С понедельника я села на диету. Почему понадобилось ждать еще три дня, спросите вы? Ответ прост: мне нужно было примириться с цифрой, которую показывали весы: 59. Все-таки почти четыре лишних килограмма!

Итак, я мало-помалу осознавала свою проблему. Потом Томас прислал мне эсэмэс, чтобы договориться о встрече в конце недели. Можно пойти погулять, если будет хорошая погода.

Признаюсь, Максим тут же вылетел у меня из головы.

Сначала я хотела отказаться от этой встречи, потому что была в плохой форме. Промучившись полдня, я все же написала: «О'кей хх»… а потом — оп-ля! Уже ничего не имело значения, кроме восстановления наших с Томасом отношений, которые я уже начала считать разорванными. Я постановила, что день чудесный, хотя шел дождь, что я в хорошей форме, уверена в себе…

И буду худеть. Никаких полумер, Грейс! Прощайте, шоколадные бисквиты, жирные йогурты, тосты с сыром чеддер, конфеты и прочие привычные лакомства! Здравствуйте, зелень, отваренный на пару рис маленькими порциями, фруктовое пюре и нежирная ветчина… Какова моя цель? Похудеть на три килограмма к началу июня и сбросить килограмм уже к воскресенью.

Честно говоря, моя фигура… Посмотревшись в зеркало в ванной — зеркало на моем туалетном столике предало меня, в нем я казалась тоньше, чем на самом деле, — я показалась себе жиртресткой: талия округлилась, на животе нарос сантиметровый слой целлюлита… Караул! Как же я просмотрела такой кошмар?! Тоненький, довольно язвительный внутренний голос сказал: ага! Не это ли причина того, что Томас, подкошенный пневмонией (а также девицей, которую я называла про себя «Снова она»), потерял ко мне интерес? До сих пор я считала себя достаточно привлекательной. Фатальная ошибка. Требовалось срочно принимать меры, и, выбирая между йогой и бегом, я сделала выбор в пользу бега вместе с Сменной, одобрившей мой выбор. До сих пор она не решалась что-то мне говорить, но теперь заметила, что моя страсть к вкусняшкам не довела меня до добра.

— Дело не в том, что ты совершила страшную ошибку. Дело в том, что обжорство может сделать нас страшными! — пошутила она, пока мы бежали по Хэмпстед-парку.

Во время трех первых пробежек я ужасно уставала и пыхтела, точно жирный морской котик. Знаю, сравнение кажется неподходящим, но Сиенне — подкованной бегунье, поставившей на свой смартфон специальное приложение, фиксирующее «сердечный ритм, длительность нагрузки, коэффициент массы тела» — приходилось прыгать на месте, поджидая, пока я до нее доползу. Наконец я втянулась, вдохновленная будущей встречей с Томасом, которая неотвратимо приближалась, и смогла пробежать пять километров в нормальном темпе, не останавливаясь. Победа!

Двойная победа: я быстро похудела на килограмм и теперь, страшась набрать его снова, не покупала соблазнительные продукты питания, а открывая холодильник, старалась не смотреть на полку Ами. Полка эта ломилась от вкусностей, какая пытка.

Теперь-то я понимала, почему Сиенна была так недовольна, когда мы начали жить под одной крышей! Ами ест все, что душе угодно, не занимаясь никаким спортом, если не считать йогу — ведь йога это не спорт, а дисциплина положений тела и дыхания! — так что она, очевидно, генетически предрасположена к худобе. Такой физиологии завидуют все девушки, призналась я в среду вечером, когда мы с Карой и Сиенной восхищались афишей, сделанной Ами для дефиле в Аскоте. Распечатывать ее Ами пока не стала, рассудив, что мы можем захотеть что-то изменить. Все равно экран ее монитора достаточно широк, и мы прекрасно все рассмотрели.

На кремово-белом фоне застыла нарисованная карандашом изящная женская фигура в нашем золотистом платье — фотография, вставленная в графический редактор. Женское лицо, повернутое в профиль, было наполовину скрыто кремовой шляпой с вуалью. Вверху готическими буквами, вписанными в полукруг, было выведено: «Паломино». Внизу стояли наши с Карой имена, а еще ниже: «Конкурс Академии моды, Аскот, июнь 2014».

— Смотрится очень элегантно, высший класс. Оно такое классное, наше «Паломино»… Да, просто отпад. Но предназначено вовсе не для полных девушек, — призналась я.

— Слушай, хватит зацикливаться на своем весе! — запротестовала Ами. — Что на тебя нашло? Пытаешься копировать Сиенну, что ли?

— Прежнюю Сиенну… Потому что Сиенна нынешняя ни в чем себе не отказывает, — сказала я.

— Да, но я не набиваю рот всем подряд круглые сутки, — возразила Сиенна. — Я все-таки манекенщица. Даже если я буду проводить дефиле, привлекая полненьких моделей вместо «девочек-веточек», я не могу забывать о главном правиле красоты: подтянутая фигура — залог успеха! Так что осторожно…

Я улыбнулась.

— Одна женщина говорила мне почти то же самое: моя мама.

— Это же ее профессия, разве нет? — заметила Кара, не отводя глаз от экрана.

Из всех нас только Кара действительно страдала от избыточного веса, и она единственная ничего не сказала о моем внезапном увлечении диетами.

— Браво, Ами. Мне безумно нравится твоя афиша, — объявила она. — Спасибо!

— Мне тоже очень нравится, — добавила я. — Не хватает только одной вещи…

Все посмотрели на меня.

— Твоей подписи «А. В.»!

Ами улыбнулась.

— Не волнуйся, подпись я поставлю перед В.А.Т.[36] Кстати говоря…

Ами рассказала нам о своей практике в журнале Stories to be eaten, который ее просто покорил. Она проведет там две недели по согласованию с основным местом учебы.

— Я присутствую на утреннем собрании редакции, потом работаю вместе с рисовальщиками, это так здорово! — добавила она с энтузиазмом. — Сейчас у нас там настоящий мозговой штурм: нужно придумать обложку для июньского номера… Все без конца выдвигают какие-то идеи, которые записываются на большой доске и…

— Выдвигать идеи рисунков? — повторила Кара. — Как это?

У Ами заблестели глаза:

— Ну, я рисую наскоро или делаю наброски!

— Но ведь ты горбатишься там за здорово живешь, — заметила Сиенна.

На лице Ами отразилось удивление:

— Это как?

— Тебе не платят, верно?

— Нет. Практикантам обычно не платят. Тебе же тоже не платили, да? — спросила у меня Ами.

Я покачала головой:

— Ни копейки. Но это было оговорено. Зато в качестве компенсации Эмили-Энн пообещала, если сможет, приехать в Аскот и присутствовать на конкурсе! Для нас это было бы очень важно.

Сиенна кивнула.

— Конечно. С ней нужно поддерживать контакт. Знакомства в нашей профессии очень важны. Все же деньги — нерв войны.

Мысль вполне в духе Сиенны. В отличие от нас с Ами ей приходилось зарабатывать себе на жизнь.

— О, раз уж речь зашла о деньгах! — продолжала Сиенна оживленно. — Ами, зайди, пожалуйста, на мой сайт. Не в блог, а на сайт. Хочу вам показать, сколько мне пожертвовали. Вчера вечером я зашла на сайт и подумала, что у меня галлюцинации, когда увидела сумму. Больше трех тысяч фунтов стерлингов! Мы поставили цель собрать десять тысяч фунтов стерлингов до конца августа, потому что нужно было установить дату окончания сбора средств. Ами, darling, твой Чарли подал мне гениальную идею.

Мне очень понравилось это маленькое притяжательное местоимение… И, держу пари, Ами тоже.

Открыв новое окошко, Ами перешла на сайт Мaddy-Walker-Agency.crownd.net.

— Странно: совершенно незнакомые люди переводят тебе деньги…

— Потому что они войдут в долю, когда мой проект принесет прибыль, — пояснила Сиенна. — И потом, я не абы кто! На моем сайте есть ссылка на мой блог о манекенщицах, мое портфолио и отсылка к Tendance.fr благодаря мадам де Сталь…

Она радостно мне улыбнулась.

— Взяткополучательница[37], — пробормотала Ами.

— Моя мать не берет никаких взяток! — возмущенно воскликнула я.

— Я такого никогда не говорила! — ахнула Сиенна.

— Странно… Смотрите! — сказала Ами, не обращая внимания на мои слова.

На экране ее компьютера светилась белая страница, на которой было написано, что данный интернет-адрес больше не существует.

— Неверный интернет-адрес, — прочитала Сиенна вслух. — Ты, наверное, где-то ошиблась, попробуй еще раз.

Однако мы все почувствовали в ее голосе тревогу. А в следующие несколько секунд эта тревога лишь усилилась: искомая страница больше не существовала.

Несколько секунд Сиенна молчала, нахмурив брови.

— Это какой-то страшный баг. Я звоню Чарли, — решила она, хватая свой мобильный. — Не может же все вот так исчезнуть!

— Со всеми перечисленными на твой счет суммами, — поддакнула Кара.

— На специальный счет, — уточнила Сиенна, набирая номер Чарли. — Черт возьми, что за бред! И почему твой парень не отвечает? Почему? — повторила она, повышая голос. — Выходит, на него никогда нельзя положиться?

Быстро взглянув на Ами, я увидела, что она недовольно поморщилась. Однако ответила спокойно:

— Не паникуй! Наверное, Чарли на занятиях, он перезвонит тебе позже.

— Позже? Когда будет уже слишком поздно, ты хочешь сказать? Возможно, кто-то уже все украл!

— Да нет же, ты сама сказала, это наверняка просто баг, и Чарли асе исправит! — заверила я подругу, надеясь, что так оно и есть.

Сиенна пристально посмотрела на меня, вид у нее был недоверчивый.

— Надеюсь, так оно и будет…

Она встала, и несколько секунд спустя мы услышали, как хлопнула дверь ее комнаты. Мы с Карой и Ами быстро переглянулись. Мы действительно сочувствовали подруге. Все непременно наладится! У всякой проблемы есть решение, ведь сама Сиенна постоянно это повторяет!

В эту секунду мой телефон завибрировал.

«По мнению мисс ВМ, Аскот ей подходит?»

Я улыбнулась. Максим объявился снова… И эсэмэски он пишет забавные. Вот только сейчас неподходящее время.

«Нет, мисс ВМ еще не знает, подходит ли ей Ас…» — начала я, но закончить не успела. Дом содрогнулся от пронзительного вопля. Крика ярости.

— По крайней мере, Сиенна не держит все в себе, — заметила Кара немного насмешливо.

— Похоже, она вне себя, — кивнула я, подхватывая на руки Дидона.

Мой кот примчался в гостиную на полусогнутых лапах, вытаращив глаза от испуга. Из-за… завываний Сиенны.

— Представьте, что будет, если она потеряла все переведенные ей деньги!

— Возможно, ее интернет-сайт взломали хакеры, — добавила Ами. — Не доверяю я подобным штукам.

— Иногда это работает… Но всегда есть риск все потерять, — согласилась Кара. — Иногда случаются кражи.

Ами поморщилась и оставила сообщение на автоответчике Чарли, попросив его отреагировать как можно скорее.

Полностью поглощенная новой проблемой, я отправила недописанное сообщение для Максима в папку «Черновики», а потом забыла о нем. Кара, Ами и я по очереди пытались зайти на сайт Сиенны… Безрезультатно. Каждый раз выскакивала та же самая табличка: «Неверный интернет-адрес».

* * *

Намеченную на четверг примерку с участием Сиенны мы отменили, решив провести ее позже, не уточняя, когда именно. Чарли не сумел устранить проблему, в результате Сиенна пришла в крайнее волнение и объявила, что на неопределенный срок становится нетрудоспособной. Впрочем, она по-прежнему ходила на работу в салон тети Кейт, неизменно сохраняя мрачное выражение лица, а дома и рта не открывала. Мы с Ами быстро поняли, что лучше ее пока не трогать.

Я начала нервничать. Мы с Карой рассчитывали на Сиенну. А вдруг из-за всего случившегося — вот же невезение! — Сиенна нас подведет? Кто будет демонстрировать наше платье? «Паломино» шилось по меркам Сиенны. Если наша манекенщица не явится на показ, мы окажемся в, мягко говоря, затруднительном положении.

Я очень хотела поговорить об этом с Сиенной… Не вышло. Никогда еще я не видела ее такой замкнутой и мрачной. А когда Чарли так и не смог понять, что же произошло, она помрачнела еще больше. На специальных форумах не было никаких сообщений, и Чарли признался нам с Ами, что это молчание застало его врасплох. Недавно он прочитал в каком-то узкоспециализированном издании, что «эта информационная платформа краудфан-динга имеет солидную репутацию». Другими словами, ей можно доверять. Вот только, хм…

Мы с Карой продолжали шить: обе понимали, что до показа осталось меньше трех недель. Кара закончила свои шляпы, украсив все три тонкими вышитыми вуалетками. Первая шляпа была из фетра кремового цвета, вторая, с черным бантом, — цвета соломы, третья — из темно-сиреневой тафты, а сбоку украшена фигуркой единорога из ткани, высотой двадцать сантиметров! Явный намек на эксцентричные шляпки, в которых щеголяют модницы в разгар аскотского сезона скачек. Эти шляпки фотографируют, они становятся знамениты на весь мир, будь то к лучшему или к худшему.

Наведавшись в один из магазинчиков в Сохо, торгующий старыми вещами, мы раскопали там ботинки на каблуках размера 38–39 из искусственной замши песочного цвета, длинные шелковые перчатки и очки «кошачий глаз» в золотистой оправе — все специально для Сиенны, — после чего рассудили, что почти готовы. Мне осталось только закончить вышивку на шлейфе… и надеяться, что Сиенна вскоре к нам присоединится, как мы и договаривались, чтобы подготовиться к дефиле.

В день когда вторая группа студентов уехала в Аскот, мадам Бальмор зашла к нам в мастерскую. Заметив наше «Паломино», директриса резко остановилась, и ее ярко-накрашенные губы как-то странно скривились. Она не проронила ни слова.

— По-моему, ей не понравилось, — прошептала Кара, глядя, как директриса идет смотреть работы наших конкурентов.

— Да ладно… Давай не будем впадать в пессимизм! Мы с тобой сделали очень красивый комплект!

— Это нам он кажется красивым, — возразила Кара. — Возможно, мы жестоко ошибаемся…

— Красота в глазах смотрящего, — пробормотала я, цитируя знаменитое изречение, которое Сиенна часто повторяла нам в последнее время.

— Совершенно верно! То, что нравится нам, может не понравиться другим, и нужно это принять.

— Ты говоришь как преподаватель!

Пожав плечами, Кара убрала шляпы в коробки.

— Ты всегда преувеличиваешь. Кстати, чтобы сменить тему, сообщаю тебе сенсационную новость: я тоже решила сесть на диету.

— А…

— «А»? Хочешь сказать: «Наконец-то»?

— Нет!

— Да, да, так и есть. Мне надо похудеть не на три кило, а на десять… Как минимум.

И Кара скорчила рожицу.

— Хм… А ты сейчас не преувеличиваешь?

— Ничуть. Ты мне поможешь? В одиночку мне не хватит силы воли…

Меня тронула эта просьба.

— Я очень постараюсь. Во всяком случае, в кафетерии больше не берем жареную картошку, пиццу и десерты вроде crumbles[38], apple pies[39] и заварного крема…

— Чизкейков…

— Маффинов…

— Сконов…

— Сконы — не десерт!

— Знаю, это маленькие булочки, но такие вкусные…

Мы посмотрели друг на друга и тяжко вздохнули… после чего хлопнули ладонью о ладонь.

* * *

В воскресенье днем дождь лил как из ведра. Англичане говорят: it rains cats and dogs. Обожаю.

Томас предложил зайти ко мне домой, чтобы мне не пришлось мокнуть под дождем. Галантно?

Мне хотелось так думать.

Он позвонил около 15:30. Наконец-то! С бьющимся сердцем я открыла ему дверь…

И он, видимо, заметил мое удивление.

Темно-фиолетовая футболка подчеркивала его бледность, и он похудел. Как можно так измениться за три недели? Я невольно подумала, сколько кило он сбросил… причем естественным образом. Глупая, очень глупая мысль, тут же одернула я себя и обняла Томаса. Серо-синие глаза его заблестели, как прежде, и это меня успокоило.

— У тебя цветущий вид!

— Да, вроде со мной все в порядке, — ответила я.

Я провела Томаса в гостиную, в которой заблаговременно прибралась (чуть-чуть). Просто сложила в стопки наши десятки журналов и убрала из кресла скомканную груду чистого белья. Ами ушла на свидание с Чарли. Сиенна не ночевала дома и до сих пор не вернулась. Я надела зауженные книзу черные брюки, короткую бледно-розовую блузку и белые полукеды. Получился обманчивый эффект легкой, стройной фигуры.

Но Томас не стал оглядывать меня с ног до головы, он смотрел только мне в глаза.

— Мне тебя не хватало…

У меня участился пульс.

— Хочешь чаю?

Я становилась англичанкой до мозга костей!

Потом мы с удобством устроились рядышком на ковре, попивая «Дарджилинг», под пристальным взглядом растянувшегося на диване Дидона.

— Он такой уморительный. Возлежит тут, как король-лев во всем своем великолепии, а мы, жалкие смертные человеки, жмемся у его ног, — пошутил Томас.

Я рассмеялась.

— Хочешь сесть на его место? Я его прогоню, — предложила я, протягивая руку к коту.

— Нет, только не это! Ему там удобно… а мне и здесь очень хорошо.

Я посмотрела на Томаса. Отросшие волосы курчавились на затылке. Все такой же милый, даже, пожалуй, стал еще симпатичнее.

— Ты теперь чувствуешь себя лучше?

— Да, конечно, иначе я бы сюда не дошел…

Он пожал плечами.

— А вот к тренировкам по регби мне разрешат вернуться только через неделю. Я еще не оправился на все сто, дыхалка не восстановилась. Надо проявлять терпение… а это трудно.

— Я тебя понимаю.

— Где тебе понять, ты же не занимаешься спортом!

— Да, но… Я могу представить.

— Да. Точно.

— Теперь я занимаюсь бегом.

— Браво… Хорошее начало!

Я в замешательстве посмотрела на него. Откуда такая ирония? Я вдруг не нашлась что еще сказать.

Он тоже замолчал.

В итоге мы заговорили обо всем и ни о чем.

Главным образом ни о чем, хотя Томас вежливо задал мне несколько вопросов о нашем с Карой проекте, спросил, какую музыку я слушаю, видела ли я тот или другой фильм.

Но его взгляд то и дело становился отсутствующим, словно он отключался от реальности и мысленно переносился куда-то далеко отсюда.

А я постоянно задавалась вопросом: неужели он все еще поддерживает отношения с… «Снова она»? Это объяснило бы его скованность и отсутствие согласия между нами.

Или же он еще не до конца оправился от болезни, но тогда, наверное, ему бы не следовало сегодня приходить? Кажется, наши чувства друг к другу исчезли.

Словно в подтверждение моих подозрений, Томас не спросил меня, почему я не позвонила ему и не спросила о его самочувствии. Я тоже не поднимала эту тему. На самом деле это ведь в прошлом, мы перевернули страницу… разве не так?

Вот только наша новая страница пока что оставалась белой.

В какой-то момент, решив заполнить паузу, а заодно подразнить Томаса, я описала свою поездку в Аскот, где неожиданно повстречала «парня с вышедшим из моды телефоном». Похоже, мой рассказ Томаса позабавил.

— Француз? Надо же, какое совпадение.

— Да, его зовут Максим. И он отлично разбирается в скаковых лошадях!

По крайней мере, я так полагала. Максим ничего об этом не говорил. Он только сказал, что работал помощником животновода, заводчика «будущих чемпионов». Но подобное обобщение показалось мне логичным. В конечном счете правда для меня не так уж и важна.

— Он очень классный, прислал мне несколько милых эсэмэс…

— Что, даже с доисторического телефона? — насмешливо спросил Томас.

Ага. Разве я не добивалась от него проявления ревности? Yes! Это было сильнее меня, мне хотелось, чтобы Томас как-то отреагировал. До сих пор он сидел, прислонившись к дивану, рассеянно глядя перед собой — то ли вот-вот заснет, то ли ему скучно. Он выпрямился и снова посмотрел на меня.

— И тебе понравились бега?

Он смотрел на меня как-то странно.

— Тебе действительно понравилось?

Я сдержала смех. Почему парни иногда такие предсказуемые?

— Мне это интересно, да. В конце концов, именно в Аскоте пройдет наш конкурс. Ведь Аскот знаменит на весь мир своими…

— Знаю. Все сливки общества, интересующиеся скачками, съезжаются туда на летний сезон. Твой новый приятель приедет увидеться с тобой?

«Мой» новый приятель…

Я снова предугадала его реакцию.

— Возможно, — соврала я.

Томас загадочно улыбнулся.

— Я тоже постараюсь быть там. У тебя будет собственный фан-клуб.

— Точнее, наш фан-клуб, — уточнила я. — Мы же работаем вместе с Карой.

— Да, я помню.

Потом он снова умолк и, откинувшись на диван, уставился в потолок.

Круто.

Я не знала, что еще сказать. Хоть я и получила определенную реакцию на свою провокацию, воздух между нами словно заполнился суфле. Похожая ситуация была в марте, когда мы встретились после долгого молчания Томаса. Мы отдалились друг от друга.

У меня не получалось приблизиться к Томасу, словно что-то мне мешало… И он тоже не делал первый шаг. Разве ситуация не должна была измениться после пасхальных каникул, проведенных вместе в Шотландии? Впрочем, с тех пор мы больше не говорили о тех выходных; я вдруг поняла, что за те несколько дней мы не сделали ни одной фотографии.

Вместо того чтобы растеряться, я взяла на руки Дидона, и кот тряпочкой повис у меня на плече, да так и замер, расслабленно свесив лапы. Томас глянул на кота и слегка улыбнулся.

— Котошарф… Видно, что он тебе доверяет!

— Это точно.

И снова повисло молчание. Что ж… Я невольно подумала о домашнем задании, которое еще нужно сделать. Нужно подготовиться к контрольной по общей культуре. Этому предмету в нашей программе уделялось больше всего времени, потому что он включал историю, географию, литературу, кинематограф… Мы его называли «мешанина». Хуже всего то, что нас оценивали по вопроснику, то есть нужно подготовить хотя бы минимальное количество ответов, если хочешь получить приличную оценку.

Поглядев на Томаса — судя по его виду, мысленно он был далеко отсюда, — я решила положить конец этой тягомотине. А поскольку по-другому я не умею, выразилась прямо… если мне не хватает дипломатичности — тем хуже.

— В понедельник у меня тяжелый день, уже поздно, мне нужно работать…

— Мне тоже, — сказал Томас, резво поднимаясь.

Он что, только и ждал повода уйти?

— Если бы погода была хорошая, можно было бы прогуляться, а так…

Он посмотрел на окно, по которому стекали струи дождя.

— Плохи наши дела.

— Очень плохи, — кивнула я, снова укладывая Дидона на диван.

Томас подошел и нежно меня обнял, потом заглянул в глаза. О, нет…

— Прости…

— За что?

— Такая ерунда, я сейчас не в лучшей форме. А ты потрясающая девушка.

— Спасибо.

Мы смотрели друг другу в глаза еще несколько секунд, и я снова испытала противоречивые чувства.

— Take саге[40], — сказала я, провожая Томаса до двери.

Томас улыбнулся и нежно коснулся пальцем моей щеки. Я постаралась не обращать внимания на отчаянно забившееся сердце.

— Я тебе позвоню…

— Да, точно…

Через месяц?

— Или я сама тебе позвоню, — закончила я, отказываясь быть той, кто ждет снова и снова.

— О’кей.

Он виновато улыбнулся и вышел.

Разочарованная и обеспокоенная, я закрыла дверь и прижалась к ней лбом. Я так надеялась, что сегодня будет светить солнце… хотя бы над нами с Томасом.

Полный провал.

Скорее бы рассказать о случившемся — точнее, о том, чего не случилось! — Сиенне и Ами.

Они скажут, что обо всем этом думают. В то же время внутренний голос все громче и громче твердил: «Отношения между тобой и Томасом не складываются, ничего не выходит, признай это!»

В тот день я решила, что больше не буду пытаться создать духи, по крайней мере, пока. Вдохновение оставило меня, а аромат напоминал о чувствах, которые я испытывала до Абердина. Сейчас я предпочла бы о них забыть.

Я убрала флаконы и эфирные масла, а потом отправила тете Кейт сообщение, в котором спрашивала, когда можно к ней зайти. Затем я написала:

Туман сначала превратился в молчание,

Между нами снова ссоры и непонимание.

Думаю… я больше так не хочу…

Слова текли, как вода в быстром ручье. Кажется, я исписала страниц семь-восемь.

И продолжала писать, пока меня не отвлек телефонный звонок. Звонил Люк, он волновался за Сиенну. Подумать только, а мне и в голову не пришло тревожиться, я-то думала, что они вместе!

— Вовсе нет, — ответил он. — Вообще-то я уже три дня пытаюсь с ней связаться.

Три дня?