В результате кое-каких событий, имевших место в сомнительные периоды его биографии, в данный момент Барни Бойлер обладал семью подслушивающими устройствами, установленными в пяти районах Нью-Йорка, и все до единого – нелегальные. Это значило, что он не мог рассчитывать на те преимущества и ресурсы, которые имел бы, будь эти прослушки установлены компетентными органами по решению суда.

Тем не менее, друзья Барни во властных кругах, являющиеся специалистами в такого рода делах, за плату предоставляли ему неучтённых помощников, одалживали специальное оборудование и обеспечивали прочую поддержку. А после, благодаря чудесам современных технологий, Барни даже не требовалось самому приезжать на место, где установлены «жучки», и забирать записи телефонных разговоров. Получить к ним доступ было так же просто, как прослушать сообщения на собственном автоответчике, когда находишься вдали от дома.

Хитрость в общем-то заключалась лишь в том, чтобы найти безопасный телефон. Как только такой подворачивался – будь то таксофон в редко посещаемом районе или домашний телефон постороннего гражданина, ушедшего на работу – Барни подсоединял к телефону свой портативный цифровой диктофон и обзванивал свои надёжно запрятанные «жучки» по всему городу. Эти маленькие помощники, активируемые голосом, без пауз передавали Барни все разговоры, происходившие на этой линии со времени его предыдущего звонка, стирая свои записи по мере передачи. Если после последнего сбора урожая новых записей не было, «жучок» сообщал об этом двойным гудком и отключался.

В целом эти семь «жучков» были прекрасной игрушкой и частенько оказывались весьма полезны. Единственное, о чём сейчас жалел Барни – что их не восемь. Он уже попросил своих друзей добавить докторов Лумиса и Хэймхокера в свою аудио-коллекцию, и в итоге их поставят на прослушку, но такие вещи всегда требовали времени. Барни сделал запрос в среду, после встречи вместе с Мордоном Литом с докторами в их исследовательском центре, и ему сообщили, что «жучки» установят где-то на выходных – в эти дни проще возиться с телефонным оборудованием – так что они заработают не позже утра понедельника. Пока же оставалось надеяться, что доктора не скажут ничего любопытного до конца недели, и продолжать слушать, что записывают остальные семь «жучков».

Два из семи устройств уже какое-то время почти или совсем бездействовали. Одно из этих двух стояло на телефоне Пег Бриско в Бэй-Ридж. Вернётся ли она туда когда-нибудь? У неё по-прежнему действовал договор на квартиру, телефон и электричество были оформлены на её имя, но разве это что-то значит? Вероятно, нет. Но если однажды Пег вернётся, Барни хотел узнать об этом первым. Поэтому трижды в неделю, проверяя свои «жучки», он не забывал включить в список телефон Пег Бриско, слушал двойной гудок и переходил к следующему.

Но не сегодня. В пятницу седьмого июля, в одиннадцать утра, когда Барни собирал данные со своих прослушек, сохраняя всё подряд, чтобы позже, на досуге, отобрать самое полезное, он добрался до номера Пег Бриско и услышал на записи:

– Приёмная доктора Лопакне.

Барни, сидя за столом, сделал стойку. В этот раз он обосновался в офисе страхового агента в Вудсайде, Куинс – на двери, выходящей на улицу, висело объявление, что хозяин офиса уехал в двухнедельный отпуск. Барни, облокотившись на бланки страховок, с нетерпением ждал следующей реплики, и вот она – бинго!

– Это Пег Бриско. Доктор у себя?

– У него сейчас пациент.

– Я раньше работала здесь зубным техником и…

– Да, я знаю. Это Хильда.

– О, Хильда, привет. Не узнала твой голос.

– А я твой узнала.

– Ну ещё бы, я же представилась. В общем, я чего звоню: как думаешь, доктору могут снова понадобиться мои услуги?

– У нас есть вакансия на полставки; конечно, не очень…

– Это мне вполне подходит.

– Когда можешь выйти?

– На следующей неделе в любое время.

– Доктор может тебе перезвонить?

– Нет, я всё время в разъездах. Знаешь что, я сама перезвоню в понедельник утром. Пойдёт?

– Отлично. Будет здорово, если ты вернёшься к нам.

– Спасибо, Хильда. Я и сама буду рада вернуться.

Затем послышался роботизированый мужской голос с лёгким калифорнийским акцентом:

– Пятница, седьмое июля, девять часов четыре минуты.

Биип-биип.

Два часа назад.

Барни набрал номер офиса Лита.

– Могу я узнать ваше имя?

– Барни.

– Мистер Барни, могу я узнать, по какому вопросу вы звоните?

– Нет, не можете. Просто скажите мистеру Литу, что Барни на проводе. Он захочет со мной поговорить.

Наступила долгая, мучительно долгая пауза – три, четыре минуты ожидания. Вот грязная сучка. Ногти Барни стучали по документам страхового агента, оставляя на бумаге маленькие отметины в форме ятагана.

– Барни?

– Ну наконец-то!

– Что ты, чёрт возьми, наплёл моей девочке?

– Я пообещал заштопать все отверстия в её теле, если она не соединит меня с тобой.

– Я близок к тому, чтобы в это поверить.

– Запиши номер: 718-797-7933. Найди таксофон и перезвони мне. Живо.

Повесив трубку, Барни встал и принялся расхаживать по комнате от картотечных шкафов до окна, откуда сквозь жалюзи открывался вид на бульвар Рузвельта.

Зазвонил телефон. Барни подскочил и схватил трубку после первого же звонка, пока не включился автоответчик страхового агента.

– Да!

– Барни, надеюсь, это важно…

– Бриско вернулась.

На том конце линии воцарилась красноречивая тишина.

Барни ухмыльнулся.

– Я так и думал, что это тебя заинтересует. Два часа назад она позвонила из квартиры в Бэй-Ридж, пытается устроиться на прежнюю работу. У табачной компании найдётся несколько головорезов?

– Прошу прощения?

– Крепкие ребята. Громилы. Как вы, парни с дипломами колледжей, называете таких типов?

– Ладно-ладно, я понял.

– Мы не можем позволить ему опять ускользнуть. Надо действовать решительно и жёстко. Мы с тобой, плюс двое, нет, трое… четверо…

– Мы? Барни, я не…

– Не строй из себя недотрогу, Лит, придётся замараться. Приезжай и возьми столько бойцов, сколько не пожалеет твоя табачная компания. Проклятье, уже двадцать минут двенадцатого. Сможешь быть на месте в час? Встретимся на углу, где бакалейная лавка.

– Мы будем там, – пообещал Лит.

Громилы в костюмах – чудеса да и только. Лёгкие летние костюмы со светлыми галстуками и белые рубашки с короткими рукавами. Барни смерил взглядом троих парней, которых привёл Лит; не считая того, что они одевались как маленький лорд Фаунтлерой,[106] у всех троих были бычьи шеи, бугристые лбы и руки, толщиной со столбы для забора. Барни рассмеялся.

– Одобряю ваш стиль, ребята, – заметил он и обратился к Литу: – Они в курсе?

– Не уверен, что я сам в курсе.

– Они знают, что придётся иметь дело с невидимкой?

Один из крепышей подал голос:

– Да. Мы в это не верим, но в курсе.

– Поверьте, – сказал ему Барни. – Вот что мы сделаем: нагрянем в одну квартирку на третьем этаже. Там есть световой колодец, но через него не сбежишь, и окна на дальней стене. Мы врываемся, быстро закрываем за собой дверь, после чего ты, Лит, садишься на пол спиной к двери и кричишь, если почуешь что-то неладное.

– Уж поверь, так и сделаю.

– Остальные блокируют окна. Мы должны быть уверены, что никто не покинет квартиру, пока мы там. Никоим из возможных путей. Как только мы перекроем все выходы, мистер Невидимка будет у нас в руках.

– Звучит неплохо, – сказал скептик, не верящий в невидимок.

– Не будем терять времени, – сказал Барни и возглавил налёт.

Он уже давно запасся ключами, подходящими и ко входной двери дома, и к квартире Бриско. Если можно действовать тихо и окружить объект до того, как он поймёт, что происходит, то почему бы и нет? Зачем устраивать тарарам, если без этого можно обойтись? Пусть так развлекаются федералы.

Конечно, громилы в костюмах вели себя не слишком тихо, даже просто поднимаясь по лестнице. Казалось, что где-то поблизости идёт снос здания. Барни, идущий первым, держал ключи наготове и успел открыть оба замка на двери квартиры как раз к тому времени, как подоспели остальные, так что никаких заминок.

Барни толкнул дверь, быстро вошёл и, не глядя по сторонам, рванул прямиком в спальню, где загородил спиной одно из двух окон. Один из громил взял на себя второе окно. Лит, по-видимому, сидел на полу, спиной ко входной двери, выполняя приказ. Окна гостиной выходили в бесполезный световой колодец, не имеющий ни лестницы наверх, ни выхода снизу. Двое других бугаев перекрыли два оставшихся окна – в кухне и ванной.

Бриско в квартире не было. Сначала Барни думал лишь о том, как заблокировать все выходы их квартиры, но теперь, когда эта задача была решена, он вспомнил о том, что не видел Бриско во время своего забега по квартире, и не слышал её криков ни на кухне, ни в ванной. Значит, её здесь нет.

Ушла пообедать? Несмотря на июльскую жару, оба окна в спальне были закрыты, но нельзя сказать, что в комнате душно. Бриско была здесь совсем недавно – это подтверждала и прослушка телефона. Побыла и снова ушла? А здесь ли Фредди Нун?

Отлипнув от своего окна, Барни обратился к громиле возле соседнего:

– Возьми вон тот стул. Если какое-либо из окон начнёт открываться, размахивай стулом перед ним и зови меня.

– Понял.

Барни вышел из спальни, заглянул в ванную комнату и увидел там громилу, стоящего в ванне – только так он мог подобраться к окну, которое тоже было закрыто.

– Молодец, – сказал Барни подручному, выглядевшему немного смущенным, словно слон, застрявший ногой в ведре.

Затем Барни направился на кухню. Окно закрыто. Холодильник включен, но в нём пусто. В морозилке – лоток для льда с ещё не успевшей замёрзнуть водой. Барни поднял со стола рядом с холодильником скомканное кухонное полотенце и понял, что оно означает. Они отключили холодильник, уехав надолго. Дверцу холодильника оставили открытой, а чтобы она не закрывалась – обмотали ручку этим полотенцем. Этим утром Пег Бриско наполнила лоток для льда, включила холодильник, а полотенце бросила на столе.

Барни положил полотенце обратно. Бриско была здесь. Сейчас её нет, но она вернётся.

Громила на кухне наблюдал за действиями Барни, прислонившись спиной к окну и скрестив руки на груди. Это был скептик, и пока ничто не поколебало его скептицизма. Барни плевать на это хотел.

– Ладно, – сказал Барни, – давай выйдем из кухни, держась за руки.

Громила послушно взял Барни за руку, и они двинулись к кухонной двери, вытянув свободные руки до боковых стен.

– Здесь его нет, – решил Барни и закрыл дверь на кухню.

– Я тоже так думаю, – заметил скептик.

Барни хмыкнул.

– Жди в спальне.

Скептик вскинул бровь, но отправился в спальню, пока Барни извлекал «слона» из ванны. Они вдвоём прошли по ванной комнате так, что никакой невидимка не мог бы от них ускользнуть.

Выйдя, Барни закрыл и эту дверь, затем они со «слоном» вошли в спальню. Первым делом Барни обыскал пустой шкаф, в то время как один из громил проверил нет ли кого под кроватью, потыкав туда ручкой швабры. После этого они вчетвером прочесали комнату и вернулись в гостиную, где на полу, скорчившись, сидел Лит, словно жертва землетрясения, размышляющая, кого бы привлечь к суду.

– Осталась последняя комната, – сказал Барни, закрывая за собой дверь спальни.

С того места, где Лит сидел, он мог наблюдать за всеми закрытыми дверями, пока Барни и трое его помощников исполняли в гостиной переработанную версию знаменитого танца «Рокетс» в мюзик-холле «Радио-сити».[107] В конце концов все собрались возле сидящего Лита, как ковбои вокруг костра.

Лит поднял взгляд; выражение на его лице было почти столь же скептическим, что у громилы-скептика.

– Развлекаешься, Барни?

– Она была здесь сегодня утром, – заявил Барни.

– Но сейчас её здесь нет.

– Как и парня, – добавил скептик.

– Когда Бриско звонила в то место, куда хочет устроиться на работу, то сказала, что перезвонит в понедельник утром, – произнёс Барни. – Она только что включила холодильник, раньше он был выключен. Она вернётся. Откуда она будет звонить в понедельник утром? Отсюда. Где мы будем в понедельник утром, мистер Лит? Угадай с трёх попыток.