Томас так мне и не ответил, даже смайлик не прислал. Вообще ничего. Молчание. Я ему безразлична? Он меня забыл? Или, еще хуже, он меня презирает? Но почему? Я не сделала ничего постыдного.

Тем не менее по какой-то странной причине после той истории с платьем № 1 я испытывала стыд. Да, я отдавала себе в этом отчет. Мне было стыдно из-за того, что я стала объектом такой злобы и зависти. Почему со мной такое случилось? Что я такого совершила, чтобы настолько кого-то взбесить? Наверное, я чересчур поспешила, решив, что обладаю «талантом» — я специально поставила здесь кавычки, — и, несомненно, чересчур наивно делилась с окружающими своими мечтами?

Как бы то ни было, волею судьбы столкнувшись с Шарлоттой Хогсон, я поняла очень важную вещь: если я хочу стать дизайнером, то должна проявить упорство, приготовиться не только к хорошему, но и к плохому, и любой ценой не дать погаснуть своему «внутреннему огоньку» (как говаривала моя дорогая тетя Кейт), то есть не терять запал и источники вдохновения (к каковым относятся Ди-дон, небо, облака, друзья, музыка, живопись, поэзия). Одно дело — эскизы и модели платьев для кукол, и совсем другое — создание коллекции одежды.

Очевидно, что между первым и вторым пунктами простирается огромный, огромный океан, я же только первокурсница… Но я училась держаться на волнах не захлебываясь.

Ну, во всяком случае, пыталась. После знакомства с Томасом у меня будто выросли крылья. Я чувствовала, что сердце бьется чаще. А вот в январе… Пши-и-ик. Все исчезло. Томас исчез. Нельзя сказать, что он меня предал. Впрочем, не знаю почему, однажды он сделался отстраненным и странным, и такое отношение ранило меня почти так же сильно, как открытая измена. Не люблю неясности. Я даже в одежде не терплю неровно подшитые края платья, предпочитаю ровные, четкие строчки… Некрупные, но четкие.

Предаваясь таким размышлениям, я и вернулась в Академию моды утром в понедельник.

Я шла ко входу в университетский городок Хэмпстеда через площадь Гардения-сквер, чувствуя прилив ностальгии. Именно в «Ки-берконнект» — одном из расположенных рядом с площадью интернет-кафе — я часто встречала Томаса в самом начале нашего знакомства.

Я постаралась выбросить из головы разом нахлынувшие воспоминания и сосредоточиться на том, что ждало меня сегодня: на новом водовороте событий. Сейчас март, а значит, у меня осталось всего три месяца, чтобы доказать: я достойна учиться в Академии моды. Действительно ли я выкладывалась на всю катушку начиная с сентября месяца? Да… И все-таки мне никак не удавалось избавиться от ощущения, что я впустую потратила время после… гибели платья № 1. Пусть я попыталась восполнить утерянное, сшив платье № 2, все равно Шарлотта, одержимая досадой, завистью и еще не знаю чем, наверняка скопировала мои эскизы одежды в стиле бохо-рок.

Эти мысли не давали мне покоя. Честно говоря, я и подумать не могла, что дойдет до такого.

Воровать идеи у других — это полное безумие! Я до сих пор слышала речь — наполовину наставление, наполовину проповедь — мадам Бальмор, директрисы Академии моды, которую она произнесла на открытии февральского дефиле, организованного параллельно с Неделями моды в Париже и Лондоне («настоящими», на которых мы, быть может, представим в один прекрасный день свои творения).

«Творить — значит придумывать несуществующее. Однако все уже было придумано до нас! Мы всего лишь преображаем предыдущие модели. Мы можем вдохновляться античностью и греко-римским стилем, с присущими им изящными драпировками… или эпохой платьев с кринолином и корсетов! От чего мы отказываемся? От копирования. Плагиат, подражание без публичного, открытого объявления об источниках нашего вдохновения — это все равно что воровство. Излишне будет напоминать вам, что воровать могут разве что… птицы! А у тех, кто этого не осознает, куриные мозги, раз он не понимает, что такое поведение очень плохо скажется на вашем образе и вашей репутации…»

За этими словами последовало долгое молчание. Видимо, все соотнесли их с той самой Грейс, которая… Меня заклеймили, налепили ярлык, а ведь в глубине души я не хотела выделяться, мечтала оставаться незамеченной… Теперь это уже невозможно. Более того: это против правил мира моды! «Тебя все-таки заметили, это очень хорошо!» — произнесла мама с изрядной долей иронии. Отец проявил больше скепсиса. Для него, писателя и великого путешественника, а по совместительству затворника, в противоположность матери, ведущей жизнь светской львицы, похоже, противоположности сходятся! — я была жертвой беспричинной злобы, а значит, не должна оставлять случившееся без последствий. Что же до тети Кейт, до сих пор метавшей громы и молнии, то она готова была подать в суд на Бальмор и всю ее клику, если я не получу сатисфакций за понесенный урон. Пришлось запретить ей вмешиваться.

Энджел-аллей: буквально «ангельская аллея». Однако в Академии моды не было ничего ангельского.

Пока я шла по посыпанной гравием дороге, по которой пробегала неоднократно, меня охватило ощущение нетерпеливого ожидания. Я отсутствовала две недели, уехав из Лондона в самый разгар зимы. Теперь же по обеим сторонам аллеи зацвели розовые кусты: их гранатово-красные и солнечно-желтые лепестки были такими яркими, точно нарисованные красками. Я направилась к внушительного вида зданию в викторианском стиле, в котором размещалась академия. Когда осенью я увидела его в первый раз, меня поразила архитектура этого строения из красного кирпича, построенного в XIX веке. После реконструкции к зданию пристроили огромное застекленное крыльцо и внутренний дворик с декоративными деревцами — идеальное место для представлений и дефиле. Если не считать этой современной детали, интерьер академии был выполнен «под старину»: стены обшиты деревянными панелями, паркет, запутанные лестничные переходы, модные фотографии на стенах. В окнах, забранных мелкими квадратами рам, виднелись фигурки, задрапированные тканью, расставленные в различных мастерских и «материалотеке». Я знала это место как свои пять пальцев. Здесь я чувствовала себя как дома.

Нет, вовсе нет. Мне полагалось чувствовать себя здесь как дома. На самом деле я до сих пор здесь чужая.

Расположенная в полуподвальном этаже ступенчатая аудитория номер два уже начинала заполняться народом. Сегодня был понедельник, и по требованию мадам Бальмор здесь собирались студенты первого и четвертого курсов. Предполагалось, что мы имеем право вести дискуссию, получать рекомендации, а также составлять список задач, которые должны решать талантливо, с блеском, бла-бла-бла. Бальмор, покрасившаяся в брюнетку и сделавшая себе такую же прическу, как у знаменитой Анны Винтур из журнала Vogue — каре с густой челкой, — меньшего от нас и не ждала. И мы это знали.

Ровно в 8:48 я скользнула на свободное место в четвертом ряду. А уже в 8:50 подхватилась и сбежала на самый верх, подальше от трех сидевших в серединке девиц, которые только что шеи не сворачивали, рассматривая меня, точно экзотического зверька. Вот они, последствия моей печальной славы, думала я, доставая блокнот и ручку. Я сдержала нестерпимое желание показать девицам язык и тихонько хихикала, представляя их реакцию на такую выходку.

— Здравствуйте, мисс, как у вас дела? — прозвучал женский голос справа от меня.

Повернув голову, я заметила Кару. Рядом с ней сидели Джои и Кетти. Трое моих друзей с третьего курса. Выбеленные волосы Джои торчали во все стороны. Зато немного отросшие волосы Кетти были выкрашены в фиолетовый цвет, и эта новая прическа так отличалась от ее прежней стрижки «под мальчика», что я сначала не узнала приятельницу. Что же касается Кары, то она очень элегантно смотрелась в своем зеленом комбинезоне, co своими рыжими косичками, как у Пеппи Длинныйчулок, и показалась мне немного располневшей.

Она сделала жест — мол, присоединяйся! — но я отказалась. Даже с ними у меня не возникало ни малейшего желания обмениваться фразами вроде: «Привет, как дела? Хорошо провели каникулы?» Обычные, простые, нормальные слова. Вот только в моих глазах ничто уже не было обычно, просто и нормально. Наверное, следовало поддерживать связи, нити завязанных ранее отношений, так резко оборванные. Однако на этот раз дело касалось скорее образа, чем мечтаний. За две недели, проведенные в доме родителей, я много читала о жизни великих кутюрье. Мы, будущие дизайнеры, должны творить образы. Образы мира, людей, силуэтов, стилей, цветов, которые нужно смешивать, умонастроения, которыми можно делиться… или нет. Потому что все это сложно вот так вдруг взять и разделить на части.

Я это прочувствовала на собственной шкуре.

— Грейс! — снова громко прошептала Кара. — Ты злишься?

Тут же несколько студентов повернулись ко мне. О, нет… Только этого не хватало. Я заставила себя улыбнуться.

Создай видимость.

Пора осваивать искусство «держать лицо». Ами в этой игре очень сильна. Как-то раз она мне призналась, что в китайской культуре не принято выказывать уныния, нетерпения или грусти. Например, китайцы ни за что не покажут, что обиделись. Они предпочитают вести себя так, словно все хорошо, дабы не демонстрировать своих недостатков и, как следствие, не стать более уязвимыми.

— Нет, все в порядке! Увидимся в перерыве! — ответила я Каре.

Она подняла руку с оттопыренным большим пальцем в знак одобрения и вновь повернулась к Кетти и Джои. Я находила Кару очень милой, она здорово мне помогла, быть может, чтобы извиниться за свою кузину Ш., кто знает… Ну, вы поняли.

Царивший в аудитории веселый гомон тут же умолк, стоило появиться мадам Бальмор вместе с ее командой преподавателей и художников, среди которых я узнала Стива и Еву, наших наставников из мастерской свободного творчества. Стив совсем недавно закончил учебу и теперь подвизался на полставки в Академии моды, параллельно пытаясь найти работу в какой-нибудь студии дизайна. А еще он как две капли воды походил на Иэна Сомерхолдера! Даже голубые глаза такой же красивой формы… Словом, не одно сердечко разбилось из-за симпатичного преподавателя; вот и Ш. тайно была влюблена в него и ревновала по причине его чрезмерного (как ей казалось) внимания ко мне. Что касается Евы, то она собиралась создать собственное модное агентство в Испании или Италии. Ей хотелось жить там, где много солнца.

— Молодые люди и девушки, добрый день и добро пожаловать! Начавшийся второй триместр будет богат различными мероприятиями! — с места в карьер объявила мадам Бальмор. — Перехожу сразу к делу: действительно, мы собираемся предложить вам первоклассный проект. Я говорю «первоклассный», потому что он вдохновит вас на новые свершения и…

Верная своим привычкам, директриса пустилась в долгие отвлеченные рассуждения, очевидно, полагая, что «переходит сразу к делу». Я огляделась вокруг. Скольких еще раздражает эта манера Бальмор обращаться к нам так напыщенно? Сегодня директриса была затянута в ярко-красный брючный костюм, ногти ее горели такой же огненной киноварью — похоже, она решила предстать в образе а-ля Ив Сен-Лоран. Директриса, как обычно, вещала с уверенным видом, но в ее облике проскальзывала какая-то неестественность: преувеличенно бодрый тон, почти мужская манера речи, резко контрастирующая с чисто женскими атрибутами — украшениями, маникюром, шпильками… И в то же время во всем ее существе не было ничего женственного. Правда, забавно? Мне пришлось с ней столкнуться, когда я распутывала козни приснопоминаемой HL, и я до сих пор помню смущение, охватившее меня во время посещения директорского кабинета. Тогда мадам Бальмор и так и этак расспрашивала меня, пытаясь выяснить, нет ли моей вины в случившемся. И, кажется, с неохотой признала очевидное: моей вины нет.

— …и для этого конкурса, который пройдет во время чудесных королевских скачек в Аскоте[6] в июне, а именно пятого июня. Вам придется работать в паре с кем-то. Вы можете выбрать партнера заранее, исходя из своих симпатий и профессионального уровня: к участию в конкурсе допускаются все студенты, от первого до четвертого курсов и…

Что? Конкурс? Во время королевских скачек в Аскоте? Знаменитые скачки в Аскоте, на которых выставляют самых лучших лошадей? На которых присутствует королевская семья?

Я поспешно сконцентрировалась на объяснениях мадам Бальмор. Да, я верно расслышала.

Академия моды организует невероятное мероприятие в Аскоте! Этот городок, расположенный к западу от Лондона, объясняла Бальмор, известен благодаря конным соревнованиям, а также знаменитостям, посещающим оные соревнования в разгар сезона. Сливки английского общества… Между прочим.

Меня охватила дрожь предвкушения. Позабыв о самокопании, коему предавалась все утро, я, стараясь не упустить ни слова, слушала правила. Каждая команда представляет модель из разряда «весна-лето», а также подходящие к ней аксессуары. Дефиле будет проходить в Аскоте, в зале приемов ресторана «Маунти Инн», с 14:00 до 18:00. Будет три награды (первая, вторая и третья), какие именно — пока не решено, но наверняка будут публикации в прессе, приз…

Студенты наперебой принялись задавать вопросы. Да, отныне и впредь мы можем готовить пригласительные карточки, а также плакаты и формуляры, дабы представить наши будущие шедевры… если только мы настроены решительно. Мы не должны ставить телегу впереди лошади… то есть одноконную повозку, ха, ха, ха! Нет, мы не будем обедать в этом ресторане, у нас будет право взять поднос с едой в столовой академии, не раскатывайте губу, пожалуйста! Да, нам придется одеться элегантно, в Аскоте разные дресс-коды для тех, кто находится снаружи и внутри ипподрома, уточнила мадам Бальмор. Нам следует навести справки, если мы не хотим оказаться дисквалифицированными! Да, в наших же интересах организоваться в команды уже сейчас и как можно скорее приступить к работе. Нет, нам не сократят количество учебных часов, зато мы сможем использовать для подготовки к конкурсу занятия в мастерской шитья — с согласия наших наставников. Да, мы можем попросить о помощи манекенщицу или манекенщика, ведь Академия моды сотрудничает с Оксфордской школой топ-моделей.

Студенты возбужденно перешептывались. Проект понравился всем, это очевидно. Представить свою работу в Аскоте — это редкий подарок, шанс оказаться замеченным. Ибо мадам Бальмор и ее замечательная команда привлекут журналистов из прессы и с телевидения, а также пригласят знаменитостей и своих выдающихся знакомых. Действительно, в разгар сезона конных соревнований городок Аскот точно магнитом притягивает огромное количество популярных медиаперсон.

— Другой, не менее значительный проект, это ваша практика! — торжественно продолжала мадам Бальмор. — Напоминаю, что вы должны найти место, в котором до начала июня пройдете недельную практику. Мой секретариат может предложить вам несколько адресов, но, само собой разумеется, на всех их не хватит. Так что можете садиться на телефон или положиться на свои ноги, привлечь знакомства… Цель этой стажировки — дать вам возможность наблюдать за работой профессионалов: студии дизайна, дома мод, выставочные залы или открытия коллекций перед презентациями в бутиках домов мод. Выбор возможностей огромен! Словом, имя Академии моды — это волшебное слово, «сезам, откройся». Наверняка вам окажут радушный прием, ввиду того что вы не будете требовать материального вознаграждения за труды. Впрочем, порой стажерам по окончании практики дарят подарки!

По аудитории прокатилось одобрительное «Ах!».

— Госпожа Ланглей, мой секретарь, хранит у себя список организаций, сотрудничающих с нами в этом вопросе, — продолжала мадам Бальмор. — Однако если в ходе поисков у вас возникнут трудности, сообщите ей об этом. Есть вопросы?

Вопросы были. Народ вдруг поуспокоился. Несомненно, мысль о том, чтобы приступить непосредственно к работе, несколько давила на студентов. Я подумала — наверное, тут я была не одинока, — что не имею ни малейшего понятия, где бы мне пройти практику. Пожалуй, я могла бы спросить совета у тети или у матери, но я немедленно отказалась от этой идеи. Я хотела пробиться сама.

В перерыве ко мне подбежала Кара, глаза у нее так и горели.

— Ну что?

Она звонко чмокнула меня в щеку.

— Это очень хорошо… Мы станем знаменитыми! — воскликнула она.

— Если мы выиграем.

— Мы? Хочешь, чтобы мы работали вместе?

— Вместе? Ты и я?

Вообще-то я сказала «мы», не подумав.

— Естественно! Ты придумаешь низ, а я — верх! Шляпы — мой конек. Умопомрачительная шляпка с широкими полями, на которых вышиты кошки… Или лошадки, — добавила она с энтузиазмом.

— И платье, в котором можно кататься в женском седле, золотистое, как лошадь паломино…

Кара вопросительно взглянула на меня:

— Паломино? Это как?

— Светло-золотистая, с более светлыми, почти белыми разводами… Это великолепно, — мечтательно добавила я, представляя, как чистокровная лошадка масти паломино мчится галопом, а ее грива цвета меда развевается и искрится в солнечных лучах.

— Ух ты! С головным убором в кремовых и изумрудных тонах, украшенным кружевной вуалькой, которая сделает всадницу прелестной и загадочной… Это будет божественно!

— Да, если…

Я прикусила язык. Ну вот, едва выйдя из аудитории, мы с бухты-барахты принялись планировать работу, будто уже стали командой.

— Если мы будем работать вместе…

— Ты не хочешь? — спросила Кара.

Ее лицо помрачнело.

— Ты все-таки обиделась на меня? Из-за того…

— Нет, прошу, не произноси ее имени, — перебила я.

Мы уже подходили к лестнице. У нас осталось всего пять минут на то, чтобы добраться до зала на третьем этаже, в котором господин Деви проводил занятия по социологии моды. Влившись в толпу торопящихся студентов, мы бодрой рысцой взбежали вверх по ступеням. Шум стоял невообразимый. Вот уж действительно, гудящий пчелиный улей!

— Если ты предпочитаешь выбрать кого-то другого — никаких проблем, — добавила Кара, когда мы подошли к коридору, украшенному плакатами, на которых красовались творения Ива Сен-Лорана, Лагерфельда, Баленсиаги и Шанель.

Я быстро посмотрела на приятельницу. Задумчиво улыбаясь, она рассматривала фотографии на стенах. В ее взгляде читались восхищение пополам с вызовом. Она тоже ищет образ. Наверное, осознание этого окончательно помогло мне определиться. Кара помогла мне в январе, когда я трудилась над платьем № 2, так ведь? Я могу ей доверять.

— Хорошо.

— Хорошо?

Кара моментально повеселела, протянула открытую ладонь, и мы ударили по рукам, точно двое мальчишек.

— Отлично!

— Да, отлично. Только с одним условием: мы не будем говорить о Шарлотте.

Кара подняла руку, точно говоря: «Клянусь не говорить», и мы вошли в аудиторию господина Деви. Сам преподаватель уже пришел, вносил какие-то исправления в свои записи. Из-за седой, растрепанной гривы волос он походил на Эйнштейна. Да и характер у господина Деви такой же живой, как у знаменитого ученого: стоило ему заговорить, и мы умолкали, восторженно внимая каждому слову. Сегодня преподаватель рассказывал нам о великом итальянском дизайнере Эльзе Скиапарелли, по прозвищу Скиап, которая прославилась в Париже, а потом и во всем мире после 1934 года, дружила с Сальвадором Дали и Жаном Кокто. Скиап и множество ее дерзких творений: эксцентричные шляпы, «шокирующий розовый цвет», перчатки, снабженные когтями… Сидевшая рядом Кара улыбнулась мне и прошептала:

— Перчатки мы тоже сделаем?

— Да. Только без когтей, лошади их не любят.

* * *

В гостиной уже был накрыт стол: положенная на козлы доска, накрытая ярко-красной бумажной скатертью. Это Ами выбирала. В Азии красный — цвет счастья, а ей хотелось, чтобы сегодняшний ужин стал источником радости и уюта для всех нас: Сиенны и Люка, Чарли и ее самой, Кары и меня.

Томас так мне и не ответил… В противном случае его тоже пригласили бы. Ну, хватит об этом.

В понедельник вечером, возвращаясь с занятий, я объявила друзьям важную новость: мы с Карой будем участвовать в большом конкурсе, который пройдет во время королевских скачек в Аскоте; мы создадим потрясающий наряд — платье, шляпу и перчатки, не хватает только обуви, но мы что-нибудь придумаем. Ботиночки на тонких каблуках? Балетки? У нас еще есть время, чтобы подумать об этом, хотя решать нужно быстро, потому что длина подола зависит от того, что надето на ногах! Я так восторженно расписывала проект, что Сиенна немедленно предложила быть нашей манекенщицей, а также свести нас со своими друзьями, у которых можно одолжить подходящую обувь. Лучше и быть не может! Я очень быстро забыла о Ш. и, возможно, даже о Т. Наверное, действительно пора перевернуть эту страницу моей жизни!

Однако в понедельник днем, после трех часов лекций и четырех часов работы в мастерской (время в мастерской прошло под лозунгом «Подготовка к Аскоту»), я устала…

И слегка приуныла, потому что найти место прохождения практики оказалось сложнее, чем обещала мадам Бальмор. Ну, разумеется. Иначе это было бы слишком легкой задачкой! Ами слышала, как я звоню в «Лин энд Джош», дом моды, расположенный на Слоун-стрит, — их телефон я узнала, заглянув в знаменитую папочку, хранящуюся в секретариате Академии. Мне ответила секретарша, некая мадам Фияль. Начальственным тоном она поинтересовалась, есть ли у меня диплом, просеяла через мелкое сито мои мотивации и потребовала, чтобы я доставила ей справку с места работы, которого у меня не имеется. В противном случае она не сможет рассмотреть мою кандидатуру на место стажера. Очень справедливо, да? Я с трудом поборола желание нагрубить и бросить трубку.

— Порядок, порядок… Р-р-р! Кажется, других слов эта добрая женщина вообще не знает! Видите-ли-мадемуазель-та-ков-по-ря-док!

Я скопировала противный тон вредной секретарши, несомненно, наслаждавшейся властью над несчастными соискателями. Откуда я, студентка первого года обучения, возьму справку с места работы? Правда, я целых две недели работала помощницей аниматора в развлекательном центре, когда у нас были пасхальные каникулы в прошлом году. Заработала я тогда не много: общение и умение развлекать — не мой конек. Ну, я хотя бы попыталась…

В любом случае, договориться с упомянутой мадам Фияль я не сумела. Не знаю почему, но я всегда теряюсь, когда мне устраивают такие вот допросы… и чувствую себя полным ничтожеством. Поэтому я заупрямилась, а она оседлала своего любимого конька и все повторяла: «Видите ли, мадемуазель, таков порядок!» Потом попросила прислать ей все мои справки и документы до моей встречи с ее начальницей, которая состоится на следующей неделе, в среду, 8 марта, в 9:30 утра. Чтобы пойти туда, мне придется прогулять занятия. «Ничего не поделаешь, это же вам нужно», — заметила секретарша и повесила трубку. Так что теперь мне еще предстояло собирать документы, а ведь я и так с головой ушла в создание платья № 3, и с этим тоже нельзя тянуть. Вынужденная спешка нервировала и расстраивала меня, а ведь я так мечтала, что буду спокойно проходить практику в каком-нибудь интересном месте…

— Если тебе это не по душе, не ходи! — заметила Ами. — Ты ведь наверняка можешь найти что-то другое, правда?

— Не знаю.

И я принялась грызть ноготь на безымянном пальце, на котором когда-то носила хорошенькое черно-красное колечко из эпоксидной смолы, подаренное Питером, моей первой любовью — и первым в моей жизни предателем.

— Так, пробил час отдыха! Сегодня вечером еду готовлю я, — предложила Ами. — Вы любите острую или не очень острую пищу?

Последовал единодушный ответ: «Не очень!» Потом мы с Сиенной отправились за покупками в индийский бакалейный магазинчик, в котором продавались все необходимые ингредиенты: рисовые лепешки, соевый соус, вермишель, ростки бамбука, мята, грибы, морковь, перец, лук, креветки. Все вегетарианское, так как Ами отказалась от покупки дрянной курицы — для приготовления рагу: жареных овощей, которые она заворачивала в лепешки из рисовой муки. Сиенна хотела помочь с готовкой, но Ами отказалась. В прошлый раз она приготовила традиционное блюдо Йоркшира, своей родины, а я баловала подруг исконно французскими кушаньями. Дело в шляпе!

Перед ужином я хорошенько вымылась в душе; смотрела, как вода, закручиваясь воронкой, уходит в слив, представляла, что это исчезают мои тревоги (Ш., Т., практика).

Прощайте! Однако раздражение вернулось, когда я взялась сушить волосы, слишком длинные и густые. Я возилась с ними минут десять, не меньше. Да уж, по сравнению с Си-енной, щеголявшей новой, стильной короткой стрижкой, и Ами, которая всегда подстрижена коротко, но недавно покрасилась, так что ее шевелюра приобрела рыжеватый оттенок, у меня был вид… Никакой. В сентябре мои волосы благодаря градуированной стрижке выглядели аккуратно, но с тех пор они успели отрасти, превратившись в бесформенную массу.

Так что я действовала решительно. Взяла маникюрные ножницы и подровняла челку, стараясь подстригать пряди неравномерно. Потом взялась за гель, чтобы придать прическе объем. Результат показался мне приемлемым, лицо стало более открытым. А что посередине образовалась дыра — так это не страшно!

Вернувшись в комнату, я надела пару черных легинсов и широкую зеленую футболку. Потом села на пол и повторила несколько движений из йоги, как учила меня Ами. Подняв ноги, я сделала глубокий вдох, так чтобы живот раздулся, и на выдохе опустила ноги… И подпрыгнула, когда вошедшая в ванную Сиенна завопила:

— Это что за ужас в умывальнике? Паук? А-а-а-а! Фу!

Паук? Нет, это конечно же мои волосы, облепившие раковину. Я их не убрала! Ой-ой-ой. Я резко выпрямилась и как ошпаренная помчалась в ванную, проскочив мимо Сиенны, — та, завернутая в белое кимоно с рисунком из роз, наморщив носик, рассматривала налипшее на стенки раковины безобразие.

— Извини…

Поспешно собрав волосы, я выбросила их в мусорку.

— Ну вот, все чисто!

Под ясным взглядом Сиенны я замерла. На несколько мгновений у нее сделался такой суровый вид! Потом она смягчилась и снисходительно улыбнулась:

— Опять ты… Ну ладно, мне нужно принять ванну, пока не пришел Люк!

— Я купила новую пену для ванны, с миндалем, она очень приятно пахнет. Если хочешь попробовать…

— Спасибо, у меня своя, с ароматом ванили, — ответила Сиенна. — Но все равно спасибо.

Фух! Опять едва не испортила отношения с подружкой!

Возвращаясь в свою комнату, я уловила доносящиеся снизу аппетитные ароматы. Кажется, перец, тушенный с луком, и еще какие-то непонятные, но пленительные запахи. У меня буквально слюнки потекли. Прости, йога, в другой раз! Подхватив на руки Дидона, я спустилась в кухню. Ами, мурлыча что-то себе под нос, заворачивала в рисовое тесто овощи, ростки сои, креветки, листья салата и мяту.

— Ням-ням!

Подруга улыбнулась мне, и я тут же позабыла о своей оплошности, свидетельницей которой стала Сиенна. Я всю жизнь прожила с родителями, в собственной комнате, и теперь мне было очень непросто приспособиться к совместному проживанию с соседками. Моя «Домашняя академия»! За прошедшие полгода я обнаружила у себя множество дурных привычек и потихоньку училась с ними бороться.

Я убирала со стола и систематически мыла свою посуду, а иногда — и посуду соседок (может, я чувствовала свою вину за тот неприятный инцидент в самом начале нашего знакомства, когда выяснилось, что здесь никто не будет мыть после меня тарелки?). Я больше не забывала, что раз в три недели наступает моя очередь пылесосить, так как на перекидном календаре в кухне стояла соответствующая пометка (потрясающая организованность!). Я больше не стирала в машинке вещи, которые нельзя стирать вместе (памятуя о несчастье, постигшем мой любимый свитер, который я постирала при температуре 60 ºС. После стирки он так сел, что годился разве что для новорожденного). Я бдительно следила за тем, чтобы на диване не оставалось кошачьей шерсти (Сиенна терпеть не могла такого беспорядка).

Люк и Чарли пришли почти одновременно, потом явилась Кара, принарядившаяся в новый комбинезон в зеленую и белую полоску. Наверное, у нее их штук десять висит в шкафу, не меньше! Комбинезоны и кроссовки — вот ее любимый стиль, рэп-сода. Сегодня она подвела верхние веки карандашом, подчеркнув свои сине-зеленые глаза; волосы она в кои-то веки распустила, и они лежали красивыми волнами (завились, потому что весь день были заплетены в косички).

— Чем это так вкусно пахнет? О, какая ты красивая! — объявила она, увидев Сиенну.

— Спасибо…

И Сиенна обняла Люка. Она нарядилась в одно из своих многочисленных облегающих платьев из мягкого хлопка, сиреневое, с бирюзовой отделкой на корсаже и туфли без задников на прозрачной подошве… Она выглядела просто божественно. Высокая, стройная, грациозная. По сравнению с ней мы, наверное, смотрелись… незначительно. Я заметила, что Чарли, по уши влюбленный в Ами и не отходивший от нее ни на шаг, нет-нет да и переводил взгляд на Сиенну. И Ами не могла этого не видеть.

За ужином невероятно вкусным, питательным, изысканным! Спасибо Ами! — мы с Карой говорили о своем проекте. А Сиенна, съев свою порцию китайского рагу, вдруг заявила:

— Может, мне не ограничиваться ролью простой манекенщицы, вынужденной во всем себе отказывать? К тому же я так мало зарабатываю, что придется искать другую работу. Не создать ли мне собственное агентство?

Люк не отрываясь смотрел на Сиенну и за весь ужин едва попробовал приготовленные Ами блюда, но тут очнулся и вытаращил глаза.

— Какая жалость…

— Жалость в том, что я не могу каждый день есть досыта! Если я потолстею с тридцать четвертого размера до тридцать шестого, а то и до тридцать восьмого — это будет расценено как позор, понимаете? — произнесла Сиенна, ни к кому конкретно не обращаясь. — В конце концов, я уже не уверена, действительно ли это мое призвание.

— «Это»? Ты имеешь в виду дефиле? — спросил Люк.

— Именно.

— Но ведь ты такая красивая, малышка моя.

«Малышка»? Это прозвище еще глупее, чем «душечка» Райана! Особенно учитывая рост Сиенны. Она поморщилась, и я это заметила, да и Ами тоже. Сиенна увидела, что от нас не укрылась ее гримаска… И тут меня вдруг поразило, насколько Люк, высокий блондин с типично скандинавскими чертами лица, похож на бывшего парня Сиенны! В чем же заключается это сходство? Уж точно не внешнее — Райан зеленоглазый брюнет, да и образ жизни у них разный. Люк изучает филологию, играет на саксофоне, а по выходным работает в художественной галерее Камден-таун. Вот совпадение: в том же самом квартале живет и фотограф Райан. Что еще между ними общего?

— Красота в глазах смотрящего, — непринужденно ответила Сиенна. — Слышал такое высказывание?

Люк как-то странно улыбнулся.

— «Даже если вы не видите красоту глазами, это не значит, что картина плоха. Плохи ваши глаза» — как написал великий, невероятный поэт Жак Превер. Ну да, красота субъективна, но… Ты объективно прекрасна! Не делай вид, что не знаешь этого, мы тебе не поверим.

Я вдруг поняла, в чем дело. Как и Райан, Люк производил впечатление этакого умника. Он излучал неприятную самоуверенность, вворачивая выражения типа «объективно прекрасна»… точно заправский соблазнитель. Та же манера держаться чуть отстраненно, типа «я-парю-над-вами-и-весь-мир-принад-лежит-мне»… Выходит, Сиенна, разочаровавшись в Райане, быстро нашла себе парня, казавшегося продолжением ее бывшего парня. Вот почему она не слишком убивалась после расставания с Райаном!

— Это и есть та блестящая идея, о которой ты недавно говорила? — спросила я.

Она кивнула.

— И как же ты рассчитываешь создать собственное агентство? — спросила Ами. — Для этого нужны деньги.

— Ах, это определенно будет первостепенная проблема. Но я пока что только размышляю над общей концепцией, потому что в этом агентстве не будет моделей со стандартным тридцать четвертым размером! — уточнила Сиенна, обводя нас горящим взглядом. — Мне очень хочется специализироваться на…

— На толстушках? — пошутил Люк.

Сиенна возвела глаза к потолку:

— Ах, как смешно. Физиологическая норма — это тридцать восьмой — сороковой размеры, женщины таких размеров вовсе не толстые. Тебе, мой дорогой, нужно пересмотреть свои критерии красоты.

— Не сердись, моя малышка, я…

— И не называй меня «малышкой»! Терпеть этого не могу.

Мы с Ами быстро переглянулись. Ух ты. Где-то мы уже видели подобную сцену… когда Сиенна еще встречалась с Райаном.

Очевидно, Сиенне тоже пришла в голову такая мысль, потому что в ее улыбке явно читалась досада. Кем-кем, а дурочкой она точно не была.

— Если тебе нужны деньги на создание проекта, я знаю отличный способ их раздобыть, — вмешался Чарли.

Все взоры обратились к нему.

— Долевое финансирование, или крауд-фандинг, — продолжал он спокойно. — Это в наше время обычное дело. Заходишь на специальный сайт в Интернете и бросаешь клич, просишь пожертвовать тебе энную сумму. Если хочешь, могу помочь, в компьютерах я неплохо разбираюсь.

Ами с удивлением смотрела на своего парня.

— Но не в моде!

— Да, верно. Вовсе не разбираюсь. Впрочем, для подобных исследований нужно, во-первых, просто правильно задать поиск, — признал Чарли. — А во-вторых, нужна Web 2.0.

— Что такое Web 2.0? — с интересом спросила Сиенна.

Чарли снял очки и несколько секунд раздумывал. Несомненно, пытался подобрать слова попроще, понятные для нас, простых смертных.

— В общем, самое простое определение…

Бинго!

— …это совокупность методов и средств, которые позволяют пользователям Интернета обмениваться информацией, даже если они не владеют мультимедиапрограммами…

Чарли продолжал объяснять, а Сиенна взирала на него с искренним восхищением.

— Да ты и впрямь в этом разбираешься! Вот если бы ты нашел время и помог мне создать сайт…

— Специальную страничку в Интернете, — уточнил Чарли, явно польщенный. — Без проблем, можешь на меня рассчитывать. Когда начнем?

Быстро взглянув на Ами, я заметила, что она помрачнела. Очевидно, перспектива подобного сотрудничества Чарли и Сиенны ее не радовала. Не трудно догадаться, почему! Она боялась потерять парня.

* * *

Позднее вечером, вытянувшись на кровати, я открыла блокнот и написала несколько строк. Просто мысли, пришедшие мне в голову, даже перечитывать не стала. Это принесло облегчение, а потом, рано или поздно я перечитаю написанное, и, возможно, это станет источником вдохновения. Вот что я написала:

Может, Томас сменил номер телефона?