Питер и Дэвид одевались, готовясь к встрече. Возясь с галстуком и раз за разом завязывая его неправильно, Дэвид проворчал:

– Не пойму, что такое с этим галстуком?

– Просто ты нервничаешь, Дэвид, – объяснил Питер. Его галстук был завязан идеально, и он как раз надевал пиджак, поправляя манжеты. – Успокойся, ладно?

– Конечно я нервничаю. Боже мой, Питер, ты и сам нервничаешь, только скрываешь это. Ты всё держишь в себе, а это, знаешь ли…

– Завязывай галстук, Дэвид, – беззлобно прервал его Питер. – Всё будет хорошо.

Нотки сочувствия в голосе Питера хватило Дэвиду, чтобы успокоиться. Во всяком случае, ему удалось завязать галстук так, что конец не свисал у него между ног и закрывал больше двух пуговиц на рубашке. Надев грубоватый пиджак с коричневыми замшевыми заплатками на локтях – его «доспехи» были профессорскими, в то время как у Дэвида аристократическими – Дэвид сказал:

– Ладно, я готов. И будь что будет.

Первым, по договорённости, пришёл Брэдли Каммингфорд – крупный мужчина с рыжеватыми волосами, большим круглым приветливым лицом и такими бледно-рыжими бровями, что они были почти незаметны. На нём был синий костюм в тонкую полоску, белая рубашка, консервативный синий галстук и чёрные лоферы с кисточками, в руках очень дорогой на вид кожаный портфель. Без лишних слов Брэдли поприветствовал докторов крепким рукопожатием и прямым взглядом. Сейчас он предстал перед ними в ином свете; до этого доктора встречали Брэдли в других обстоятельствах, когда он казался совсем другим человеком и пребывал в задорном настроении.

Многие друзья Дэвида и Питера проводили лето в долине реки Гудзон, в районе города Хадсон и его восточных окрестностей, но не до самой Новой Англии. Приток в сельский животноводческий район в северной части штата утончённых нью-йоркцев определённого толка сотворил чудеса с регионом, особенно в плане кулинарии: масса оригинальных ресторанов, руккола и козий сыр на полках супермаркетов и, боже мой, превосходный ассортимент в местных винных магазинах. Дэвид и Питер, поглощённые своими исследованиями и счастливые, как Дарби и Джоан[60] – или, скорее, как Дарби и Дарби – в своём нью-йоркском таунхаусе, никогда не имели и не снимали на лето загородный дом, но часто принимали приглашения провести выходные в тех или иных укромных местечках в глуши, где атмосфера была, как правило… раскованная.

До сегодняшнего дня они знали Брэдли Каммингфорда только как одного из гостей на тех летних вечеринках, хотя, конечно, догадывались, что это лишь одна сторона его жизни, а в другой он серьёзен, носит строгий костюм и пользуется уважением среди юристов, судей и бизнесменов. Когда Дэвид и Питер сдались на милость, если можно так выразиться, табачного адвоката Мордона Лита, и когда им стало ясно, что рядом нет никого, кто отлично разбирался бы в загадочном и пугающем мире права и в то же время стоял бы на страже их интересов, один из докторов – неважно, кто именно – вспомнил про Брэдли. Они позвонили ему, встретились в его кабинете в центре города – высокие потолки, окна от пола, прекрасный вид с высоты на Свободу, приподнимающую подол, чтобы не вляпаться в мерзкую жижу окружающей её гавани – и убедили Брэдли, что они, по всей вероятности, создали невидимого человека, и у них есть веские основания полагать, что табачная компания имеет на их открытие некие нечестивые планы. Брэдли помрачнел и сказал, почти сурово:

– Что ж, вы двое здорово сглупили, не так ли?

Питер, не привыкший к такому тону Брэдли, уточнил:

– Это юридический термин, Брэдли?

– Ты не захочешь услышать юридический термин, Питер, – ответил Брэдли и смотрел на собеседника, пока Питер не закашлялся, отвёл взгляд и пробормотал:

– Извини. Я буду держать себя в руках.

– Лучше поздно, чем никогда, – заметил Брэдли. – А теперь, поведайте мне все подробности.

Питер с Дэвидом так и поступили. Брэдли сделал множество мелких заметок в продолговатом жёлтом блокноте и обещал посмотреть, что тут можно сделать. Но каждый раз, когда Питер или Дэвид звонили узнать, как дела, у Брэдли был один и тот же ответ: «Он меня избегает. Но он не сможет делать это вечно». Однако вчера вечером, позвонив Брэдли – он никогда не звонил им первым, заметьте – доктора услышали:

– Завтра утром вы пригрозите предать дело огласке.

– О, нет, только не это! – воскликнули Питер с Дэвидом (они общались с помощью громкой связи из своего офиса). – Брэдли, ты в своём уме? Преждевременное раскрытие результата эксперимента выставит нас на посмешище. Брэдли, это погубит нашу карьеру навсегда. Повезёт, если про нас напишут в «Омни».[61]

– Я не говорил, что вы осуществите свою угрозу, – поправил Брэдли раздражающе спокойным тоном.

– Ну, прозвучало именно так.

– Я сказал, что завтра утром вы пригрозите предать дело огласке, ради защиты от неизвестных последствий действий мистера Лита и его друзей. И, следует добавить, вы сделаете это вопреки моим советам и рекомендациям.

Питер и Дэвид с облегчением улыбнулись друг другу. Всё-таки они не ошиблись в Брэдли.

– Брэдли, да ты, оказывается, хитрец.

– Ну, ещё посмотрим, что из этого выйдет, – сказал Брэдли. И, как они теперь убедились, хитрость Брэдли сработала – Мордон Лит выбрался из своего логова и направляется сюда, на встречу с докторами и Брэдли.

Но первым прибыл сам Брэдли. Он вошёл со своим шикарным портфелем в руках, обменялся бодрыми рукопожатиями и критическим взором окинул приёмную.

– У вас не найдётся менее удобного места?

– Менее удобного? – переспросил Дэвид, уставившись на Брэдли.

– Здесь мы встречались с ним в прошлый раз, – пояснил Питер.

– Очевидно, что здесь слишком тесно для четверых, – сказал Брэдли, осматривая комнату, в которой без проблем могли разместиться восемь человек – и так иногда бывало. – Что ещё вы можете предложить?

– Ну, – с сомнением протянул Дэвид, – есть конференц-зал этажом ниже.

– Да? И как он выглядит?

– Очень скромно, – ответил Дэвид. – Кресла удобные, но, понимаешь ли, офисные. В дальнем конце стоит телевизор с видеомагнитофоном, а посреди комнаты – длинный прямоугольный стол.

– Люминесцентные лампы, – добавил Питер. – Стены голые. Когда мы в конце концов решим сделать публичное заявление о наших исследованиях, то проведём пресс-конференцию именно там.

– Звучит идеально, – сказал Брэдли. – Ведите меня туда.

И вот, не успел Брэдли подняться наверх, как его повели вниз, мимо секретарши Шананы, которая читала за своей стойкой учебные материалы из заочной школы, глазела на улицу и время от времени отвечала на телефонные звонки.

– Шанана, когда придёт мистер Лит, – сказал ей Питер, – проводи его в конференц-зал, хорошо?

Секретарша посмотрела на него внимательно, но недоумённо.

– В конференц-зал? А где он?

– Где кофе, – пояснил Питер, потому что именно там стояла кофеварка.

– О. – Шанана ещё больше растерялась. – Вы будете там?

– Да, – твёрдо ответил Питер и поспешил вслед за Дэвидом и Брэдли в коференц… кофенец… в помещение для контактов с прессой.

Внутри Брэдли огляделся с довольным видом.

– Вот это то, что надо, – сказал он, плюхнув свой портфель на дальний от входа конец стола, так что телевизор, видеомагнитофон и экран для показа слайдов оказались у него за спиной. – Вы двое сядете на этой стороне, справа от меня. Когда придёт Лит, ему придётся сесть вот тут, спиной к двери. Когда люди сидят в незнакомом месте спиной к двери, они обычно чувствуют лёгкое беспокойство, даже если этого не осознают.

– Брэдли, – сказал Дэвид, присаживаясь рядом с ним, – ты великолепен.

Очевидно, что Брэдли с ним полностью согласен, но он произнёс лишь:

– Что ж, посмотрим… – и открыл портфель, достав оттуда продолговатый жёлтый блокнот и папку из манильской бумаги.

– Садись, Питер, – сказал он Питеру, который всё ещё стоял. Брэдли тоже уселся и продолжил: – Прежде чем придёт Лит, давайте определимся – чего вы, собственно, добиваетесь?

– Мы хотим вернуть нашего невидимку, – сказал Питер.

– Живого и здорового, – добавил Дэвид.

– И без огласки, – сказал Питер.

– А также, я полагаю, – сказал Брэдли, вертя в руках ручку «Монблан», – вы хотите сохранить свои отношения с СААБР.

– Я и не знал, что у нас есть какие-то отношения с СААБР, – сказал Дэвид.

– Нас финансирует Американский институт изучения табака, – пояснил Питер.

– Который является детищем СААБР, – отметил Брэдли, – как с гордостью заявляет в своих ежегодных отчётах акционерам.

– Мы не входим в их число, – сказал Дэвид.

– Но вы и не совсем уж бестолковые, – сказал ему Брэдли. – Должны понимать, кто вас финансирует и зачем. И суть в том, что вы не хотите ставить крест на этих отношениях из-за того, что сейчас происходит.

– Боже упаси, – сказал Дэвид. – Мы не хотим лишиться финансирования.

– Чего мы по сути хотим, – сказал Питер, – так это всего. Мы хотим вернуть нашего невидимку, сохранить финансирование и обеспечить приватность до тех пор, пока мы сами не решим заявить о себе.

– Вопрос в том, – заметил Брэдли, – на какие уступки вы готовы пойти и в каких пределах…

– Ни на какие, – отрезал Питер.

Вошла Шанана.

– Мистер Лит прибыл, – объявила она.

Брэдли одарил её широкой как луна улыбкой и, вероятно, приподнял при этом свои невидимые брови. Встав, он жестом велел Питеру и Дэвиду последовать его примеру.

– Спасибо, дорогуша. Проводи его сюда, пожалуйста.

Секретарша отступила в сторону, и в конференц-зал вошёл Лит с потрёпанным, но не менее дорогим, чем у Брэдли, портфелем. Питер и Дэвид остались стоять на месте, словно младшие прислужники на мистическом обряде, в то время как Брэдли с ослепительной улыбкой на лице уверенно обогнул стол и протянул руку.

– Ах, мистер Лит, наконец-то мы встретились. Меня зовут Брэдли Каммингфорд.

Лит пожал ему руку с таким видом, словно это была часть ритуала вступления в клуб, куда ему совсем не хочется вступать. Затем он придирчиво оглядел помещение, взглянул на Питера с Дэвидом и произнёс:

– Прощай элегантность, как я вижу.

– Здесь уместнее деловой стиль, – сказал Питер.

– Определённо.

Брэдли указал на кресло, что он выбрал для Лита.

– Прошу, садитесь, мистер Лит.

– Благодарю.

Брэдли вернулся на своё место во главе стола, но Лит не стал садиться на отведённое ему место. Последовав за Брэдли, он выбрал кресло напротив Дэвида и Питера, так что дверь, должная вызвать у него беспокойство, оказалась слева от него. Доктора переглянулись, ожидая, что Брэдли как-то отреагирует на эту выходку, но тот словно ничего не заметил. Спокойно усевшись, он взял ручку, снова улыбнулся Литу и сказал:

– Мне кажется, некоторые наши цели совпадают.

– Потому что у нас одни и те же клиенты, – ответил Лит.

– Ах, если бы, – сказал Брэдли. – Хотя наша компания за долгие годы действительно выполняла кое-какую работу для СААБР, в связи с данным делом к нам не обращались.

– Я говорю об этих докторах, – пояснил Лит, указывая на Дэвида и Питера.

– О, мистер Лит, – сказал Брэдли, – давайте не будем возвращаться к этой заезженной теме?

– Я и не собирался, – согласился Лит и пожал плечами. – Просто хочу прояснить свою позицию. – Глядя на Дэвида и Питера, он оторвал руки от стола и всплеснул ими, словно подбрасывая пиццу. – Вы что-то хотите. Что-то такое, о чём не можете говорить без присутствующего здесь вашего друга.

– Мы хотим нашего невидимку, – сказал Питер.

Улыбка Лита могла бы вызвать обморожение.

– Мы все хотим невидимку, – произнёс он.

– Вы его разыскиваете, – уточнил Питер. – У вас есть… люди, что его разыскивают.

– Признаю.

– Мы хотим, чтобы нас держали в курсе…

– Нет, Питер, – прервал его Брэдли. – Это не совсем то, чего вы с Дэвидом хотите.

Питер с удивлением посмотрел на него.

– Не то?

– Ты позволишь?

– Конечно.

Обращаясь к Литу, Брэдли продолжил:

– Да, Дэвид и Питер создали этого невидимого человека, будучи сотрудниками вашего клиента. В той мере, в какой человек может являться чьей-то собственностью, он, а вернее открытия и технологии в нём воплощённые, принадлежат вашему клиенту. Однако юридическая, медицинская и научная практика едины во мнении, что, хотя ваш клиент и обладает конечным правом собственности или иными правами, заменяющими право собственности в данном случае, лишь Дэвид и Питер остаются безусловными авторитетами в вопросе: когда их открытие будет пригодно для передачи клиенту в надлежащем состоянии. Поскольку в ход эксперимента вмешался сам подопытный, уклонившийся от первоначального плана Питера и Дэвида, и поскольку у них нет возможности осмотреть и исследовать подопытного с целью установить непредвиденные последствия некорректно проведенного эксперимента, они поручили мне официально известить СААБР и Американский институт изучения табака через вас, их представителя, что на данный момент эксперимент следует считать предварительным и незавершённым, а его результаты – неокончательными. Кроме того, Дэвид и Питер категорически возражают против передачи вашему клиенту каких-либо экспериментальных данных, включая самого невидимого человека, но не ограничиваясь им, до тех пор, пока исследователи не будут удовлетворены результатами своей работы. Они обязаны передать клиенту только завершённое открытие или изобретение, и только в этом случае клиент получит на него право собственности. – Раскрыв папку из манильской бумаги, Брэдли добавил: – У меня тут подборка ссылок на судебные прецеденты, подтверждающие…

– Не обязательно, – сказал Лит, слегка похлопав ладонью по папке Брэдли, будто отгоняя собаку, требующую ещё раз бросить палку. – Мы можем обмениваться ссылками и цитатами месяцами, если захотим, – сказал он, – но, полагаю, не стоит понапрасну тратить время, а?

– Отлично, – ответил Брэдли. Однако он оставил папку открытой и достал оттуда несколько листов бумаги. – Я подготовил заявление, излагающее позицию, которую я только что озвучил: Дэвид и Питер согласны, что в конечном счёте все результаты их исследований принадлежат Американскому институту изучения табака, а институт признаёт право Дэвида и Питера сохранить у себя материалы, которые они считают недоработанными или незавершёнными. Они готовы подписать свои копии хоть сегодня, и мы хотим, чтобы компетентный представитель института также поставил свою подпись. Вот, возьмите. – Брэдли передал по экземпляру двухстраничного документа каждому из остальных присутствующих.

Всё шло, как сказал Брэдли. Дэвид и Питер прочитали свои копии, нашли место для подписи на середине второй страницы и оба отметили намеренную расплывчатость предмета обсуждения. Напрямую ни про какого невидимого человека даже не упоминалось. Жаль; увидеть такое в официальном документе – вот это был бы номер.

Лит отдал чтению больше времени, затем достал из внутреннего кармана свою ручку «Монблан» и заявил:

– Думаю, нам следует добавить: «не безосновательно».

– Где именно? – спросил Брэдли, дождался, пока Лит указал место, и пожал плечами. – Конечно, если вы считаете это необходимым.

– Так мне будет спокойней.

– Без проблем. Питер, Дэвид, добавьте эти слова в свои копии.

Брэдли показал им куда и что вписать, затем по его указке они поставили подписи рядом с дополнением, обменялись копиями, снова подписали и проделали то же самое с копиями Брэдли и Лита. Это напоминало процедуру покупки дома.

Брэдли оставил одну подписанную копию себе, другую передал Литу. Тот убрал бумагу в портфель и сказал:

– Кстати, у меня тоже есть кое-что на подпись.

Брэдли вежливо подождал, пока Лит вытаскивает стопку документов и кладёт их на стол.

– Во-первых, Американский институт изучения табака никогда не одобрял эксперименты на людях.

– Да ладно! – воскликнул Питер. – С самого начала было понятно, что на определённом этапе потребуются клинические испытания, то есть на добровольцах. Это всем известно!

– Я изучил соответствующие документы, – заверил Лит. Он сложил ладони «домиком», затем развел руки, словно счищая с крыши снег. – Ничего не обнаружил. – Ладони сложились, как при молитве, и Лит добавил: – Если чего-то нет на бумаге – этого не существует.

Прежде чем Питер или Дэвид успели открыть рот, вмешался Брэдли:

– Принято.

Питер, чувствуя себя преданным, уставился на Брэдли.

– Принято?

– Вам бы следовало, – мягко заметил Брэдли, – изначально оформить этот момент в письменном виде, но сейчас мы не станем на нём зацикливаться. – Питер продолжал возмущённо сверлить его взглядом, но Брэдли повернулся к Литу. – Мы принимаем этот пункт. Кроме того, мы признаём, что объект эксперимента, о котором идёт речь, не являлся добровольцем.

– И это, – добавил Лит, постукивая указательным пальцем по столу, – институт никогда бы не одобрил.

– Согласен.

– С этого момента, – продолжил Лит, – институт, не беря на себя ответственность, но безусловно осознавая рост доброжелательности между докторами и институтом в последние годы, готов оказать помощь в розыске пропавшего объекта эксперимента…

– Но вы и без того его ищете! – вскричал Питер.

Лит проигнорировал замечание.

– …чтобы убедиться, что объект не пострадал в результате их действий. Взамен институт ожидает от докторов письменного подтверждения согласия, что институт не несёт никакой ответственности в связи с некорректным проведением эксперимента, как до, так и после его проведения.

– Вы хотите получить карт-бланш, – сказал Брэдли.

– Институт не намерен брать на себя чужую вину, – ответил Лит, отметая все возможные возражения.

– Дэвид и Питер согласны подписать такое соглашение, – сказал Брэдли, – если институт поставит их во главе поисков объекта эксперимента…

– О, да бросьте…

– …и назначит их ответственными за дальнейшую судьбу объекта, когда тот будет найден.

– Я не уверен, что институт пойдёт на…

– Альтернатива такова: Питер и Дэвид обратятся в медицинскую ассоциацию штата.

Лит моргнул. Потом посмотрел на Дэвида и Питера, изо всех сил сохраняющих невозмутимые выражения на лицах.

– Вы собираетесь так поступить? – произнёс он.

– Мы хотим, чтобы хоть кто-то нас защищал, – сказал Питер.

Лит поразмыслил, пожал плечами и сказал:

– Мы найдём общий язык.

– Ничуть не сомневаюсь, – кивнул Брэдли.

Лит раздал свои бумаги.

– Ознакомьтесь и скажите, что, по вашему мнению, следует изменить.

Все взяли по копии ещё одного двухстраничного документа.

– Прежде чем мы начнём читать, мистер Лит, – сказал Брэдли, – не могли бы вы сообщить нам, как продвигаются поиски… – Он повернулся к докторам. – Как его зовут?

– Мы не уверены, – ответил Дэвид. – Полагаю, он приврал при заполнении анкеты.

– Фредерик Нун, – сказал Лит.

Брэдли с признательностью кивнул ему.

– Благодарю. Так как идёт розыск Фредерика Нуна?

– Думаю, неплохо, – сказал Лит. Его руки будто прижали лёгкое одеяло к груди. – Мы наняли для этого полицейского из Нью-Йорка…

– Полицейского? – воскликнул Дэвид.

– Неофициально, – заверил Лит, и двумя пальцами левой руки изобразил что-то похожее на благословение. – Этот джентльмен работает на нас по совместительству.

– По совместительству, – повторил Брэдли, улыбнувшись. – Какое чу́дное выражение.

– Скорее чудно́е, учитывая, с кем нам приходится иметь дело, – сказал Лит, поднимая руки в жесте фокусника, творящего пассы. – В любом случае, – продолжил он, превратив указательные пальцы в подобия стволов пистолетов и нацелив их в животы Дэвида и Питера, – он нашёл девушку Нуна, с которой тот сожительствовал в последнее время. – Пока левая рука Лита отдыхала, лежа ладонью вниз на столе, правая поднятым пальцем указала на воображаемую путеводную звезду. – Надеюсь вскоре получить благую весть.

– Когда вы его найдёте, – сказал Питер, – мы хотим при этом присутствовать.

– Именно этот момент мы и пытаемся согласовать, – ответил ему Лит, вновь разглаживая невидимое одеяло. – Когда мы наконец схватим нашего дорогого Нуна, заверяю вас, вы не останетесь в стороне.

Дэвид и Питер готовы были кивнуть и согласиться, но Брэдли уточнил:

– Вы, вероятно, хотели сказать, что, когда вы найдёте Нуна, вы будете всецело сотрудничать с Дэвидом и Питером и содействовать им впредь.

– Семантика. – Лит пожал плечами.

– Такова уж моя работа, – ответил Брэдли и взял документ Лита. – Посмотрим, что у нас тут?