«Так вот что покупают на табачные деньги, когда от них начинает слишком вонять», – подумал Мордон Лит, вылезая из такси возле «Исследовательского центра Лумиса-Хэймхокера» на Восточной Сорок девятой улице. Такси, управляемое недавним иммигрантом с Альфы Центавра, с грохотом умчалось прочь, а Мордон под лучами полуденного солнца поднялся по каменным ступеням к старой, но прекрасно отполированной деревянной двери со стеклянными вставками, поглаживая ладонью гладкие окрашенные перила. Пятнадцатое июня, четверг, стоит прекрасная погода; прошло три дня после встречи Мордона с Джеком Фуллертоном IV и, похоже, намечается хоть какой-то прогресс. Но сперва нужно кое-что уточнить.

Мордон остановился на площадке у входа, посмотрел на кнопку звонка рядом с дверью и небольшую табличку над ней: «ПОЖАЛУЙСТА, ПОЗВОНИТЕ», и нажал на кнопку.

В эркере справа от входа за очень старым письменным столом из красного дерева сидела чернокожая девушка и печатала на совершенно новом текстовом процессоре. Услышав звонок, она прервала своё занятие, повернула голову ровно настолько, чтобы бросить на Мордона скучающий и равнодушный взгляд, а затем, видимо, решив, что посетитель выглядит достойным того, чтобы впустить его в это здание, потянулась рукой под стол. Дверь издала тихое жужжание и отворилась, когда Мордон толкнул её.

Интерьер наводил на мысли о вступлении к роману Эдит Уортон. По этим устланным ковром лестницам люди с эмоциональным запором должны были в молчании спускаться в вестибюль с узорчатыми обоями. Вместо этого стройная чернокожая девушка, та что сидела за столом, появилась в дверном проёме и, уперев руки в боки, поинтересовалась:

– Да?

– Я мистер Лит, я недавно звонил.

– Ах да, доктора ждут вас. Я сообщу им, что вы пришли.

Она вернулась в свой аккуратно обставленный кабинет, а Мордон последовал за ней. Подождав, пока она сделает короткий звонок по телефону и повесит трубку, он заметил:

– Вас недавно обчистили.

– Да, было такое, – кивнула она с грустной усмешкой; кто-то проник внутрь без её разрешения.

– Всё оборудование новое, – сказал Мордон, демонстрируя свою наблюдательность.

– Никак не могу к нему привыкнуть. – На лице девушки появилась и исчезла мимолётная улыбка. – Я думала технологическое устаревание наступает быстро. Но ограбление происходит быстрее.

– Полагаю, так и есть.

– Доктора ждут вас на втором этаже, они встретят вас у лестницы.

– Благодарю.

Мордон поднялся по лестнице, думая о том, что на предстоящей встрече ему не стоит показывать свои сокровенные чувства, и он не может – да и не хочет – ожидать того же от докторов Лумиса и Хэймхокера, так что атмосфера романа Уортон будет всё же соблюдена.

Доктор Дэвид Лумис, светловолосый, по-детски пухлый, ждал наверху у лестницы, нервно улыбаясь и протягивая дрожащую руку.

– Рад вас видеть, мистер Лит.

– И я тоже, – солгал Мордон.

Лумис взмахнул своей дрожащей рукой.

– Мы можем побеседовать в конференц-зале.

– Отлично.

Лумис провёл гостя по коридору в конференц-зал, оказавшийся гостиной из романа Эдит Уортон, только без папоротников и подставок с комнатными растениями. Два викторианских дивана с красной обивкой образовывали привлекательный уголок перед камином с начищенными до блеска латунными прибамбасами. Высокие окна с видом на Сорок девятую улицу обрамляли скромные шторы. На стенах, оклеенных тёмными обоями, висели картины с цветами.

Доктор Хэймхокер, худощавый, с причёской афро, поднялся с одного из диванов навстречу вошедшим.

– Надеюсь, у вас есть новости, – предположил он, подходя пожать руку Мордону. Его рукопожатие было более твёрдым, чем у коллеги.

– Возможно, – сказал Мордон. – Во всяком случае, начало положено, или мы так думаем.

– Чаю? – предложил нервничающий Лумис. – Минеральной воды?

– Нет, спасибо. – Мордон не хотел превращать эту встречу в светский визит, и пусть Эдит Уортон катится к чёрту.

Хэймхокер, похоже обладающий лучшей интуицией, чем его партнёр, сказал:

– Присаживайтесь, мистер Лит. Какое начало?

Мордон сел на диван с правой стороны от камина. Хэймхокер (расслабленный) и Лумис (напряжённый) уселись напротив. Бо́льшую часть пространства между диванами занимал низкий изысканный столик из тикового дерева в восточном стиле. Мордон извлёк из внутреннего кармана пиджака небольшой конверт из манильской бумаги.

– Мы полагаем, что установили личность вашего воришки, – сказал Мордон, выкладывая на восточный столик фотографии и пододвигая их к собеседникам. – Он сказал вам, что его зовут Фредди и, по крайней мере, в этом не соврал.

На столике лежали две копии фотографии пятилетней давности, сделанные в полиции после ареста – анфас и профиль. Фото любезно предоставила окружная прокуратура округа Кингс (Бруклин). Каждый доктор взял по копии.

– Это он! – ахнул Лумис. – Питер, это он!

– Фредерик Урбан Нун, – прочитал Хэймхокер подпись под фото и поднял удивлённый взгляд на Мордона. – Урбан?

– Полагаю, так звали какого-то папу римского. Может, даже не одного.[31]

– Это многое объясняет, – согласился Хэймхокер, возвращаясь к рассматриванию фотографии. – Он был чем-то расстроен, когда фотографировался?

– Ему предстояло отправиться в тюрьму.

– Ах да, конечно. – Хэймхокер положил фото на стол. – Когда же мы сможем поговорить с мистером Нуном?

Мордон выглядел озадаченным.

– Мы?

– Мы с Дэвидом – его врачи, – сказал Хэймхокер.

– Да ладно вам.

– Мы сделали ему инъекцию, а значит…

– Одну минутку, доктор, – прервал его Мордон. Протянув руку, он взял одну копию полицейской фотографии со стола, а вторую вынул из дрожащей руки Лумиса. – Вы встречались с этим человеком лишь один раз, – отметил он. – Когда он грабил вашу контору. Вы сделали ему одну инъекцию, причем неэтично и, возможно, противозаконно. Вы не можете…

– Пациент улизнул из-под наблюдения без нашего ведома и согласия, – перебил в свою очередь Хэймхокер. Казалось, он способен быть таким же непререкаемым, как и сам Мордон, который настороженно замолк. Хэймхокер продолжил: – Мы никогда не собирались оставлять его без надлежащей медицинской помощи и тщательного обследования. Мы передали сведения о его исчезновении вам, что делает вас нашим представителем в этом вопросе. И теперь вы заявляете…

– Вряд ли вашим представителем, доктор. Я работаю на…

– Не вы ли минуту назад упомянули об этике?

«Я на скользкой дорожке, – подумал Мордон. – Хочу ли я наживать врагов среди этих людей? Какая в этом польза? С другой стороны, чего хотят они?»

– Доктор Хэймхокер, не думаю, что наши интересы в данном деле расходятся. Вы, естественно, хотите увидеть результат своего эксперимента, а СААБР стремится извлечь пользу из результата вашего эксперимента, просто другим образом.

Реакция Хэймхокера выразилась в ещё большей неприязни и подозрительности.

– Что значит «другим образом»?

Раздражение Мордона тоже прорвалось сквозь профессиональную сдержанность.

– Это вас не касается, – резко бросил он. – Боже правый, мы же не о вивисекции говорим.

– А о чём вы говорите?

– Не понимаю вашего отношения. Тот человек – вор, он ограбил вас, украл ваше офисное оборудование. Почему вы пытаетесь защитить его?

– Всё, что мы хотим защитить, – сказал Хэймхокер, в то время как сидящий рядом Лумис пылко кивал в знак согласия, – это целостность нашего эксперимента. Откровенно говоря, мистер Лит, нас с Дэвидом волнует мнение наших коллег после того, как мы опубликуем результаты. Признаю, мы допустили ошибку, но она заключалась не в том, что мы использовали этого… как его… Фредерика Нуна – Фредерика Урбана Нуна – в качестве подопытного. Ошибка в том, что мы позволили ему сбежать. Вы утверждаете, что знаете где он, и мы не позволим…

– Нет, я этого не утверждал.

– …ему снова скрыться. Что вы имеете в виду? Разве вы не это сказали?

– Не говорил.

– Мы слышали вас, – вмешался Лумис. – Мы оба вас слышали.

– Я сказал, – осмотрительно объяснил Мордон, – что мы установили его личность. Вор оставил отпечатки пальцев в вашей гостевой комнате, наш специалист снял их…

– И оставил после себя бардак.

– Это не имеет значения, Дэвид.

– И всё-таки.

– Могу я продолжить? – спросил Мордон.

– Прошу прощения, – извинился Лумис. – Да, пожалуйста. Вы знаете, кто он, но не знаете, где он? Это какой-то абсурд.

– Разве? Человек не под наблюдением полиции, не разыскивается за какое-либо преступление…

– Не считая здешней кражи со взломом, – вставил Хэймхокер.

– Увы, нет, – сказал Мордон. – Для начала, это было ограбление, а не кража со взломом…

– Какая разница? – сказал Лумис. – Это одно и то же.

– Кража со взломом – это хищение, совершённое из закрытого помещения, в котором никого нет, – объяснил Мордон. – Если в помещении кто-то присутствует, это ограбление – более серьёзное преступление. И не имеет значение, сталкивался ли преступник с присутствующими.

– Значит, он разыскивается за ограбление, – согласился Хэймхокер.

– Вы сообщили властям об ограблении, – сказал Мордон. – Но нет официальных данных, связывающих Фредерика Нуна с этим преступлением.

– О, ради Бога, почему нет?

– Ну, сами подумайте, – предложил Мордон, – хотите ли вы, чтобы Фредерик Нун провёл остаток жизни в тюряге, совершенно недоступный для ваших наблюдений и экспериментов?

– Мы уже провели эксперимент.

– А как насчёт наблюдения?

– Питер, он прав, – сказал Лумис и, повернувшись к Мордону, добавил: – Но ведь человек, снимавший отпечатки пальцев, был из полиции?

– Не только, – сказал Мордон. – Несколько сотрудников Департамента полиции Нью-Йорка неофициально помогают СААБР с этим делом. Я вскоре собираюсь встретиться с одним из них – проработать вопрос, как нам установить контакт с мистером Нуном. – Мордон убрал фотографии обратно в конверт и засунул его в карман пиджака. – До встречи с ним мне нужно было убедиться, что мы сели на хвост нужного человека. – Встав, он подвёл итог: – Теперь я уверен, что мы на верном пути, и могу действовать дальше.

Оба доктора тоже поднялись с дивана.

– Вы, конечно, будете держать нас в курсе, – сказал Хэймхокер, строго глядя на Мордона.

– Разумеется, – ответил Мордон и подумал: «Я лгу. Он знает, что я лгу. Я знаю, что он знает, что я лгу. Но знает ли он, что я это знаю? И имеет ли это значение? Время покажет». – Я сам найду выход, спасибо, – сказал Мордон и ушёл.