Похолодало. Фредди, пытаясь согреться, подпрыгивал на месте, не переставая следить за дальним поворотом коридора, откуда внезапно могли появиться работники. Тощий чернокожий парень, снующий туда-сюда за передвижной вешалкой с мехами, представлял основную угрозу. Однажды он даже сбил Фредди с ног во время своего резкого пролёта. К счастью Фредди успел откатиться в сторону, прежде чем мелькающие ноги споткнутся об него, так что парень не заметил – как и никто другой в этом здании – что в «Аффилированном меховом хранилище» ошивается совершенно нежелательный посетитель.

Прошло восемь дней без каких-либо изменений. Никакого намёка на то, что Фредди вновь становится видимым: ни тени, ни дымчатых очертаний. Он оставался таким же невидимым, как в ту ночь, когда те чокнутые доктора провели над ним свой эксперимент. Неужели так будет всегда?

Фредди разрывался от противоречивых чувств. С одной стороны, невидимость являлась, безусловно, серьёзным козырем в его профессии. С другой стороны, была Пег.

В целом Пег адекватно восприняла ситуацию и всеми силами старалась помочь, особенно в профессиональном плане – она водила фургон, имела дело с Джерси Джошем Кускиоско и всё такое. Но на личном фронте отношения определённо стали натянутыми, и положение не улучшалось. Скорее наоборот, делалось всё хуже и хуже.

В последние дни Фредди заметил новую особенность в поведении Пег – у неё появилась привычка отворачиваться вполоборота от того места, где, по её мнению, находился Фредди, словно она убеждала себя в том, что он не невидим, а просто в данный момент вне поля её зрения.

Иными словами: отрицание очевидного. Невозможность видеть Фредди стала для Пег серьёзной проблемой, с которой она не могла справиться, и ему казалось, что в результате между ними вырастает стена и возникает некая холодность, что очень его беспокоило.

Ладно. Что ему нужно, решил Фредди, так это поскорее нахапать побольше добра, разжиться деньжатами, а затем выйти на связь с этими сумасшедшими учёными и начать переговоры о том, как получить настоящий действующий антидот, не угодив при этом под арест в ту же секунду, как его запястья станут достаточно видимыми, чтобы надеть на них наручники.

Но в первую очередь – деньги и хабар. Именно поэтому Фредди, голый, как крысиный хвост, прыгал от холода в коридоре «Аффилированного мехового хранилища», где по одну сторону располагались офисы и конторы, а по другую – заполненные шубами холодильные камеры, и старался не стать жертвой сверхзвукового чёрного парня в огромных кроссовках, явно воображающего, что лидирует в гонке «Индианаполис 500» на своей передвижной вешалке для шуб.

Неправда, что дорогая аренда, налоги, преступность, а также кадры, главным и единственным навыком которых является крысятничество, вытеснили весь малый бизнес из Нью-Йорка. Всё перечисленное вытеснило малый бизнес с Манхэттена, но многие тысячи небольших компаний продолжают существовать в Куинсе и Бруклине, где они могут набирать рабочую силу с Лонг-Айленда – людей с компетенцией улыбающегося парня из «Бургер Кинга», который правильно записывает ваш заказ всего лишь со второй попытки.

«Аффилированное меховое хранилище» было в числе этих уцелевших небольших компаний, и кто знает, сколько несостоявшихся мехоторговцев погребено под этим кладбищенским словом – «аффилированный».[24] Компания ютилась в длинном низком здании из шлакоблоков, по бокам от которого находилось предприятие по разливу сельтерской воды и прачечная для спецодежды. Позади, с фасадом, выходящим на параллельную улицу, стоит похожее строение, где изготавливают кегли для боулинга. Хранилище мехов обнесено восьмифутовым забором из переплетённой как кольчуга металлической сетки со спиралями колючей проволоки поверху. Спереди – двое ворот, также из сетки, ведущих от улицы к зданию через заросший сорняками ров. Узкие ворота справа – для пешеходов, более широкие слева – для грузовиков доставки.

Нутро здания, не считая кабинетов администрации, представляет собой лабиринт помещений без окон, где поддерживается комфортная для меха температура – сорок градусов.[25] Здесь некоторые из самых богатых дам Нью-Йорка летом хранят свои норковые шубы, предохраняя их от губительной жары и влажности. Если вы хотите спереть шубы, то вам сюда.

Именно сюда и пришёл Фредди днём в полпятого, проскользнув внутрь вместе с грузовиком, доставившим очередную партию норок. Оказавшись в здании, Фредди затаился и стал ждать, рассчитывая, что заведение закроется в пять и это будет плёвое дело. Как бы не так.

Проблема. К июню владельцы мехов по идее уже должны были позвонить в АМХ и заказать отправку своих шуб на хранение, но вы же знаете эту человеческую склонность откладывать дела на завтра или забывать что-то сделать, пока не столкнёшься с задачей лицом к лицу. Вот так некоторые даже не вспоминают о шубе, пока не откроют гардероб в поисках чего-то другого – солнечных очков в кармане пальто – а шуба тут как тут! И тогда они начинают названивать; вот почему июнь – самый загруженный месяц для АМХ. И поэтому в среду четырнадцатого июня, в десять минут седьмого, Пег продолжала сидеть в фургоне, припаркованном в соседнем квартале, в ожидании сигнала – какой-нибудь вещи, висящей в воздухе перед открытыми воротами для доставки – в то время как Фредди внутри метался и уворачивался от того проклятого парня.

Едва Фредди вошёл, он первым делом прикинул, что ему понадобится полчаса на изучение охранной системы и поиски способа её отключить. И он не ошибался; как только все свалят отсюда к чертям собачьим, он обчистит здание, как банан – никаких проблем. Но когда ж у них закончится рабочий день, господи, и они отправятся по домам?

Было уже 18:20, и из-за угла коридора показалась женщина. Не тот скоростной дьявол, а женщина средних лет, на ходу надевавшая лёгкое пальто. Фредди прижался к стене, пропуская её мимо. За ней появились ещё трое, они болтали и занимали всю ширину коридора. А позади них шли другие люди.

Ой! Фредди побежал по коридору, опережая выходящих сотрудников, и увидел, что секретарша у входа уже ушла, а значит её стол свободен. Стало быть, Фредди может спрятаться за ним, или даже сесть в кресло, ещё хранящее тепло пятой точки секретарши, и с этой выгодной позиции провожать всех уходящих.

Охранники, работающие в этой компании – трое типов в коричневой униформе с нашивками на плечах, с рациями на поясе и серьёзными лицами без проблеска чувства юмора, какие бывают у пьяниц, ещё не успевших сегодня заложить за воротник – уходили последними. Они проверяли каждую комнату и, убедившись, что там никого не осталось, включали сигнализацию. Затем отзвонились в свою контору по телефону на столе секретарши (от этих парней Фредди увернулся как нечего делать) и доложили, что всё надежно и крепко заперто. Наконец и они ушли, не забыв включить за собой сигнализацию.

Фредди стоял у входной двери и через окошко в ней, застеклённое пуленепробиваемым армированным стеклом, наблюдал, как охранники закрывают и ставят на сигнализацию внешние ворота, садятся в маленький белый автомобиль с названием охранной фирмы на боку и уезжают.

Но никакая охрана не остановит невидимку, нет уж, сэр.

Первым делом, убедившись, что он один в здании, Фредди пронёсся по коридору, размахивая невидимыми руками и топая невидимыми ногами, зная, что никто не вынырнет из-за угла и не собьёт его с ног, даже дружище Суперфлай.[26] Следом он проник в ближайшее складское помещение, выбрал шубу по размеру и облачился в неё.

И плевать, что на дворе июнь; Фредди замёрз.