В качестве скупщика краденого, Джерси Джош Кускиоско был не гнуснее обычного. Как человек Джерси Джош пребывал на самом дне, там, где среди грязи, нечистот и зловония сами собой рождаются мысли о том, что аборт делать уже поздно. Но как скупщик краденого он был не так уж плох.
Несмотря на это телефон Джерси Джоша звонил редко, поэтому, когда в понедельник вечером, чуть позже шести, раздался звонок, Джош оторвался от просмотра местных новостей о том, как несколько детей сгорели заживо в съёмной квартире, пока их мать вышла всего на минутку купить молоко, хлопья и дозу крэка, и с большим подозрением уставился на телефон, в ожидании – повторится ли этот назойливый звук.
Звонок повторился, чёрт бы его взял. Значит, это не сбой на линии. Впрочем, звонивший мог ошибиться номером. Или это могли быть плохие новости. Нацелив пульт на телевизор, Джош нажал кнопку выключения звука – так он мог смотреть на сгоревших детей, не слушая болтовню диктора – и настороженно поднял трубку старого чёрного телефона с дисковым набором, который ему давным-давно продал какой-то подонок.
– А? – осторожно произнёс Джош в трубку.
– Джош?
– Э?
– Это Фредди Нун, Джош.
– О.
– Ты на месте?
Где ж ему ещё быть, как не на месте? Тем не менее, такой ответ требовал использовать слишком много букв алфавита. Сгорбившись над телефоном, будто не хотел, чтобы сгоревшие дети за ним наблюдали, Джош сказал:
– Ну.
– Мне надо кое-что тебе показать, – сказал Фредди Нун.
Разумеется, это означало «кое-что продать». Так чего ж он просто не пришёл ближе к полуночи, как все нормальные люди?
– А?
– Я пришлю Пег. Это моя девушка.
– Чё не сам?
– Я немного приболел, – сказал Фредди.
– Гришь норм.
– Проблема с ногой.
– О.
– Так когда ей зайти?
Принять душ. Побриться. Сменить подштанники.
– В восемь.
– Хорошо. Её зовут Пег.
– Ок.
Джерси Джош Кускиоско жил над бывшим автосервисом для грузовиков недалеко от туннеля Линкольна. Двухэтажное кирпичное здание с высоким первым этажом и обычным вторым; грязные окна выходили на дорогу, ведущую к туннелю. Откройте одно из этих окон – и вы задохнётесь через десять минут. Поэтому их никто никогда не открывал.
В прежние времена, верхний этаж служил для хранения запчастей и документов, а нижний заполняли шум и вонь большегрузных грузовиков, многие из которых не были крадеными – их просто ремонтировали. Но несколько лет назад владельцы бизнеса переехали в Джерси, на ту сторону туннеля, где аренда ниже, а правоохранители покладистее. Таким образом владельцы здания – британская королевская семья – остались с чемоданом без ручки на руках. К счастью, члены британской королевской семьи привыкли мыслить в долгосрочной перспективе, поэтому они сохранили участок, как и множество других на Манхэттене, в ожидании, когда идея облагородить один из важнейших городов мира вновь обретёт популярность.
В наши дни нижний этаж здания арендовала компания, поставляющая оборудование для ресторанов, и на толстом маслянистом бетонном полу стояли большие ресторанные плиты, промышленные морозильники, посудомоечные машины, деревянные ящики с посудой и столовыми приборами, и прочее добро, бо́льшая часть которого не было краденым. Всё это находилось под охраной замков, засовов, цепей, сигнализации, колючей проволоки и двух доберманов, которых всегда держали впроголодь.
Наверху – куда вы могли бы попасть через дверь в правой части фасада, рядом с двумя широкими зелёными раздвижными на манер аккордеона гаражными воротами – находились квартира, офис и склад Джерси Джоша. Помещения Джоша в какой-то мере защищали те же меры безопасности, что использовала ресторанная компания, но в придачу у него имелась собственная двойная дверь у подножия лестницы – металлическая и снабжённая всякими штучками, включая устройство, выдающее неприятный, но, вероятно, не смертельный разряд тока при попытке вставить что-то в любую из манящих замочных скважин.
По крутой лестнице мог подниматься лишь один человек за раз. В верхней тоже металлической двери имелся глазок, бойница для стрельбы и маленькая откидная панель, через которую пролезала заказанная пицца.
За этой дверью располагалась просторная гостиная, две стены которой были кирпичными, а две другие – оштукатурены и покрашены в грязновато-белый цвет. Это не значит, что они были грязными, этот оттенок белой краски, встречающийся только в Нью-Йорке, известен как хозяйско-белый или бело-тараканный. Такой сероватый тусклый оттенок всегда выглядит, как в первый день после покраски, а значит нет нужды так часто перекрашивать стены, как при использовании более эстетически-приятных тонов.
Обстановка была, если можно так выразиться, разнородной; всё куплено у воров, включая продавленный зелёный диван, все лампы (за настольную лампу в виде мавра в тюрбане, лавандовых шароварах и с ятаганом Джош заплатил три доллара сверху), и ковёр на полу с отчётливо видимыми следами его предыдущих владельцев.
Почти никто не проникал вглубь владений Джерси Джоша дальше гостиной; собственно, почти никто, кроме полиции с ордером и не проявлял такого желания. В обширной ванной комнате стоит большая старинная ванна на когтистых ножках (краденая), но в остальном это нечто невыразимое, как и кухня. Спальня Джоша по размерам не уступает гостиной, и обставлена по тому же принципу – крадеными вещами. Зеркало в полный рост на дальней от входа стене – на самом деле дверь, ведущая в рабочее пространство Джерси Джоша: кабинет с письменным столом и двумя сейфами, а также несколько кладовок, забитых часами, меховыми шубами, телевизорами и шинковками для овощей. В самом дальнем конце находится древний открытый подъёмник, ключ от которого есть только у Джоша; он используется для перемещения крупногабаритных вещей или отправки вниз партий товара для перепродажи торгашам из Пенсильвании и Мэна.
Когда Джерси Джош пользовался подъёмником, тот опускался в клетку на первом этаже, которая отделяла вотчину Джоша от владений компании, поставляющей ресторанное оборудование. Каждый раз, спустившись на подъёмнике, Джош видит внизу пускающих слюни доберманов – они приходят в такую ярость, что грызут прутья решётки. Джош добродушно плюёт в их сторону и награждает псов непристойными жестами, прежде чем открыть гаражные ворота – только он может это сделать, не рискуя получить удар током. Ворота выходят в боковой переулок, где ждут клиенты со своими грузовиками.
Обычно Джерси Джошу нравилось это уютное гнёздышко, свитое им для себя в холодном сердце города, но сегодня он ожидал гостью, и он уже не был уверен в безупречности своего жилища. Джош развёл суету, протёр пыль с лампы-мавра, напустил воды в ванну, чтобы перемешать скопившийся там жир, распылил в комнатах аэрозоль, призванный придать воздуху аромат альпийских лугов, но на деле запах сильно напоминал восточно-европейский химический завод. Впрочем, это лучшее, что Джош мог сделать.
А ещё оставался он сам. Невысокий, грузный, обрюзгший, с длинными седыми волосами и изрезанным морщинами лицом цвета египетской мумии, Джерси Джош и в лучшие свои времена не слишком услаждал взор, а эти лучшие времена остались в далёком прошлом. Тем не менее, когда он закончил наводить лоск – в семь тридцать, за полчаса до срока – и, трепеща от предвкушения, взглянул на себя в зеркало, за которым скрывалась секретная дверь, Джош увидел картину, не вызвавшую полного отвращения. Не напоминает ли его осанка Генри Киссинджера? Нет ли soupcon[20] Ари Онассиса в галантном изгибе бровей? Будь он чуть повыше, разве не составил бы конкуренцию Типу О’Нилу? А как насчёт общей самоуверенности, заставляющей вспомнить Эда Миза?[21]
19:32. Джерси Джош поставил «Голубую монахиню»[22] на лёд, вставил кассету «Девушка с разворота» в видеомагнитофон и сел ждать.
20:04. Звонок в дверь. Джош вздрогнул, выдернутый из сладкого сна. Звонок в дверь. Гостья. Точно.
Джош с трудом поднялся с продавленного дивана, вытер слюну с подбородка и неуклюже пересёк комнату, чтобы добраться до домофона.
– А?
– Это Пег… э-э… просто Пег.
Женщина. Молодая. Нервничает. Да, да и ещё раз да.
– О, – сказал Джош и нажал кнопку, открывающую дверь №1. Затем, глядя в глазок верхней двери, он подождал, пока Пег не врежется в дверь №2 внизу, думая, что она открыта. Лишь после этого Джош нажал вторую кнопку. Дверь открылась.
Пег прошла через неё, но долго придерживала дверь, не давая ей закрыться, будто подумывала развернуться и уйти. Она даже пробормотала что-то про себя, показывая ту нервозность, что так нравилась Джошу, затем взглянула вверх, отпустила наконец дверь и начала подниматься по лестнице.
Симпатичная. Хорошо выглядит, но не королева красоты – не отпугивает своим блеском. Крепкие ноги, шагающие вверх по крутой лестнице. Длинные изящные пальцы, держащиеся за перила. Красивая округлая голова, постепенно становящаяся всё ближе.
Джош не стал вынуждать Пег звонить ещё и в звонок наверху, как он поступал с большинством других гостей, включая разносчика пиццы. Как только девушка достигла последней ступеньки, Джош открыл дверь, улыбнулся, стараясь не слишком скалиться, и сказал:
– Привет.
– Здравствуйте, – отозвалась Пег, моргнув и немного растерявшись.
На секунду ей показалось, что она того и гляди потеряет равновесие – возможно, из-за долгого и трудного подъёма – и она прислонилась к двери, чуть толкнув её от себя, в то время как Джош инстинктивно стиснул дверную ручку, сопротивляясь вторжению. Затем Пег освоилась, слегка натянуто улыбнулась и прошла в гостиную.
Затем Джош закрыл дверь – она захлопнулась с удовлетворённым лязгом. Повернувшись к гостье, Джош увидел, что она поглощена осмотром его комнаты, и воспользовался случаем, чтобы как следует осмотреть её саму: чёрные туфли, чёрные брюки, лёгкое чёрное пальто, светлые волосы, маленькие золотые проблески в мочках ушей.
– Вот так я живу, – сказал Джош, пожимая плечами и сожалея, что приходится оправдываться.
Пег обернулась с улыбкой; красивые зубы, лучше, чем у него.
– Весьма своеобразно, – заметила она. Под чёрным пальто виднелся верх белой блузки, колышущийся в такт дыханию.
– Ага. – Джош улыбнулся в ответ, забыв о своих зубах, пока не заметил, что на них направлен её взгляд. После этого улыбка исчезла, но он всё равно был польщен и больше не переживал из-за своей гостиной.
– Давай пальто, – сказал Джош.
Пег нахмурилась при этих словах, и Джош поспешно добавил:
– Нет-нет, я его верну!
Это заставило её снова улыбнуться.
– Я понимаю, – сказала она. – Но мне немного… прохладно. Я останусь в пальто.
– Ок, – сказал Джош слегка разочарованно и жестом указал на диван. – Присяшь?
– Я лучше сяду здесь, – ответила Пег и взяла деревянный стул, на спинке которого кто-то давным-давно намалевал кое-как несколько хекс-знаков амишей.[23]
– Но, – сказал Джош, когда спина Пег закрыла хекс-знаки, – так ты не увишь телек!
– И что?
– Ну… – Мысли Джоша перепутались в голове. Он указал на видеомагнитофон, стоящий поверх телевизора. – Ты мож глянуть фильм.
– Нет, я пришла просто продать вам кое-какие вещи, – сказала Пег, доставая из кармана пальто длинный белый носок. Носок выглядел чистым, с красными полосками по верхнему краю. Смягчая отказ, она пояснила: – Фредди ждёт меня дома. Он сильно приболел, знаете ли.
– Он сказал – нога.
– Верно, всё дело в ноге! Он вам рассказал, да? Я так понимаю, вы с Фредди хорошие друзья.
– Очень хроши, – согласился Джош.
Как же ему упросить эту женщину отправиться в койку? Какие слова нужно сказать, чтобы перейти от текущего этапа к следующему? А не подмешать ли ей что-нибудь в выпивку, пусть вырубится? Может, крысиный яд – его полно. Или, как вариант, он мог бы ударить её по голове, когда она повернётся спиной, сделать с ней всё, что вздумается, а когда она очнётся, сказать, что она споткнулась, упала и ударилась головой. И она никогда не узнает, что с ней на самом деле произошло.
Тем временем Пег, держа в руке этот проклятый длинный носок, спросила:
– Куда мне это положить?
– Это чё? – спросил Джош, недовольный, что приходится отходить от темы.
– Алмазы. Есть и другие драгоценности, но в основном алмазы. Неоправленные.
– Сядь, – сказал Джош, снова указывая на диван. Затем ткнул пальцем в пластиковый журнальный столик цвета авокадо в форме почки. – Ложь там. Я принесу вино.
– Я не хочу вина, – сказала эта проклятая женщина и протянула носок Джошу, поболтав им в воздухе, отчего он напомнил чёртову мошонку. Она будто насмехалась над Джошем, улыбалась, но не приближалась и не позволяла ему притронуться к себе. – Вот, посмотрите сами.
Раздражённый и обескураженный Джош выхватил носок у неё из руки, сел на диван и вытряхнул содержимое носка на поверхность журнального столика.
Так-так. На время неутолённая похоть забылась; Джош уставился на небольшую горку алмазов, среди которых попадались и другие драгоценные камни, как на самую дорогую в мире дозу кокаина. Большинство камней были невелики, но отменного качества.
Джерси Джош знал своё дело, этого у него не отнять. Он, конечно, дважды проверит и ещё разок перепроверит, но и без этого Джош понимал, что перед ним. Примерно сто тысяч долларов в драгоценных камнях без маркировки, которые невозможно отследить. Не факт, что полторы сотни, но точно больше ста тысяч.
Поскольку Джерси Джош и Фредди Нун довольно долго сотрудничали, Фредди обычно получал блатную ставку – десять центов за доллар, то есть ему причиталось десять тысяч наличными за эту кучку кристаллизованного углерода. Но здесь ведь был не Фредди Нун, верно? Здесь леди, которую Джерси Джош впервые видел; она побрезговала посидеть с ним на диване, не захотела смотреть с ним фильм, погнушалась пить «Голубую монахиню». И она почти наверняка не отдастся ему без борьбы и последующих неприятных ощущений у всех участников. Поэтому десять штук эта леди не получит.
– Щас, – сказал Джош, встал, украдкой прихватив пару алмазов, и пошёл в спальню за ювелирной лупой, по пути кинув камушки в ящик комода и пригладив волосы перед зеркалом.
За спиной раздался звук, похожий на хихиканье; неужели женщина начала расслабляться? Джош притащился обратно в гостиную; Пег сидела как и раньше – колени вместе, руки скрещены на груди – и, склонив голову, что-то тихо бормотала. Увидев вернувшегося Джоша, она замолкла.
Она разговаривает сама с собой? Молится? Хихикает? Может, Джошу лучше держаться подальше от этой женщины – вдруг она психованная? Нет ничего хуже психованной женщины, от них столько шума.
Выпрямившись и сложив руки на коленях, Пег спросила:
– Вы не забыли принести те алмазы обратно?
Джош выпучил на неё глаза. Она не могла видеть, как он прихватил несколько камней, не могла.
– Какие алмазы? – переспросил он.
– Те, что вы унесли в другую комнату, – спокойно, хладнокровно и уверенно сказала Пег.
Джош растерялся, но всё же плотно сжал челюсти и помотал головой. Пег слегка улыбнулась ему и сказала. Будто предоставляя шанс выкрутиться:
– Я так понимаю, вы хотели их взвесить или что-то в этом роде.
– Не, – ответил Джош.
Пег оценивающе посмотрела на него, затем огляделась и указала на телефон.
– Может, мне стоит позвонить Фредди?
Ссориться с Фредди Нуном? Нет уж, это плохая идея. Джош щёлкнул пальцами, словно только сейчас до него дошло, о чём говорила Пег – щелчок получился каким-то вымученным.
– А, взвесить, – кивнул он.
– Я так и подумала, – сказала Пег.
Чувствуя себя обворованным, Джош снова уселся на диван перед небольшой горкой алмазов. Он вставил лупу в правый глаз, положил несколько камней на ладонь и принялся изучать их один за другим.
Красивые, очень красивые. Отменное качество. Отличная прибыль после перепродажи.
– Так себе, – буркнул он.
– О, я убеждена – это не так, – невозмутимо ответила женщина.
Она жутко раздражала. Джош бросил камни обратно на стол, приподнял бровь, чтобы высвободить лупу, и посмотрел на Пег.
– Я секу в брильянтах, – заявил он.
– Фредди тоже.
Хм, в общем-то да. Сколько бы Джош ни заплатил этой женщине, она передаст деньги своему дружку Фредди. А его проблемы с ногой не будут тянуться вечно. Фредди Нун долгое время был хорошим поставщиком для Джоша, но, судя по виду этих алмазов, Фредди повысил свой уровень добытчика.
А ещё сама эта женщина, Пег; зачем злить и нервировать её? Если она делит постель с паршивым ворюгой, то почему бы ей не залечь в койку с Джерси Джошем Кускиоско?
Ладно, надо расслабиться. Сделав глубокий вздох, Джон нацепил фальшивую улыбку, взглянул на Пег с сказал:
– Пег.
– Да? – настороженно ответила она.
– Щас, – объявил он, с трудом поднимаясь на ноги. Перехватив удивлённый взгляд Пег, Джош поболтал рукой в воздухе, как бы успокаивая её, и повторил: – Щас.
Вразвалку направившись в свою невыразимую кухню, Джош достал из холодильника не только бутылку «Голубой монахини», но и плавленый сыр, лежащий тут с Рождества, на которое никто не пришёл. Джош понюхал сыр – вроде ничего. Крекеры, крекеры, крекеры… чокнуться можно, пока их отыщешь.
Кстати о чокнутых; женщина в гостиной снова что-то бормотала себе под нос, Джош её слышал. Ничего страшного, ничего страшного. Может, чокнутые женщины не так уж плохи. Может, они лучше в постели, более… раскованные что ли. Джош попытался представить раскованную женщину в своей постели, и ему пришлось опереться на сушилку для посуды, пока видение не рассеялось.
Затем он открыл «Голубую монахиню» – чпок пробки заставил женщину в соседней комнате притихнуть – выбрал пару наименее невыразимых бокалов, поставил всё это на невыразимый поднос и вернулся в гостиную. Там он одарил Пег улыбкой, а та ответила удивлённым и недоверчивым взглядом, особенно пристально разглядывая бутылку вина, пока Джош нёс поднос к журнальному столику с кучкой алмазов.
– О, не стоило, – сказала Пег.
– Пег, – снова сказал Джош. Инстинкт подсказал ему: если называть женщину по имени – она подумает, что ты неравнодушен. Неравнодушен к ней.
Пег с улыбкой, говорящей о том, что она отнеслась к ситуации с юмором, погрозила Джошу пальцем.
– Если вы думаете умаслить меня выпивкой, чтобы я согласилась на меньшую сумму, то вы напрасно стараетесь.
Ну, это тоже было в списке причин. Джош ухмыльнулся, разлил вино по бокалам и протянул Пег тот, что почище.
– Выпьем вместе, – сказал он.
– Что ж, это по-честному, – признала Пег, взяла бокал и даже слегка приподняла его, чокаясь с бокалом Джоша.
Он выпил половину бокала холодного вина, в то время как она едва поднесла бокал к губам. Затем Джош поставил вино и жестом указал на сыр и крекеры.
– Ешь, – предложил он.
– О, я на диете, – ответила Пег, ставя бокал на пол рядом с амишским стулом. – Мне нужно следить за фигурой, знаете ли.
Джош знал, что на эту реплику есть остроумный ответ – что-то вроде того, что он следит за её фигурой, но выражения перепутались в его мыслях, и момент был упущен.
– Ок, – сказал он и поставил свой бокал на журнальный столик с лёгким стуком, от которого по склонам алмазной горки скатились крошечные лавины. Затем он подковылял к Пег и чмокнул её подбородок, что вызвало боль в его зубах.
Конечно, Джош нацелился не на подбородок, а на губы, но проклятая женщина отшатнулась и сбила его прицел. Она продолжала изворачиваться, пока он тянулся к ней, неуклюже хватал и удерживал на стуле.
– МНЕ ЭТО НЕ ПО НРАВУ! – заорала Пег несколько громче необходимого.
Джош так и думал, что она будет кричать, чёрт возьми.
– Пальто, – пробормотал он, вцепившись в Пег. Джош имел в виду, что в кладовке у него полно других пальто, и он подарит какое-нибудь Пег, после того, как разорвёт в клочья то, что сейчас на ней.
– КЛЯТЬЕ, ФРЕДДИ!
– Его тут нет, – пропыхтел Джош, распахивая её пальто и пытаясь задрать блузку, одновременно прижимая своим коленом её ноги. Краем уха он расслышал скрип петли зеркала-двери, но собственное тяжёлое дыхание и непреодолимое возбуждение не позволили ему сосредоточить внимание на этом невозможном факте или вспомнить о нём позже. Его рука нащупала грудь – настоящую живую тёплую женскую грудь! В крайнем возбуждении Джош замер, широко раскрыв глаза и задержав дыхание, и в этот момент ощутил резкую и сильную боль в затылке, после чего рухнул, как срубленное дерево.
И Джоша окутала тьма.
– С вами всё в порядке?
С трудом и болезненно Джош пришёл в сознание. В воздухе висел липкий запах, голова пульсировала от боли, противная влажность пропитала воротник и спину рубашки. Он застонал, пошевелился и обнаружил, что лежит на тонком ковре в гостиной. Женщина… Пег… с обеспокоенным выражением на лице склонилась над ним.
– Мистер Кускиоско? Джерси Джош? Ответьте мне!
– Шта-а…
– Мне жаль, что пришлось так поступить.
– Шта-а…
– Вы же понимаете, если бы я вернулась домой и рассказала Фредди о ваших проказах, он бы явился сюда и сотворил что-нибудь ужасное, а мне этого не хотелось.
Джош поднял руку и коснулся влажного затылка, затем посмотрел на пальцы – они не были красными. Разве его кровь не должна быть красной, как у всех? Он понюхал пальцы и ощутил запах вина «Голубая монахиня». Глядя сквозь растопыренные пальцы на Пег и с трудом фокусируя взгляд, Джош произнёс:
– Шта-а…
– Мы можем остаться друзьями, мистер Кускиоско, если вы не будете вести себя глупо. Вам лучше? Можете сесть?
– Шта-а…
– Так, давайте-ка, попробуйте сесть.
Пег не стала притрагиваться к нему, но активно подбадривала Джоша жестами и, руководствуясь ими, ему удалось приподняться и сесть. Джош огляделся. Осколки разбитой винной бутылки усеивали мокрый ковёр. Стул с узорами амишей опрокинут. Но кучка алмазов по-прежнему лежала на журнальном столике, а длинный носок лежал на диване.
– Шта-а…
– Мистер Кускиоско, – сказала Пег, – я полагаю, нам стоит завершить нашу сделку, я пойду своей дорогой, никто из нас не станет больше вспоминать об этом недоразумении, и с этого момента мы будем ладить и оставаться друзьями. Идёт?
Пег протянула ему тонкую руку с изящными пальцами, на её противно-красивом лице застыла противно-снисходительная улыбка. Джош посмотрел на эту руку, на эти изящные пальцы, и в глубине души осознал, что они никогда не сделают то, что он себе представлял. Кипя от злости, но не видя другого выхода, он взял эту противную руку, аккуратно пожал, чувствуя тонкие косточки в своей ладони, и тут же выпустил.
Пег стояла рядом с ним на коленях в застёгнутом наглухо пальто и выглядела совершенно невозмутимой, чёрт подери. Затем она поднялась, отряхнула колени и с бодрой улыбкой сказала:
– Ну вот, теперь мы друзья.
– Ага, – пробормотал Джош.
– Вы можете встать?
– Ага.
Он смог и встал, покачиваясь. Пег удовлетворённо кивнула.
– С вами всё будет хорошо, я уверена.
– Ага.
– Ну так что, вернёмся к разговору об алмазах?
– Ага.
– Сколько же вы собираетесь мне за них заплатить, мистер Кускиоско?
Джош сдвинул брови и сурово взглянул на неё.
– Две.
Она сделала вид, что не поняла.
– Две? Две чего?
– Тыщи.
– Две тысячи долларов? – Пег непринуждённо рассмеялась. – Не знала, что вы шутник, мистер Кускиоско. Фредди никогда мне про это не говорил. Но он сказал, что я не должна соглашаться на меньшее, чем десять. Так что, если это была не шутка, то лучше мне отнести товар обратно к Фредди. – И она двинулась через комнату, чтобы взять носок с дивана.
Будь проклята эта женщина.
– Жди.
Пег обернулась и замерла, держа носок в руке и приподняв одну бровь.
«Теперь она делает то, что я ей говорю», – мрачно подумал Джош. Что дальше? Торговаться? Вести переговоры? Или просто выпроводить отсюда эту проклятую женщину, сбросить пропитанную вином одежду, принять аспирин и посмотреть «Девушку с разворота» в полном одиночестве?
– Ок, – сказал он.
– О, спасибо, мистер Кускиоско, – обрадовалась она, жизнерадостная как целое поле маргариток. – Фредди будет очень доволен.
– Жди, – снова велел Джош. Затем, не глядя на женщину, он потащился из гостиной, держась за ушибленный затылок, прошёл через спальню, миновал зеркало-дверь и попал в свой кабинет, где многие вещи стояли не на своих местах, но Джош был слишком расстроен, чтобы это заметить.
Он открыл один из сейфов в кабинете, достал из него два белых конверта, в каждом из которых лежало пять тысяч долларов мятыми купюрами, закрыл сейф и, пошатываясь, вернулся в гостиную, найдя её пустой.
О, Боже, теперь-то что? Джош завертел головой по сторонам, вдвое усилив головную боль, но тут Пег, улыбаясь, выплыла из кухни.
– Я убрала сыр и крекеры, – сказала она. – Это всё, что я могла для вас сделать.
Это уж точно.
– Вот, – сказал Джош и протянул ей конверты.
– Полагаю, мне не нужно пересчитывать, – радостно, слишком радостно прощебетала Пег, рассовывая конверты по карманам пальто. – К тому же, мы оба знаем, что Фредди пересчитает. Что ж, пока-пока.
Джош стоял в своей осквернённой гостиной, провожая взглядом Пег. Она подошла к двери, открыла её и подержала открытой неоправданно долго, затем обернулась, помахала, будто Одри Хепберн или кто-то вроде, и наконец ушла. Металлическая дверь саркастически лязгнула, закрываясь.
Джош рухнул на диван, сломленный и несчастный. Без всякой радости он посмотрел на кучку новоприобретённых алмазов. Он получил по голове лишь за то, что хотел проявить дружелюбие – но как, чёрт возьми, ей это удалось? Как она могла дотянуться до бутылки и ударить его, если он всё это время прижимал её к стулу?
«Очередное доказательство того, – подумал Джерси Джош, – что женщинам никогда нельзя доверять».