Во вторник 29 апреля, в 12 часов 46 минут я села на скорый поезд, идущий в Аскот, городок в графстве Беркшир (которое иногда называют сокращенно — Беркс), расположенный к западу от Лондона. Кроме меня на том же поезде ехало еще человек тридцать студентов Академии моды. Мы образовали группу номер один, а вторая группа отправлялась в Аскот через неделю. В вагонах раздавались смех и перешептывания, звонили телефоны. Причем болтали не только студенты: Стив, Ева и Сью Лоуэлл, наша любимая хранительница «матери-алотеки», нас сопровождали и тоже весело участвовали в разговоре. Мы ехали, чтобы посмотреть зал в ресторане «Маунти Инн», в котором 5 июня будет проходить дефиле, «почувствовать» его, дабы лучше подготовиться, — так наше руководство сформулировало официальную цель поездки. И в то же время мы ехали на загородную прогулку. По крайней мере я. Сорок пять минут — столько длилась поездка от станции Лондон-Ватерлоо — прошли в атмосфере внеочередных каникул. Круто!
Возможно, отчасти из-за этого немного натужного веселья в тот самый день, ровно в 12 часов 57 минут я не выдержала.
Кара болтала с Джои и Кетти — эти влюбленные голубки держались за руки. Я смотрела, как их пальцы сплетаются и расплетаются, и на меня накатило. Я больше не могла пребывать в неведении касательно Томаса. Ведь после Абердина прошло уже две недели… Это уже ни в какие ворота не лезет. Сначала я испытывала изумление пополам с разочарованием, затем — гнев с примесью унижения — в конце концов, он что же, совсем меня не уважает? — и под конец мною овладела тревога. Пусть в январе Томас уже исчезал подобным образом (и теперь я понимала почему), второе такое исчезновение — это ненормально.
Я встала, вышла из купе и позвонила Томасу. Вот это да! Он почти сразу же мне ответил.
— Алло?
Голос на том конце линии звучал низко и приглушенно, я его едва узнала. Почему-то я ждала чего-то подобного.
— Грейс?
— Да, это я. Я тебя отвлекаю?
Томас кашлянул, прежде чем ответить.
— Нет. Как поживаешь?
— Хорошо. Мы едем в Аскот, это здорово. А ты?
— Я? Хм, далеко не здорово.
Его снова одолел приступ кашля.
— Я подхватил воспаление легких.
— Что?
— Да-да. Знаю, это невероятно… Надеюсь, я тебя не заразил, — продолжал он. — Ты-то по крайней мере не болеешь?
— Э-э-э, нет. Со мной все в порядке.
Я потрясенно замолчала, глядя на пейзаж за окном. Выходит, в тот раз Сиенна и Ами были правы! Он был болен. И предчувствие меня не обмануло.
— Как же тебя угораздило?
— Без понятия. Врач говорит, чаще всего заболевают люди подавленные, у которых упадок сил. Если в воздухе будет вирус или какая-нибудь бактерия, то такие люди наиболее подвержены риску заражения.
«Подавленные»? Наверняка это из-за Дженнифер, из-за писем, которые она потребовала вернуть, из-за их с Томасом прежних запутанных отношений и расставания…
Объяснение казалось кристально ясным и в то же время довольно туманным.
— Очень жаль, что ты заболел. Но теперь тебе лучше?
— Я иду на поправку. Пропустил больше десяти дней учебы, теперь будет нелегко наверстать… Извини, что не позвонил, — добавил он. — Раз сто об этом думал, просто сил не было.
Даже так? Он еще и извиняется? Меня охватили стыд и чувство вины.
— Я три дня провел в больнице. Врачи даже хотели оставить меня там подольше, понаблюдать, — продолжал Томас.
Да, даже так. И это Томас, с его широкими плечами регбиста и насмешливым прищуром глаз…
— Представляешь, а я не решалась тебе позвонить! — смущенно призналась я.
— Почему?
— Боялась тебя побеспокоить.
— Почему? — удивленно повторил он.
Я снова не нашлась что ответить. Реальность так сильно отличалась от надуманных ужасов… Опять я напрасно себя накрутила!
— Объясню, когда увидимся.
— Если ты хочешь…
— Если ты сам хочешь…
На том конце трубки помолчали. Поезд набирал скорость, и я прислонилась к внутренней перегородке, чтобы сохранить равновесие.
— Мне разрешат выходить на улицу в конце недели.
— Можно мне тебя навестить?
— Спасибо, но… Не сейчас. Я все время сплю, просто дурдом. Это из-за высокой температуры…
— Она у тебя высокая?
— Да не то слово! Я много думал о тебе, — сказал он вдруг, и его голос снова показался мне знакомым. — Думаю, ты мне даже снилась! Мы вместе сели на корабль, огромный корабль, похожий на паром. Он отчалил и…
— И затонул? — пошутила я.
Он засмеялся:
— Чувство юмора у тебя все такое же, Грейс. Я тебя обожаю.
«Я тоже», — подумала я, но не осмелилась произнести это вслух.
Спустя несколько минут я вернулась на свое место; у меня отчаянно билось сердце, я чувствовала одновременно огромное облегчение и счастье… но я злилась на себя за то, что не позвонила Томасу раньше. В общем, как выяснилось, нужно было слушать свою интуицию, а не советы Сиенны.
— Что с тобой? — спросила Кара, заинтригованно глядя на меня. — Что-то случилось?
— Ты вся красная, — добавила Кетти.
— Помидоры вместо щек! — ляпнул Джои.
— Да бросьте. Со мной все в порядке, — пробормотала я, осознав, что на меня все смотрят.
Я постаралась дышать глубоко, чтобы пульс выровнялся. В то же время мне хотелось вопить от радости!
Кара продолжала глядеть на меня, сдвинув брови.
— Хм-м-м. Это серьезно.
— Да, но…
И я сделала знак, намекая, что все ей расскажу позже, когда мы будем одни. Очевидно, Кара меня поняла, потому что коротко кивнула, после чего возобновила разговор с Кетти и Джои.
Фух. Теперь я могла спокойно подумать.
Я слушала их вполуха, прикрыв глаза. Все вдруг показалось мне таким легким.
Во мне вновь расцвела надежда. Я не ошиблась, между мной и Томасом все хорошо!
Весь остаток пути я предавалась мечтам. Мне так хотелось увидеть любимого… Не задумываясь, я отправила ему сообщение:
«Извини, что не написала тебе раньше. Мне нужно было уладить множество дел. Целую. Ххххххххххх»
Томас ответил почти мгновенно:
«Не волнуйся. Я тебя обожаю. Ххххххххххх»
В моем сердце била крыльями бабочка…
Игнорируя любопытные взгляды приятелей, я погрузилась в созерцание пейзажа.
Аскотский ипподром оказался просто огромен. В буквальном и переносном смыслах: гигантский, богато украшенный, повсюду видеоэкраны и максимальный комфорт на трибунах, предназначенных для VIP и VVIP (very very important people), как, например, члены королевской семьи и их близкие.
Разумеется, нас к этим местам и близко не подпустили, а на беговых дорожках не было ни одной лошади. Представьте себе, что тридцать студентов, один эпатажнее другого — вы, наверное, уже догадались, что в Академии моды мало кто одевается в классическом стиле, — сгрудились у ограды ипподромного комплекса и наперебой ворчат:
— Что за ерунда? Можно подумать, мы на какой-то спектакль пришли!
— Полная фигня!
— Липа! Верните деньги!
Народ возмущался, не стесняясь в выражениях, пытаясь хоть как-то выпустить пар. Обстановка накалилась еще больше, когда мы прошлись по Хай-стрит, вдоль ограды ипподрома. Над входом висели британские флаги, придавая зданию еще более торжественный вид. Величественное зрелище, должна вам сказать! А на другом конце улицы виднелись самые обычные постройки, с некрасивыми фасадами из бурого кирпича. Здесь, как и в Лондоне, на каждом шагу встречались контрасты, и мы не отказывали себе в удовольствии, комментируя все увиденное. Стив, Ева и Патти без конца шипели: «Т-с-с-с, хватит, ведите себя прилично! Вы что, банда детсадовцев?!» — но напрасно. Мы распалились, как сорванцы!
Странное дело: мы все успокоились, дойдя до расположенного неподалеку от ипподрома ресторана «Маунти Инн», в зале приемов которого должен был проходить наш конкурс.
Впрочем, в тот момент мы об этом забыли, и, по-моему, оно и к лучшему.
Встретившие нас двое служащих объяснили, что директора в последнюю минуту отвлекли, и он никак не может прийти лично. Но ведь для нас главное — осмотреться, не правда ли? Пространство площадью двести квадратных метров, здесь отлично разместятся и catwalk — подиум, по которому будут ходить манекенщицы, и партер со стоячими местами, и VIP-зона, и рекламные щиты… И backstage — зал за кулисами.
Пол был вымощен каменной плиткой цвета граната: идеально для ходьбы, не слишком скользко! На белых стенах можно повесить плакаты из Академии моды. Мне очень понравились старинные балки, широкие застекленные окна, выходящие в сад, угловой фонтан в духе дзен, Ами понравилось бы. Очень симпатичное, хорошо проветриваемое помещение, которое обычно использовали для ужинов, семинаров и симпозиумов… или же для дефиле Академии моды, в соответствии с пожеланием мадам Бальмор, давней приятельницы господина и госпожи Мара-маунт Баттен, владельцев ресторана «Маунти Инн».
— Well. Бальморша умеет заводить нужные знакомства, — заметил Джои, когда мы выходили из ресторана.
— При ее профессии это нормально, — возразила Кетти. — Хуже было бы, если бы она этого не умела, разве нет?
— Она вращается в своем кругу, — ответила я. — Тем лучше, если это поможет нам стать известными.
— И если нам хватит таланта! — подчеркнула Кара. — Вот это вызов так вызов!
— А что такое талант? — спросил Джои. — Много страсти, еще больше упорного труда…
— О’кей, о’кей! — вздохнула Кетти.
— А пока что у нас впереди передышка и веселье! — добавил Джои.
Да, передышка пришлась как нельзя кстати.
Погода стояла отличная, было жарко, и приятно пахло зеленью. Мы направились к небольшой рощице, за которой раскинулась зеленая английская лужайка, так тщательно подстриженная, что походила на ковер. Специальные знаки указывали, что рядом есть парковка, наверняка забитая под завязку во время сезона бегов. Тут гуляли люди, группа молодых людей играла в футбол, кто-то сидел на траве.
В ближайший час у нас было свободное время. Цель которого, как сказали нам Стив, Ева и Патти, — внимательно осмотреть место, впитать все его отличительные особенности, дабы в будущем адаптировать под него свои творения, если нужно. Хм… Мы с Карой переглянулись. Что до нас, мы не coбирались ничего менять в платье Паломино или Паломинель (мы до сих пор не выбрали название для своего наряда). А в атмосферу Аскота мы погрузились задолго до поездки сюда благодаря Интернету. И, держу пари, все наши товарищи поступили так же. Так что эта экскурсия давала нам возможность проветриться и поболтать!
Впрочем, именно благодаря ей я узнала, что планируют представить на конкурс Кетти и Джои: брючный костюм, навеянный творениями Сен-Лорана, сшитый из серебристой ткани в стиле хай-тек; к костюму прилагались золотистые кроссовки на платформе и шляпа-шлем, как у космонавтов, из шелка с металлическим блеском. Why not?
На обратном пути к ипподрому мы встретились со студентами из нашей группы.
— Вот засада, тут нет ни одной лошади, — заявил (уже в который раз) один из них.
— Я-то думал, нас привлекут к работе с ними! — вторил ему другой.
— А правда, где лошади? — спросила я, пока мы шли к главному входу сверхсовременного здания ипподрома.
— Загадка. Все лошадки исчезли… осталась одна травка! — весело ответила Кара.
Я улыбнулась.
— Как поэтично, моя дорогая!
— Обстановка располагает, моя дорогая!
— Я так не считаю, моя дорогая!
И под непонимающими взглядами Кетти и Джои мы расхохотались.
— Между прочим, я хочу сделать несколько фотографий, — заявила я.
— Чего ради?
— Чтобы подышать воздухом!
Я удалилась, помахивая мобильным телефоном.
Сначала я сфотографировала конные статуи, выставленные у входа на ипподром, потом — табличку с названием улицы, потом — деревья в цвету. Вдруг мое внимание привлекло звонкое, мелодичное пение какой-то птицы.
Дрозд! Он высвистывал веселые трели вместе со своим собратом, угнездившимся на растущем в отдалении вишневом дереве. Думая о Эмили-Энн, обожавшей дроздов, я приблизилась, глядя в видоискатель, «наехала»… И щелк! Дело в шляпе! Потом я медленно пошла дальше, поглядывая на облака. В какой-то миг я заметила одно, похожее на бегемота, и застыла, рассматривая его. Подул легкий ветерок, и мало-помалу воображаемое животное превратилось во что-то другое, в какого-то безобразного монстра… И щелк! Я продолжала бродить так еще минут десять — может, больше, а может, и меньше, — пока во что-то не врезалась.
В ствол дерева.
Я вскрикнула, мой телефон упал на землю, а рядом кто-то насмешливо ойкнул.
Ошарашенная, я отступила на шаг, обернулась… И увидела высокого брюнета в джинсах и белой футболке: он стоял передо мной на тротуаре и улыбался. На вид лет двадцать, короткие черные волосы, глаза, тоже темные, поблескивают.
— Знаю, я выгляжу нелепо, — пробормотала я, подбирая телефон.
На экране образовалась трещина.
— Вот черт…
— Сломался? — спросил парень по-английски с сильным французским акцентом.
— Понятия не имею. Надо будет проверить…
— Какой у тебя номер? — спросил он, вытаскивая из кармана серенький телефон.
Старая модель с кнопками, в такой, кажется, даже Интернета нет. Я продиктовала цифры, парень набрал мой номер. А в следующее мгновение зазвучало соло на барабане, которое я выбрала в качестве мелодии звонка. В режиме вибрации и на максимальной громкости.
Наверное, все настройки сбились! Я быстро убавила звук.
— Спасибо!
— Пожалуйста.
Парень состроил рожицу.
— Да уж, звонок ты не пропустишь.
— Все нормально, не так уж и громко!
Он рассмеялся, и на щеках у него появились ямочки. Парень прямо-таки источал обаяние.
— Ты откуда приехала?
— Из Лондона. А перед этим из Парижа. А ты?
— Из Дублина. А перед этим из Парижа.
Мы посмотрели друг на друга…
И перестали улыбаться.
Да, удивительное дело, мы несколько секунд таращились друг на друга, вероятно, удивленные тем фактом, что ведем диалог на языке Мольера в стране Шекспира.
— Я целую вечность не говорила по-французски.
— Я тоже.
— Ну и как там, в Дублине?
— Очень здорово. Но я в основном жил в деревне, у одного животновода, — уточнил он.
— Животновода? И кого он разводит?
— Скаковых лошадей. Будущих чемпионов.
— Честно говоря, я надеялась увидеть здесь таких лошадей… А тут нет ни одной.
— Если ты приехала только ради этого, ты, надо думать, разочарована.
Он смотрел на меня в упор, и под этим почти испытующим взглядом я почувствовала себя неловко.
— Тебе стоит приехать сюда этим летом, когда будут проходить скачки, тогда ты сможешь увидеть много лошадей.
— А… В следующий раз я вернусь сюда в начале июня, но насладиться зрелищем бегов вряд ли смогу.
— Почему?
— Я участвую в конкурсе.
— По верховой езде?
— Вот уж нет, — фыркнула я. — В конкурсе высокой моды.
Он поглядел на меня озадаченно:
— Как это?
В эту секунду у меня зазвонил телефон.
— Алло?
На том конце линии раздался звонкий голос Кары: «Дуй сюда! У нас поезд через двадцать минут!» Я ответила, что иду, дала отбой и, глядя на своего таинственного собеседника, подняла вверх кулак с оттопыренным большим пальцем.
— Телефон по-прежнему работает.
— Отлично. Что же, пока!
— Пока…
Я убрала телефон, повернулась и зашагала прочь.
А через несколько секунд, повинуясь какому-то импульсу, быстро оглянулась через плечо.
Парень не сдвинулся с места и, похоже, смотрел на меня. Он даже не помахал мне рукой. Как и я ему. Но по какой-то таинственной причине мне захотелось смеяться.
Я побежала обратно к своей группе.
Стив, Ева и Патти расхаживали взад-вперед по Хай-стрит в том месте, где была назначена точка сбора. Кара с любопытством посмотрела на меня, но я лишь улыбнулась ей, и мы все направились к вокзалу.
Мы едва успели купить себе напитков и чипсов: по-английски они называются crisps и с громким хрустом лопаются во рту; не знаю почему, но во Франции чипсы не такие вкусные!
— Ну что, понравилась вам эта маленькая экскурсия? — спросила Ева, ни к кому конкретно не обращаясь.
Сидевшие в другом конце вагона Стив и Патти задавали те же вопросы другим студентам. Мне вдруг вспомнилось, как я работала помощником аниматора в развлекательном центре. Мы отвечали за группу из десяти детей, требовалось постоянно заинтересовывать их чем-то новым, а потом нужно было написать что-то вроде отчета для дирекции!
Да, конечно, нам всем понравилась поездка, но жаль, что мы не увидели лошадей… быть может, в июне, после конкурса… Тут же разгорелась живая дискуссия на тему скачек: «Если лошадь падает, она, как правило, обречена. Это ужасно»; «Когда лошади стареют или перестают побеждать, их отправляют на скотобойню»; «На первом месте только деньги, лошади только пашут без остановки, их безжалостно эксплуатируют».
— Что ты об этом думаешь? — спросила меня Кара.
— Ну…
Я бесчисленное множество раз видела лошадиные бега по телевизору, потому что отец очень любит их смотреть…
— Я восхищаюсь животными, наблюдать за их бегом — одно удовольствие, они такие быстрые и прекрасные… Но я все время боюсь, что одна из них споткнется. Падение часто оборачивается для них смертью.
В памяти вдруг всплыло лицо незнакомца с вышедшим из моды телефоном. Интересно, как бы он ответил на этот вопрос? Он, наверное, хорошо в этом разбирается, раз провел столько времени у заводчика «будущих чемпионов»!
В конечном счете самым ярким моим воспоминанием о поездке в Аскот осталась эта неожиданная встреча. Потому что она была забавной, неожиданной. Выходящей за рамки обычного. Похожее чувство испытываешь, когда кто-то внезапно появляется в видоискателе, когда ты пытаешься сделать снимок. Ты еще несколько секунд смотришь на искомую сцену, и вдруг замечаешь, что именно появление этого кого-то придает кадру уникальность.
Три дня спустя мне снова пришлось бороться со страхом, который я испытываю, если приходится выступать на публике. Мысль, что Томас думает обо мне (мы обменялись двумя небольшими сообщениями), придавала мне смелости, и все же, несмотря ни на что, я жутко трусила.
С отчаянно бьющимся сердцем я предстала перед студентами-первокурсниками, собравшимися… чтобы послушать о положительных (и отрицательных) моментах моей практики у Эмили-Энн Калейн.
К счастью, я выступала третьей. Это решилось жеребьевкой, организованной господином Деви (которого я больше не считала союзником) — согласно постановлению мадам Бальмор, он должен был оценивать наши выступления. Каждый год на эту роль выбирался новый преподаватель. Я предпочла бы, чтобы нас судил кто-то другой, например госпожа Эванс, преподавательница дизайна. Тем хуже.
Я старалась не слишком часто заглядывать в свои записи. Хотела придерживаться тщательно составленного плана; работа над ним выпила из меня все соки, мне никак не удавалось сосредоточиться. Мысли снова и снова возвращались к Аскоту, сделанным там фотографиям птиц, которые мне ужасно хотелось послать Эмили-Энн (но я не осмелилась), незнакомцу с доисторическим телефоном, Томасу…
И снова к незнакомцу с доисторическим телефоном.
Знаю, это странно.
Тем не менее я все-таки сумела написать три страницы, положив в основу «схему ККЧГКЗС» в соответствии с указаниями господина Деви: дабы ничего не забыть, нужно ответить на вопросы: Кто? Когда? Что? Где? Как? Зачем? Следствие (или результаты). Берете пустые квадратики и заполняете их в таком порядке, отсюда, подчеркнул господин Деви, и взято именование «схема». В конце концов, это легко. Некоторые места я выделила маркером и постаралась излагать мысли просто и логично, не ударяясь в лирику. Пусть господин Читайте-Меньше-Стихов увидит, что его рекомендации принесли плоды!
— Итак, меня зовут Грейс де Сталь, и я проходила практику в мастерской Эмили-Энн Калейн в течение недели, — начала я срывающимся голосом.
Вдох, выдох.
— Эмили-Энн — молодой дизайнер из Камден-таун, вместе с ней работают три швеи: Дженис, Ширли и Джулия. У нее довольно объемный портфель заказов, иногда она работает по ночам и обожает дрозда, который поет у нее за окном по утрам.
Сто-о-оп!
— Извините, я увлеклась.
Тут и там раздались смешки.
— Я продолжаю. Энн Калейн… Ой, простите. Также Эмили-Энн выполняет заказы для очень важных клиентов, например для одной примадонны, которая такая… примадонна!
Испугавшись, что вновь отклоняюсь от темы, я решила зачитать свои записи. Таким образом, произошло то, чего я так боялась: я говорила слишком быстро, без выражения, и когда я закончила, господин Деви долго молчал. Ладно. Доклад дурацкий, тем хуже. Моей главной задачей было писать «по делу, не отступая от главной темы», а уж в этом я преуспела.
Ни за что не угадаете, как господин Деви прокомментировал мое выступление:
«Кажется, вы проходили практику в очень веселом месте, но вашему докладу не хватает выразительности! Постарайтесь не обезличивать ваш опыт».
Что?!
Я получила среднюю оценку. И это главное. Но в глубине души…
Черт.
И я вежлива.
Затем я вернулась за свой стол и стала слушать других. Какое наслаждение — просто слушать… Можно предаваться милым воспоминаниям, и никто об этом не узнает.
Думаю, именно тогда я впервые мечтала о тебе.
Потом наступили первые майские выходные.
А мне начало казаться, что время утекает сквозь пальцы, как теплый песок, который черпаешь ладонью, гуляя по тихому пляжу…
Стоп!
На самом деле я спрашиваю себя: может, мое воображение сыграло роль своего рода предохранительного клапана? В конце концов, реальная жизнь сложная штука… и не всегда приятная. Следовательно, нужно придерживаться четкого плана действий, всегда знать, который час — а я не ношу с собой часов, я вам уже об этом говорила? Поэтому я постоянно посматриваю на экран мобильного телефона, так что всегда вижу, если кто-то прислал мне сообщение (Хлоя, родители, Сиенна, Ами, Кара). К сожалению, от Томаса снова ничего не было, хотя сама я отправила ему эсэмэску, в которой рассказала о своем докладе:
«Все закончилось, прошло ни шатко ни валко. Целую ххх»
Три крестика вполне соответствовали моим нынешним чувствам.
И до сих пор никакого ответа.
Отлично, я велела себе не беспокоиться. Между тем время уже поджимало, и мы с Карой стали работать ударными темпами. Я сметывала, шила, вышивала… Она кроила, подгоняла, тоже вышивала… Мы мало разговаривали, боясь ошибиться, и полностью сосредоточились на деле. До конкурса оставалось меньше месяца, а это все равно, как если бы он был назначен уже на завтра.
В пятницу вечером мы надели на манекен нижнюю юбку, потом — бледно-золотистое платье, потом — шляпу № 1 и, посмотрев на результат своих трудов, определились с названием комплекта: «Паломино». Да, в конечном итоге мы назвали свое творение «Паломино», из-за золотистой ткани, напоминающей об окрасе лошадей паломино. Я сделала фото и отправила Ами: теперь она наконец сможет нарисовать для нас афишу!
«Только не говори ничего о моих духах, я больше в себе не уверена, только дураки не меняют свое мнение!» — уточнила я.
Ами ответила почти сразу:
«Супер! Начну сегодня же вечером. Кстати, я нашла место для прохождения практики: буду иллюстратором-стажером в Stories to be eaten[35]!»
Ух ты! Это же один из самых известных молодежных журналов Великобритании!
Мы с Карой поздравили Ами. И тем же вечером, прихватив с собой и Сиенну, отправились праздновать в ирландский паб недалеко от студенческого городка. Какая-то группа играла кельтскую музыку, скрипка пиликала чересчур пронзительно, но ритм захватывал. Кара снова обсуждала с Сиенной свои проекты, Ами просто светилась от счастья… И обрадовалась еще больше, когда к нам присоединился Чарли. Люк тоже не заставил себя ждать, и вскоре мы всей компанией собрались вокруг одного из столиков. Мне бы так хотелось, чтобы Томас тоже был здесь. Пришлось объяснять, что он болеет. Взамен я получила сочувственные взгляды. Честно говоря, я уже не знала, следует ли мне ждать его звонка или можно позвонить самой. Я уже проявила инициативу несколько дней назад, позвонив ему из поезда. Если он до сих пор не объявился, значит, до сих пор не может это сделать из-за плохого самочувствия…
— Hello! Hello! Ты витаешь в облаках! — в какой-то момент пошутила Сиенна.
Я засмеялась.
— Да. Столько мыслей в голове.
— И столько дел! — пожаловалась Кара. — Но мы продвигаемся, и дела идут хорошо. Оно так прекрасно, наше «Паломино».
— Все-таки вы назвали его «Паломино»? Отлично! Скажете, когда мне прийти на примерку? — предложила Сиенна. — Надеюсь, я не слишком сильно поправилась… Набрала еще двести граммов.
— А я — два лишних кило! Не влезаю даже в юбку, которую носила восемь месяцев назад, — призналась я.
Моя любимая джинсовая мини-юбка. Надев ее сегодня утром, я не смогла застегнуть до конца молнию. Я повесила юбку на дверцу шкафа, чтобы не забывать о диете. Надо сказать, в последнее время я как-то незаметно для себя стала больше есть.
Хорошо еще, мама меня не видела, а то бы непременно прочитала мне нотацию в духе: «Моя-дорогая-девочка-фигура-это-главное-если-хочешь-выглядеть-стильно». Надо сказать, у нее-то, несмотря на возраст, живот такой же плоский, как у Сиенны и…
От неприятных мыслей меня отвлекло бибиканье моего мобильного. Пришло сообщение:
«Привет, мисс Высокая Мода!;))))»
Я озадаченно уставилась на экран. Подписи нет, номер незнакомый. Ясное дело, это какой-то розыгрыш.
— А теперь ты снова в облаках витаешь? — спросила Кара.
— Нет, нет… Просто получила странное сообщение!
— Странно, странно… Как это странно! — сказала Ами.
Чарли и Люк переглянулись и встали, чтобы сходить за напитками и, несомненно, поболтать.
— Если вам скучно, скажите нам! — пошутила Сиенна.
Люк послал ей воздушный поцелуй. Похоже, они с Чарли по-настоящему сдружились. Люк выглядел расслабленным после выходных, проведенных с Сиенной в Лейк-Дистрикт. Хотя нет, не совсем так: на мой взгляд Люк стал меньше важничать, а именно эта черта так не понравилась мне при нашем знакомстве. Он рассказал нам, что тоже ведет блог, посвященный музыке и своей группе Green Hot Peppers. Оказывается, в этом они с Сиенной похожи: у обоих есть интернет-сайты! Возможно, то высокомерие, которое я за ним заметила, было проявлением недоверия? В любом случае, теперь я находила Люка классным. Он больше не казался мне похожим на Райана! Так что человеческое восприятие изменяется со временем (так утверждает тетя Кейт, и она права).
Пришла еще одна эсэмэска:
«Это Максим из Аскота».
У меня вдруг сильно забилось сердце.
Тот незнакомец со старым телефоном?
Ну да, конечно, у него же есть мой номер! Как я могла об этом забыть?
— О’кей! — воскликнула я.
— Что? — спросила Ами.
— Я знаю, кто это!
И я быстро набрала ответное сообщение:
«Отличное имя, Максим из Аскота!»
И подписалась: «Мисс ВМ».
«Мисс ВМ» — тоже классное имя», — быстро ответил он.
Я засмеялась. Сиенна и Ами удивленно уставились на меня… Я рассказала им, что происходит.
— Ой-ой, а не станет ли этот парень соперником Томаса? — спросила Сиенна. — Отлично!
— Нет, вовсе нет!
И я вкратце рассказала им о встрече с Максимом — теперь-то я знала, как его зовут. Кара тут же сопоставила мой рассказ с моим опозданием к месту встречи на Хайстрит в Аскоте и улыбнулась. Но мне показалось, что улыбается подруга несколько натянуто.
— В любом случае мы, скорее всего, больше никогда не увидимся, — поспешно сказала я, вспомнив, как Кара жаловалась, что не может найти себе парня.
Мне не хотелось вновь вызывать в ней ревность… Особенно из-за такой ерунды!
— Просто было так весело и странно поболтать с кем-то на родном языке…
— Могу себе представить, — кивнула Кара. — Он француз?
— Да. Больше я ничего не знаю, он меня особо не интересует…
«Как тебя зовут, мисс ВМ?»
Еще одна эсэмэс.
Я заметила, что Максим, как и я, не использует сокращения и цифры вместо букв.
«Грейс».
Подняв глаза, я увидела, что Ами, Сиенна и Кара смотрят на меня весело.
— Извините, я невежлива…
И я положила телефон на стол.
— Итак, о чем мы говорим?
— О нем. О тебе. О Томасе.
Странно, но, услышав из уст Сиенны такую формулировку, я испытала противоречивые чувства. Удовольствие и недовольство. Радость и опасение.
Чего я боялась? Не знаю. На экране моего телефона засветился еще один красный конвертик, но я открыла сообщение, только оставшись одна.
В конце концов я не сумела сдержать нетерпение. Отправилась в туалет и там щелкнула на значок.
И едва не расхохоталась.
Это оказалась реклама какого-то нового телефонного тарифа!
Какая ерунда.
И какая жалость. Мне бы хотелось, чтобы Максим написал мне еще что-нибудь.