Пятое июля, день в супермаркете «Большой С», расположенном на шоссе 9 – главной торговой улице на восточном берегу Гудзона – выдался тихим после долгих, кипучих и утомительных праздничных выходных. Несколько пенсионеров, которым больше нечем заняться, бродили по огромному просторному магазину складского типа, невзыскательному преемнику универмага, где груды товаров были свалены прямо на бетонном полу или громоздились на грубых полках из неокрашенного дерева.

Как только вы вступали в клуб (не самая сложная процедура), вы могли купить здесь всё, что душа пожелает: от телевизора и деревянной тумбы, на которую можно его поставить, до аквариума для золотой рыбки и самой рыбки, чтобы водрузить на телевизор и любоваться в тех случаях, когда совсем нечего смотреть.

Здесь продавались консервированные и замороженные продукты, покрышки для грузовика, игрушки, книги, стиральные машины, цветы, палатки (если дома нет места), небольшие тракторы, велосипеды, скамейки, пиломатериалы, позволяющие сделать скамейку самостоятельно, двойные окна и ставни для окон, зимние шины, платья с цветочным орнаментом, джинсы и бейсболки с символикой вашей любимой команды.

Иными словами, в «Большом С» ("Большой магазин – большая экономия") вы могли получить всё, что раньше заказывали по каталогу Сирса и Робака,[101] только теперь вам не приходилось звонить и ждать доставку, можно было приехать на склад и самому забрать товар. Покупателям понравилось новшество, ведь посещение склада вместо телефонных звонков – очень удачная идея. Даже на следующий день после Четвёртого июля здесь были посетители, пусть и не так уж много. Среди бьющих баклуши пенсионеров затесалась привлекательная девушка, разговаривающая сама с собой.

– Фредди, будь начеку, – сказала она. – Та пожилая леди только что оглянулась на нас.

– И что она увидела? – раздался голос со стороны горной гряды тостеров, мимо которой в этот момент проходила девушка.

– Ты понимаешь, о чём я, – прошипела она.

Эта молодая женщина, уже известная нам под именем Пег, толкала тележку для покупок туда-сюда по складу, но ничего в неё не клала, поскольку не являлась членом клуба. Она со своим невидимым напарником, известным нам как Фредди, просто осматривались. Разведывали место.

Армия Барби выпученными глазами следила, как Пег с тележкой проходит мимо, а затем все они заговорили голосом Фредди:

– У меня ноги замерзли.

– Снаружи жарко, – напомнила Пег.

– Там жарко, а тут – нет. Бетон холодный. Ещё и твёрдый, но, Пег, ты не представляешь насколько он холодный. Вот бы тапочки нацепить.

– Хочешь проверить, у скольких людей ты способен вызвать сердечный приступ?

– Я не буду надевать тапки, просто сказал.

– Ну что, может, пойдём отсюда? Ты увидел всё, что хотел?

– Нет, мне нужно осмотреть служебные помещения, кабинеты и так далее. Слушай, дай мне час, ладно?

– Конечно. Я пока схожу в супермаркет за покупками.

– Хорошая мысль.

– Мне вернуться сюда?

– Нет, встретимся на парковке.

– Хорошо. Значит, ты сейчас уходишь по своим делам, да? Верно? И я могу выйти из магазина? Потому что я теперь одна, да?

Пег прислушалась, но ответа не последовало. Похоже, Фредди и правда ушёл. Его больше нет рядом, так? Или он просто дурачится и наблюдает за ней? Он бы так не поступил, правда? Он бы что-нибудь сказал, если бы остался поблизости, не так ли?

– Ох, не знаю, что и думать, – пробормотала Пег, на этот раз действительно разговаривая сама с собой, оставила тележку посреди прохода и вышла из магазина.

Фредди шёл по бетонному полу, останавливаясь на перекрёстках проходов, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять: где тут служебные кабинеты, где погрузочные площадки, где хоть какое-нибудь помещение с приятным мягким ковром на полу? Попутно он размышлял, можно ли провернуть здесь какое-нибудь дельце и чем-то поживиться?

Столько товаров, сложенных в одном месте, Фредди никогда в жизни не видел. Грузовик, загруженный какими-либо вещами отсюда, заставил бы Джерси Джоша Кускиоско выпрыгнуть из штанов от радости, загвоздка была лишь в том, как осуществить перевозку. Невидимого человека не видно – это факт. Невидимку, несущего телевизор, тоже не видно, но телевизор-то виден. И любой покупатель, продавец или охранник, увидев телевизор, парящий в воздухе в проходе «Большого С», наверняка озадачится и, вероятно, захочет разобраться, что происходит.

Был ещё один момент. Фредди Нун выбрал своё занятие не ради того, чтобы таскать тяжести. Его совсем не привлекала мысль о переноске нескольких тонн товаров из этого здания в одиночку. Может, есть какой-то другой способ?

– Привет, сынок.

Фредди оглянулся, оторванный от своих размышлений, и увидел неподалёку старика. Седовласый старый хрыч стоял в проходе, опираясь на ходунки, и смотрел прямо на Фредди.

«Ой, неужели я стал видимым? Неужели я стою голый посреди «Большого С» и все меня видят?» Фредди опустил взгляд, осмотрел себя и с облегчением убедился, что это не так.

– Язык проглотил что ли?

Фредди снова посмотрел на старикана; тот определённо обращался к нему и смотрел на него. Больше поблизости никого не было. Этот старик что – волшебник?

– Почему бы не поздороваться с человеком?

Никак не выкрутиться; рано или поздно старик привлечёт ненужное внимание.

– Здрасте, – сказал Фредди.

Улыбка старика стала шире.

– Ну вот, – сказал он. – Не так уж это трудно, правда?

– Я отвлёкся, – объяснил Фредди. – Выбирал, что нужно купить.

– Небось, сверялся со списком покупок, да?

– Да, верно, – ответил Фредди, и тут его осенило: старый хрыч слеп! Должно быть, ослеп давным-давно, много лет назад. Оставшиеся чувства обострились, компенсируя потерю зрения. Другие посетители магазина, не видя Фредди, и не подозревали о его присутствии. Но старик в любом случае никого не видел, и вынужден был определять присутствие или отсутствие каким-то иным способом: по запаху, теплу, движению воздуха, едва уловимым звукам перемещения. Он не только сообразил, что рядом с ним на перекрёстке проходов находится кто-то ещё, но и понял, что этот человек – мужчина, вероятно, молодой. И, конечно, решил покрасоваться своими навыками. «Привет, сынок».

– Полагаю, вам-то список покупок ни к чему? – спросил Фредди.

– Он у моей дочери. – Старик чуть склонил голову, прислушиваясь. – Думаю, это она идёт.

Фредди увидел в правом проходе полную женщину лет пятидесяти, с недовольным видом толкающую доверху заполненную тележку.

– Да, вот и она, – подтвердил Фредди.

– Наверное, для тебя она уже старовата, – сказал старый хрыч, – но если есть желание – я вас познакомлю.

– Нет, спасибо, – пробормотал Фредди. – Мне пора идти. Было приятно с вами поболтать. – И он поспешно свернул в левый проход.

– Пока, сынок, – крикнул ему вслед старикан. Затем Фредди услышал голос женщины:

– Пап, с кем ты разговаривал?

– Вон с тем пареньком, – ответил старик. – Торопится куда-то, как и все.

Фредди завернул за угол и продолжения диалога не слышал. Замедлив шаг, он задумался и осознал, как приятно было нормально поговорить с другим человеком. В последнее время ему не часто выпадал такой случай. Может, стоит почаще общаться со слепыми людьми, посещать их собрания и всё такое?

С такими мыслями Фредди добрался до конца прохода. Дальше находился вход в магазин – длинная вереница касс, похожая на ряд платёжных автоматов на самой широкой улице в мире, или на линию Мажино, некогда преграждавшую Германии путь во Францию. За кассами, большинство из которых сегодня не работали, с правой стороны виднелся главный выход. Остальное пространство занимало двухэтажное строение, облицованное винилом, собственная плоская крыша которого не доходила до потолка склада. На первом этаже этого строения располагался ресторан, видеопрокат, пункт обмена валюты и аптека. А наверху, за окнами с венецианскими жалюзи, судя по всему находились конторские помещения.

Должен быть какой-то способ туда проникнуть. Фредди уселся на стойку свободной кассы – её металл тоже холодил кожу, но хотя бы ноги не касались пола – и принялся ждать, наблюдать и изучать. Вскоре он понял, как тут всё устроено.

Наличные через кассы не проходили. Покупатели расплачивались чеками, никаких кредиток. Время от времени сотрудник магазина проходил вдоль ряда касс, собирал чеки в чёрную холщовую сумку на молнии и относил её к двери с левой стороны дома-внутри-дома, сразу за аптекой. Сотрудник нажимал кнопку звонка, через несколько секунд дверь открывалась, и он заходил внутрь, после чего дверь тут же сама захлопывалась. За те мгновения, пока дверь оставалась открытой, Фредди успел разглядеть за ней ведущий вверх лестничный пролёт.

Именно туда Фредди и задумал проникнуть. Вопрос был лишь в том – как? Тот трюк, что он провернул на алмазной бирже, здесь, с подпружиненной дверью, не сработает. Другого пути наверх, вроде аварийной пожарной лестницы, кажется не имелось, что вызывало досаду; внешние пожарные лестницы идеально сочетались с невидимостью. Но увы.

Сотрудник, собирающий на кассах чеки, был не единственным, кто проходил через эту дверь, ведущую на лестницу. Ей пользовались и другие – все в сине-белых бейсболках и спецовках с бейджиками сотрудников магазина ("Привет, меня зовут Лана. Чем могу вам сегодня помочь?"). Они входили и выходили, часто неся в руках пачки бумаг, счетов, бланков и прочих документов, словно те давали им право на пересечение границы. Эти люди заинтересовали Фредди больше, чем сборщики чеков; ему хотелось знать, что и как они делают.

Что ж, возможно, имеет смысл проследить за их обратным маршрутом. Фредди дождался неприветливого на вид пожилого мужика ("Привет, меня зовут Гас. Чем могу вам сегодня помочь?"), который зашёл в офис, а затем вышел обратно со стопкой бумаг в руках. Спрыгнув с кассовой стойки, Фредди последовал за Гасом по прямой в дальний конец магазина.

Любопытно. Поскольку всё заведение представляло собой склад, то отдельного подсобного помещения для хранения товаров здесь не предусматривалось. Вместо этого вдоль задней стены здания располагался ряд высоких гаражных ворот – некоторые открыты, другие закрыты. У открытых ворот стояли прицепы грузовиков, их и использовали в качестве складских помещений. Лежащие на поддонах товары рабочие подцепляли вилочным погрузчиком и перемещали к соответствующему месту в торговом зале, где товары раскладывали по полкам.

На самом деле всё было не так просто. При такой системе, учёт и контроль – настоящая головная боль, особенно когда поддоны с товарами просто перемещали из одного прицепа в другой, наверное, чтобы увести пустой прицеп и опустить гаражные ворота. Фредди даже стал свидетелем нескольких случаев, когда поддоны возвращали из торгового зала – то ли освобождали место для товаров по акции, то ли убирали нераспроданные товары после окончания акции.

Бумаги, что принёс с собой Гас, содержали указания, какие поддоны куда переместить, и теперь он надрывал глотку, крича на водителей вилочных погрузчиков и размахивая зажатой в руке пачкой накладных. Наблюдая за Гасом, Фредди заметил, что время от времени тот причудливо и шевелит губами, размеренными и слегка отталкивающими движениями, и наконец Фредди понял, в чем дело. Гас, последний истинный Гас в угасающем мире, жевал невидимую сигару.

Фредди улыбнулся, ощутив нечто вроде духа товарищества. Там невидимая сигара, тут целый невидимый человек – между ними словно протянулась нить. Фредди, всё дальше отдаляясь от остального человечества, хватался за любую ниточку, если её замечал.

Узнав, благодаря наблюдению за Гасом, много полезного, Фредди вернулся в торговый зал магазина, туда, где:

– Привет, папаша.

– Привет, сынок.

– С кем это ты разговариваешь?

На этот раз Фредди решил идти напролом, и будь что будет. Он миновал кассы, подошёл к двери за аптекой, надавил на кнопку звонка и через несколько секунд услышал сигнал открывающегося замка. Фредди приоткрыл дверь, быстро проскользнул внутрь, позволил двери закрыться и замер, глядя вверх, куда вела лестница.

Наверху никого не было видно, лишь фрагмент потолка с люминесцентным светильником, похожим на упаковку из-под яиц. Доносился гул голосов и стрёкот офисной техники. Кто бы ни отвечал на звонок, он, видимо, действовал машинально, как в большинстве подобных случаев: услышал звонок – отреагировал.

Фредди с удовольствием поднялся по лестнице – ступеньки покрывал ковролин. Довольно жёсткий искусственный материал, но всё-таки мягче бетонного пола. И теплее.

Оказавшись наверху, Фредди увидел, что второй этаж представляет собой одно обширное помещение, навевающее смутное чувство, будто оно находится под водой. Ковролин был светло-зелёным, стены и потолок – бежевыми, свет люминесцентных ламп имел зеленоватый оттенок. Можно представить, что стоишь внутри «Наутилуса», а за этими венецианскими жалюзи простираются глубины океана с гигантскими спрутами, проплывающими в лучах света мощных прожекторов подводной лодки.

На самом деле, здесь размещался штаб «Большого С» – вытянутое в длину пространство с низким потолком, наполненное гулом кондиционеров и клерками, в основном женщинами. В дальнем конце имелся отдельный кабинет управляющего. Осматриваясь, Фредди заметил на ближайшем к лестнице столе небольшой монитор, на экране которого виден пятачок перед дверью внизу. Женщина, работающая за этим столом, была поглощена тем, что вводила на своём компьютере бесконечную череду цифр, сверяясь с двухдюймовой стопкой розовых квитанций. Пока Фредди глазел на экран, перед дверью появился один из сотрудников и нажал кнопку – раздался звуковой сигнал. Женщина за столом, даже не отрывая взгляда от своих бумаг, протянула руку, нажала кнопку перед монитором и продолжила печатать.

Рутина – гибель безопасности.

Фредди потратил немало времени, расхаживая по офису и заглядывая через плечо сотрудникам, пока те трудились. Он читал бланки, изучал диаграммы на стенах, словом, старался узнать как можно больше о том, как организована работа этого места.

Он выяснил, что по будням магазин закрывается в восемь, но клерки остаются в офисе до десяти, уборщицы приходят в одиннадцать, а четыре охранника дежурят всю ночь, но без собак – это развеяло беспокойство Фредди. Собак не проведёшь невидимостью, они больше доверяют своему носу, чем глазам.

Также Фредди узнал, что клерки приходят в восемь утра и работают в две частично пересекающиеся смены, так что никто из них не может быть на все сто уверен, что какое-нибудь решение не было принято другим служащим, сидевшим ранее за этим же столом. Для посетителей магазин открывался в десять. Ещё Фредди собрал массу сведений о том, как товары поступают в магазин, перемещаются по нему и покидают его. Он прикинул, что мог бы тут проделать – идея выглядела заманчиво.

А потом Фредди заметил часы на стене; оказывается, он провёл здесь целых полтора часа! Плюс то время, что он потратил внизу – бог знает, сколько? Он обещал Пег встретиться с ней через час, а прошло не меньше двух, а то и больше.

О, нет, нет, нет. Пег сейчас и так нелегко – приходится жить с тем, кого она не может увидеть. Не стоило вынуждать её торчать целую вечность на парковке под жарким солнцем. Пора уходить отсюда.

Фредди так спешил, что скатился по лестнице не глядя, а когда всё же посмотрел, то увидел поднимающегося навстречу Гаса. Тот хмуро разглядывал накладные и жевал невидимую сигару, а его ноги в тяжёлых ботинках гулко топали по ступенькам при каждом шаге.

Возвращаться слишком поздно. Слишком поздно для чего угодно, кроме попытки прорваться. Задержав дыхание, с искажённым от ужаса лицом, Фредди протиснулся между Гасом и стеной.

– Извини, – пробормотал Гас, не поднимая взгляд от бумаг.

– Извини, – ответил Фредди.

Оба продолжили свой путь.

Пег, сидя в кабине фургона и обдумывая планы на будущее, и не заметила, как пролетело время. Она приняла решение, и теперь ей требовалось поразмыслить над деталями, выбрать подходящий момент, определиться с тем, что сказать и как сказать.

Проклятье, она ведь и правда любила Фредди и ей нравилось жить с ним, но только пока он по-настоящему был рядом. Жить с его голосом, одеждой, латексными масками и перчатками «Плэйтекс» – совсем не то же самое. Когда знаешь, что ночью в постели нельзя включать свет, это портит всё удовольствие. Постоянный стресс вреден для кожи лица, пищеварения и осанки.

Обречённая попытка на прошлой неделе устроить обычное свидание и поужинать в ресторане стала поистине последней каплей. Фиаско в ресторане случилось в прошлую пятницу, в начале выходных на Четвёртое июля, и с тех пор Пег часто размышляла, сидя под зонтом у бассейна с романом «Сайлес Марнер», пока невидимый кит бороздил воду то туда, то сюда.

Конечно, Пег уже догадывалась, к чему всё идёт, каков единственный возможный выход из положения, но медлила и откладывала решение. И это плохо сказывалось на их с Фредди отношениях, если можно назвать отношениями якшанье с парнем, которого вообще не видно.

Фредди не виноват в томсостоянии, в котором он оказался, и Пег это понимала, и всё же ловила себя на мысли о том, что винит его. Будто бы этот проныра мог снова стать видимым, если б захотел, но нарочно остаётся невидимкой. В определённом смысле Фредди и был пронырой, что придавало обвинениям правдоподобия. Больше правдоподобия, чем в последнее время вызывал сам Фредди.

«Дотерплю до конца этой затеи, – сказал себе Пег. – Не буду отвлекать его сейчас, но, когда обстряпаем дело, у Фредди будет навалом денег и он как-то устроится, я поговорю с ним. "Фредди, – скажу я ему, – так дальше продолжаться не может. То, что я торчу с тобой здесь, в этой глуши, и при этом даже не вижу тебя – подрывает мою любовь к тебе. Мне очень жаль, Фредди, но нам нужно на время расстаться. Я вернусь в Бэй-Ридж, а ты останешься здесь, мы будем общаться по телефону и, может, время от времени я стану приезжать в гости. А если ты когда-нибудь вернёшь свой видимый облик – я тут как тут, и ты это знаешь. Но оставлять всё как есть слишком тяжело. Мне жаль, но…"».

Пег вздохнула. Ей и правда было жаль, но…

Дверь со стороны пассажира открылась. На сиденье и спинке возникли вмятины. Дверь захлопнулась. Проходившая мимо мамаша, направляющаяся в «Большой С», даже не оглянулась, но трое её маленьких чумазых отпрысков остановились и вылупились на фургон, и стояли так, пока мамаша не наградила всех троих подзатыльниками. Затем вся семья с криками и плачем двинулась к магазину.

– Ой, прости, Пег, – произнёс запыхавшийся голос Фредди. – Я совсем потерял чувство времени.

Она улыбнулась, повернув лицо в ту сторону где, по её предположению, находилась голова Фредди. Пег хотелось относиться к Фредди ласково, пока не дёрнет за парашютное кольцо. Пусть у него сохранятся приятные воспоминания. В конце концов она действительно его любила, даже то малое, что от него осталось.

– Всё в порядке, милый, – сказала она. – Я просто сидела и думала, время и пролетело.

– Я не хотел так задерживаться.

– Не беспокойся об этом. Разузнал, что хотел?

– Да не то слово! – Возбуждение в голосе Фредди заставило Пег вновь пожалеть, что она не видит его лица. – Всё, что мне нужно, – сказал Фредди, – остаться там на одну ночь. А утром я уйду с половиной магазина.

– Это потрясающе, Фредди.

– Когда приедем домой, я звякну Джерси Джошу и спрошу, полный грузовик чего ему больше всего хотелось бы получить – и сам грузовик в придачу пусть тоже забирает – и затем мы всё провернём.

– Здорово.

– А после мы сможем вернуться сюда, – продолжал Фредди, хорохорясь, – и спокойно провести лето. Мы справимся, Пег.

Что-то коснулось её правой коленки. Пег знала, что это рука Фредди, и даже не вздрогнула.

– Это чудесно, милый, – сказала она. – Почему бы тебе не одеться?

– Сперва я тебя поцелую.

Пег зажмурилась.