Минуло пять дней после разговора Мордона Лита с двумя учёными, создавшими допинг для взломщиков, и после ещё одной дополнительной встречи тем же днём с их удивительными полупрозрачными кошками, прежде чем Мордон наконец добился приёма у своего высшего руководства, главного исполнительного директора СААБР, своего господина и повелителя. С самого начала было ясно, что ситуацию нельзя разрулить на более низком уровне.

Первая проблема заключалась ещё и в том, что ситуацию нельзя было даже описать на более низком уровне – это была отнюдь не та новость, которую Мордон хотел бы обнародовать. Но если не объяснить целой цепочке подчинённых зачем он хочет встретиться с Джеком Фуллертоном IV, боссом всех боссов, то и встреча не состоится.

Сарказм, гнев, холодная отстранённость и завуалированные угрозы – вот набор инструментов, заменяющих Мордону откровенность – последнюю стрелу в колчане при любых обстоятельствах. И наконец в пятницу днём личный секретарь мистера Фуллертона сообщил Мордону, что босс уделит ему полчаса в понедельник утром, ровно в одиннадцать.

Исполнительные директора понимают слово «ровно» иначе, чем мы с вами. Мордон прибыл за пять минут до срока, в кабинет Джека IV во Всемирном торговом центре, размером с футбольное поле, его впустили в десять минут двенадцатого, но оказалось, что хозяина ещё нет.

Мордон отказался от предложенных сотрудником кофе, чая, сельтерской воды или диетической газировки и довольствовался (если это подходящее слово) тем, что, стоя у окна, глядел на неказистые постройки в Нью-Джерси через грязный и бурлящий простор нью-йоркской гавани до двадцати минут двенадцатого. Щелчок открывающейся двери заставил его обернуться, и на лице Мордона автоматически появилась почтительная маска.

Джек Фуллертон IV с кислородным аппаратом в сумке на боку, хрипя, вошёл в кабинет. Тонкая пластиковая трубка змеилась из сумки вдоль спины и через плечо, пересекала лицо на уровне губ и протягивала пару отростков в ноздри Джека IV, обеспечивая его дополнительным кислородом, затем через другое плечо возвращалась обратно в аппарат в сумке.

Некоторые из тех, кто вынужден пользоваться такими аппаратами, выглядят так, словно это тяжёлое несправедливое бремя, прижимающее их ближе к холодной земле задолго до отмеренного срока; у других торчащие из носа трубки превращаются в нелепые усы, пародию на Гитлера, вынуждающую больного подшучивать над собой в придачу к тому, что он еле на ногах стоит; но Джек IV, обладатель мощных плеч, сверкающих глаз, широкого лба, недовольного толстогубого рта и задиристых манер, носил эту прозрачную пластиковую трубку, подающую кислород в сжатые эмфиземой лёгкие, словно воинскую награду, возможно, вручённую Францией. Prix de Nez[16] первой степени.

Джек Фуллертон IV занимал пост главного исполнительного директора СААБР последние семь дет, унаследовав этот титул после смерти своего дяди, Джима Фуллертона III, от сердечного приступа. Тот в свою очередь встал у руля девятнадцать лет назад, после того, как от рака лёгких скончался его двоюродный брат Том Фуллертон-младший. В целом семья Фуллертонов практически весь двадцатый век контролировала организацию, которая изначально была названа «Международная табачная компания», затем, после слияния с «Америкэн лиф», стала называться «M & A Табак», потом, после поглощения канадской фирмы «Объединённое бумажное производство», название сменилось на «САА корпорэйшн», а после горизонтального расширения в 50-х годах – на «САА брендов Рэйли», и наконец после подтяжки лица на Мэдисон-авеню[17] – СААБР.

В последние годы Джека IV повсюду сопровождали двое «ассистентов». Эти ассистенты ничего не соображали в корпоративной работе, но имели отличную подготовку как медперсонал и телохранители. Тёмные костюмы и старомодные галстуки не скрывали их истинного призвания, но хотя бы сглаживали профессиональную молчаливость и настороженность, и отвлекали внимание от выпирающих мышц и оттопыренных карманов.

Теперь это трио натужно двигалось по пышному голубому ковру, оттенком напоминающим одеяния Девы Марии, к обширному пустому столу в дальнем конце кабинета. Джек IV пока не пытался говорить, ограничившись кивком и коротким салютом двумя пальцами, на что Мордон ответил склонением головы, улыбкой на лице и вилянием хвостом, если бы его имел.

Усевшись наконец за стол – с сумкой рядом на полу и ассистентами в креслах позади – Джек IV несколько раз хрипло вздохнул, ещё раз кивнул Мордону и жестом указал ему на удобное кресло напротив стола.

– Благодарю вас, Джек, – сказал Мордон, подойдя и устроившись в кресле (Джеку нравилась видимость неформальности). – Вы отлично выглядите, – солгал он.

– Довольно неплохо выспался, – прохрипел Джек IV. – А утром навалил довольно неплохую кучу.

Его голос напоминал шорох ветра под сводами осквернённого монастыря – возможно, такого, где всех монахинь изнасиловали, убили, а потом ещё раз изнасиловали.

– Хорошо, – сказал Мордон, стараясь казаться заинтересованным.

Джек IV задумчиво посмотрел на Мордона.

– Не видел тебя с вечеринки по случаю победы над вдовами и сиротами, – прохрипел он.

– То был великий день, – согласился Мордон.

Но Джек IV никогда не проявлял особого интереса к светской беседе.

– Картрайт сказал, – захрипел он, – ты хочешь со мной что-то обсудить, но его в детали не посвятил.

– Джек, – сказал Мордон, бросив многозначительный взгляд на ассистентов, – я предпочёл бы рассказать об этом только вам.

Джек IV уставился на Мордона водянистым холодным взглядом.

– Уж не хочешь ли ты предложить, – хрипло сказал он, – чтобы мои ассистенты оставили нас наедине?

Мордон тут же пошёл на попятную.

– Вовсе нет, Джек, – сказал он, не будучи уверенным: рассматривает ли Джек IV своих ассистентов как защиту от возможного покушения со стороны Мордона Лита, или больше рассчитывает на их медицинские навыки – СЛР[18] и всё такое. В любом случае, Мордон тактично уточнил: – Я просто хотел, чтобы вы услышали первым. После этого я, разумеется, буду руководствоваться вашим решением.

– Выкладывай, – хрипнул Джек IV, доставая из ящика стола свежую пачку сигарет.

Пока дрожащие пальцы главного исполнительного директора возились с обёрткой, Мордон начал:

– При поддержке нашего Американского института изучения табака, мы финансируем двух вольных исследователей-медиков – Лумиса и Хэймхокера.

– Да неужели. – Ногти Джека IV скребли по пачке сигарет, пока не прорвали обёртку.

– Они занимались изучением меланомы.

Джек IV наконец вытряхнул сигарету из пачки, а слово «меланома» между тем погружалось в его мозг, ища подходящее понятие, чтобы с ним спариться. Готово; Джек IV сурово нахмурился, глядя на Мордона.

– Меланома? На кой хрен?

– Такова цель исследования.

Джек IV поднял сигарету и продемонстрировал её Мордону.

– Лучше бы сделали эти хреновины менее смертоносными, – посоветовал он. – Надо же – меланома. Да кому нахрен сдалась какая-то меланома?

– Я думаю, – осторожно произнёс Мордон, не зная точно, много ли Джек IV хочет знать о собственном бизнесе, – это скорее для прикрытия.

Джек IV обдумал услышанное, пока один из ассистентов взял у него сигарету, зажёг и вернул обратно. Затянувшись, откашлявшись, тяжело навалившись на спинку кресла и стряхнув ещё не успевший образоваться пепел в чистую пепельницу, размером с колпак автомобильного колеса, Джек IV наконец с крайним отвращением прохрипел:

– Сказки для публики. – Как кто-то другой произнёс бы: «Тут на кресле наблёвано».

– Да, Джек, – кивнул Мордон. – Дымовая завеса, я бы сказал.

– Неплохо. – Джек хрипло усмехнулся.

– Но дело в том, что они разработали две формулы, снижающие пигментацию кожи – неважно зачем; что-то связанное с их исследованиями – и эти формулы действуют, делая объекты полупрозрачными.

– Полу… кхе-кхе-кхе… хррр… кхе-кхе-кхе… прозрачными? Что ты имеешь в виду?

– Эти исследователи ввели препараты своим кошкам – каждой по одной формуле – и теперь сквозь кошек можно видеть.

Джек IV свободной рукой отогнал сигаретный дым от лица.

– То есть они невидимы?

– Нет, заметны их очертания, сероватые такие, но сквозь них всё видно. Они вроде… – Мордон провёл ладонью по воздуху между собой и своим боссом, – вроде дымка.

Джек IV покачал крупной головой.

– Я пока не понимаю. Они что, хотят делать сигареты из кошек?

– Нет-нет, я…

– Я-то не против, – прохрипел Джек IV. – Особенно если в них будет поменьше смол и никотина. Но надо учитывать этих проклятых защитников прав животных. Знаешь, они куда настырней защитников прав человека, люди для них ничего не значат.

– Кошки, – твёрдо сказал Мордон, – были просто подопытными на ранней стадии эксперимента.

Джек IV задумался.

– Разве кошки болеют раком кожи?

– Насколько я знаю – нет. Джек, позвольте мне рассказать вам всё по порядку?

– Полагаю, лучше именно так и поступить.

– Исследователи создали две формулы, – сказал Мордон и поднял руки, словно держа в них невидимые пробирки. – Им нужно было их испытать. – Мордон сделал жест, как бы выливая содержимое пробирок на ковер. – Они провели испытание на кошках. – Он развёл руки в стороны ладонями вверх, будто прощая учёных от лица всех борцов за права животных. – Но затем, – он сомкнул ладони, точно прятал в них бейсбольный мяч, скользкий от запрещённой смазки, – им понадобилось провести эксперимент на людях.

– Я в таком участвовать не собираюсь, – хрипло заявил Джек IV. – Им придётся действовать за границей. Создадим для них подставную компанию.

– Ну, они уже это проделали, – сказал Мордон, опустив руки на колени и выпятив подбородок, как il Duce.[19] – Они изловили воришку, испытали на нём одну из формул, заперли его – весьма небрежно, должен заметить – а вор принял вторую формулу, считая её антидотом, и сбежал.

– Вероятно, валяется мёртвым где-то в канаве, – прокомментировал Джек IV, прервался, чтобы откашляться, после чего добавил: – Не вижу никаких юридических проблем. Во всяком случае – для нас.

– Не совсем так, Джек, – возразил Мордон, и его руки снова поднялись в плавном жесте дирижёра оркестра. – Учёные утверждают, что смерть подопытного почти невозможна. Я не явился бы сюда, Джек, чтобы рассказать вам о мёртвом ворюге.

– Надеюсь, что так.

Джек IV затянулся, поперхнулся, подавился, зашёлся в кашле, потерял кислородную трубку из носа, вставил её обратно с помощью двух спокойных ассистентов, высморкался в салфетку «Клинекс», извлечённую из ящика стола, протёр глаза другой салфеткой, некоторое время тяжело дышал и сипел, вцепившись в подлокотники кресла, словно оно стояло на корме рыбацкой лодки в бушующем море, и наконец прохрипел:

– Что ж, Мордон, если они полагают, что вор не умер, то что, по их мнению, с ним произошло?

– Он теперь невидимый.

На довольно протяжённое время в кабинете воцарилась тишина. Затихли даже хрипы Джека IV. Ассистенты быстро переглянулись. Затем, после долгого судорожного вдоха, похожего на предсмертный, Джек IV прохрипел:

– Невидимый?

– Они не уверены на все сто, но считают это наиболее вероятным.

– Невидимый. Не как дым, не как… привидение. Невидимый как кто-то, кого вообще нельзя увидеть.

– Да.

– Хммм, – хрипло протянул Джек IV.

Оживившись, Мордон продолжил:

– Мы почти уверены, что вор оставил отпечатки пальцев в доме исследователей. Он уголовник, имеет судимость. Мы бы предпочли не подавать в этом случае официальный запрос, но наверняка у нас есть связи с кем-то из правоохранительной системы…

– У нас есть связи с половиной грёбаного Сената, – прохрипел Джек IV.

– Половина Сената, – сказал Мордон, – находится не с той стороны барьера. Нам нужен служитель закона, имеющий доступ к дактилоскопической картотеке ФБР…

– Ты хочешь найти этого невидимку?

– Вы хотите его найти, Джек, – поправил Мордон. – Он станет работать на нас, если предложить ему достойную оплату. Представьте муху на стене, Джек. На совещаниях присяжных, на обсуждении стратегий рекламных кампаний, на закрытых слушаниях в Конгрессе, на частных переговорах о ценовой политике…

– Иисус Христос на хромой кобыле! – захрипел Джек IV, выпрямляясь в кресле. Он размазал почти докуренную сигарету по огромной пепельнице – она завоняла, как старая городская свалка – и потянулся к телефону. – Останься, Мордон, – велел Джек IV, на время даже справившись со своим хрипом. – Сейчас мы прищучим этого парня.