я не смогла скрыть изумления. Откуда он узнал? Я же еще не рассказывала ему правду о Ш.
— Кто тебе рассказал?
— Не знаю… Узнал откуда-то. Студенческий городок — довольно маленький мирок, слухи быстро разносятся. Наши с тобой факультеты разделены всего-то парой аллей! Когда мы в последний раз виделись, ты еще не знала, что это она попортила твою работу.
— У тебя хорошая память.
— Прошло всего два месяца.
— Скоро уже три. Мне бы так хотелось обо всем этом забыть, чтобы — раз! — и все.
Я щелкнула пальцами, и Томас снова улыбнулся.
— Волшебство бывает только в книжках.
— Жалко!
Он снова посмотрел на меня так пристально, словно хотел что-то сказать, но потом снова напустил на себя невозмутимый вид. Странно…
И даже очень странно.
О’кей, если беседа и дальше пойдет в таком ключе и Томас не собирается поговорить начистоту, я уйду.
— Ты уладила сложности, с которыми собиралась разобраться? — спросил Томас.
Да он просто читает мои мысли!
— Частично. А ты?
— А что я?
Что ты хотел мне сказать, Томас?
— Когда?
— В январе… Помнишь?
Определенно наш разговор все больше и больше напоминал диалог двух глухих.
— Да…
Казалось, Томас колеблется. Он отложил сэндвич, раскрошил кусочек хлеба и бросил птицам. Через несколько секунд нас окружила дюжина воробьев, ринувшихся на нежданное угощение.
— А не прогуляться ли нам? — предложил Томас.
Меня медленно, но верно охватывало разочарование.
— В другой раз. Сейчас мне нужно возвращаться к работе, я к конкурсу готовлюсь.
— К какому?
Я в двух словах рассказала о нашем с Карой проекте.
— Кара? А она не из той же семьи, что и…
— Да. Ты и впрямь в курсе всех дел! Но она замечательная, не такая, как кузина. И все пройдет хорошо! — продолжила я, демонстрируя уверенность, которую на самом деле пока не испытывала.
Только время покажет, верно ли я поступила, взявшись за это дело вместе с Карой. Ведь решение было принято так поспешно!
Томас мне улыбнулся:
— Ты права. Ладно, когда мы теперь увидимся? В галерее Тейт Модерн открывается выставка рисунков Матисса, туда стоит сходить.
Говоря это, он быстро посмотрел что-то в своем смартфоне.
Нет, выставка будет в апреле, но если тебе это интересно, можно все же туда сходить, постоянную экспозицию тоже за один раз не охватишь.
— Это точно.
Тейт Модерн — это огромный музей на берегу Темзы, в котором выставляют только коллекции современного искусства.
Я уже два или три раза ходила туда с тетей Кейт, правда, довольно давно.
— К тому же мне нужно любоваться красивыми вещами, — заметила я. — Они питают мое вдохновение, а мне оно сейчас ой как нужно.
— А мне нужно обо всем с тобой поговорить… Только не так.
Мы молча посмотрели друг на друга… и я согласилась.
Вернувшись, я услышала тихую музыку, доносившуюся из комнаты Ами. Я поднялась, увидела, что дверь приоткрыта, и заглянула внутрь. Лежа на животе на застеленном ковром полу, Ами что-то рисовала.
— Ку-ку.
— Привет, — ответила подруга, не поднимая глаз. — Заходи.
Я сняла туфли и вошла, в очередной раз любуясь уютной обстановкой, которую Ами создала минимальными средствами. Изначально в ее комнате было ковровое покрытие в цветочек, типичной для английских домов крикливой расцветки, которая не нравилась ни самой Ами, ни нам. Ами прикрыла это безобразие большим синим ковром, выторгованным за бесценок на блошином рынке. На светлых бумажных обоях темнели побеги бамбука — Ами сама нарисовала их тушью. На прикроватном столике, рядом с книгами и подставкой с карандашами стояла маленькая деревянная статуэтка Будды. В комнате витал еле уловимый аромат ладана.
— Как дела? — спросила Ами, усаживаясь по-турецки.
Волосы у нее были взъерошены, лицо немного мрачное. Ой, ой.
— Я виделась с Томасом.
— Наконец-то! И что же?
— И… Я не знаю.
Усевшись рядом с подругой, я быстро рассказала ей о нашей с Томасом встрече. Ами вопросительно выгнула бровь:
— Думаешь, он от тебя что-то скрывает?
— Понятия не имею! И в то же время он ничего мне не рассказал. Мы больше не встречаемся.
— Это точно?
— Я не знаю, — повторила я. — У нас какие-то странные отношения.
— Тебе и раньше так казалось…
— Да… В том-то и штука, что я ничего не понимаю. И, что хуже всего, он мне по-прежнему нравится, — грустно призналась я. — Мы встречаемся в ближайшую субботу, пойдем в галерею Тейт Модерн. Как-то так. А у тебя как дела?
— Я начала придумывать флакон для твоих будущих духов! У меня уже нарисовалось несколько вариантов…
Ами показала мне свой блокнот. Я перелистывала страницы, рассматривая эскизы флаконов: круглых, вытянутых, восьмиугольных, квадратных. И последний, в виде кошачьей головы, с крышечкой в форме сердца.
— О, просто прекрасно!
Ами рассмеялась:
— Так и знала, что ты выберешь именно этот.
Охваченная волнением, я рассматривала рисунок. Творить вместе с Ами — это захватывающий процесс, просто потрясающий.
— Теперь не хватает только содержимого! — подытожила я наконец.
— Бросаешь вызов самой себе?
— Забавы ради. Если бы я не выбрала профессию стилиста, то, возможно, попыталась бы стать парфюмером, так что будем учиться создавать ароматы.
Ами тут же сморщила нос и шумно засопела, точно принюхивающийся зверек.
— Вот кстати, чувствую, Чарли с головой погрузился в проект Сиенны! Только о нем и думает. Мы должны были увидеться в полдень, но он отменил встречу.
Так вот почему у Ами такой сердитый вид. Такой поворот дела меня не очень удивил, хоть и не обрадовал.
— Сиенна с ним?
— Чего не знаю, того не знаю. Дома ее нет.
— Думаешь, они вместе?
— Без понятия.
Потом Ами встала и гибко потянулась.
— В любом случае не в нашей власти изменить судьбу. Если что-то должно случиться, оно непременно случится.
— Ты это серьезно? Никогда бы не подумала, что ты такая фаталистка!
Она пожала плечами:
— Как бы то ни было, не думаю, что Чарли легко даст себя окрутить.
— Ты ему доверяешь.
— Да… А еще я верю своему чутью!
Я тоже выпрямила спину. Мы с Томасом договорились встретиться в следующую субботу, в 14:00 в галерее Тейт Модерн. Прислушайся я к своему чутью — не согласилась бы на эту встречу. И какой леший дернул меня согласиться?
— Может, ты и права, — пробормотала я.
— А может, и, нет… Только время даст ответ на этот вопрос.
— Да ты философ!
Ами улыбнулась, и ее глаза превратились в две поблескивающие щелочки. В это мгновение она как никогда стала похожа на героиню манги.
— Я пытаюсь… Точнее, каждый день учусь им быть! Кстати, я что-то проголодалась, — добавила она с несколько деланым оживлением.
Ами по-прежнему хочет сохранить лицо…
— Я тоже!
— Пожалуй, я бы съела тост с апельсиновым джемом.
— А я — омлет с сыром.
Мы спустились в кухню.
И, к своему изумлению, обнаружили там Сиенну: она сидела за столом и потягивала чай.
— Когда ты вернулась? — удивилась Ами. — Мы не слышали, как ты вошла!
— Зато я слышала ваш разговор!
Затем, не говоря ни слова, Сиенна вышла из кухни. Мы проводили ее смущенными взглядами. Потом Ами мне улыбнулась.
— Тебе чай с жасмином или «Лапсанг Сушонг»?