То ли благодаря «прощупанности почвы», то ли это местные реалии, но в работу моя идея фикс была принята очень быстро, в течении двух с половиной часов. В ходе переговоров, прошедших на мой взгляд весьма удачно, выяснилось много интересного. Самое главное — смысла переть черт-те куда не было: на территории ПРА такая роща присутствовала, правда, местонахождение её нельзя было назвать населенным и безопасным. На «местном севере», почти на стыке Бразилии местной, Московского протектората и ПРА. Глухомань, дикие звери, высокая вероятность встречи с не слишком законопослушными людьми — романтика, короче, та еще. Тем не менее населенный пункт относительно неподалеку, всего в полутора сотнях километров, присутствовал и насчитывал целых тридцать восемь домов. А помимо этого, там находился опорный пункт РА — рота «мобильной пехоты» под командованием аж целого старшего лейтенанта.
В рамках подготовки к более солидной поездке после «сезона дождей» мы с Анатоль Санычем оперативно — за день — собрались, скинули вещи из грузовика в снятый мной гостевой дом Научного Комитета и скатались туда под охраной «временно негодных к строевой службе» младших сержантов: Сашки и Витьки. Дом, один из нескольких, был служебной площадью Комитета и предназначался как временное пристанище для нуждающихся сотрудников, командированных и лиц, к ним приравненных. Ну я подходил под это определение — естественно, воспользовался! Две комнаты, душ, туалет — а большего мне и не надо! До весны — вполне годится!
«Набег» занял чуть больше недели, и вернулись мы под противным моросящим мелким дождем, который уже на обратном пути как начался за полтыщи верст от Демидовска, так вроде бы и не прекращался. Меня ждал «служебный» домик местной Академии Наук и трехмесячная — вроде бы — скука. Анатоль Саныч же, по его словам, набрал материалов для исследования на весь этот срок.
Прикомандированные оказались весьма и весьма к месту. Мы, добравшись до искомой рощи, их с Анатолем поделили. Виктор, «временно хромоногий» после неудачного выхода в местные горы, остался приглядывать за ним, а я с Сашкой поехал вдоль границы рощи — я рулил, а Сашка наносил её границы на карту, любезно предоставленную для копирования в «опорнике». Ему как артиллерийскому разведчику это было как два пальца об асфальт. Оказалось, это достаточно утомительное занятие — остановки каждые метров триста, во время которых «бог войны» колдует с приборами, после чего покрывает лист бумаги таинственными — для меня — закорючками, линиями и значками. Не до метра, но мы её за полдня обозначили и вернулись к оставшимся, когда они в четыре руки обирали недозрелые «гранаты» со свежеповаленного дерева.
Вообще «набег» оказался очень богатым на трофеи. Ну или Анатолий Александрович проявил таровитость и запасливость. Три мешка плодов, охапка поленьев, вязанка листвы собственно древесной и две охапки промаркированных образцов травы из рощи. Плюс ящик земли, которую Анатоль собрался почвоведам сдать на анализы, и с десяток образцов насекомых, пойманных или подобранных в роще. В общем, скучно ему точно не будет! И ему-то хорошо, а мне чем заняться?
Две первых недели «сезона дождей» я самостоятельно искал и находил себе занятия. Да их и искать особо не надо было: здоровенная куча ящиков, мешков и свертков сама себя не разберет. Вот и разбирал, находя найденному места в своей временной обители, или складывал в более аккуратные кучки и штабельки. Разобрав, начал приводить всё в порядок: всю одежду перестирал и даже перегладил в бытовой комнате местной гостиницы, что по местным меркам встало в серьезные деньги из-за электричества. Потом все имевшиеся в наличии стволы перечистил и сложил — и замаячил надоевший уже вопрос «а что дальше?». Некое разнообразие внесла как-то поутру грызущая в попытках проникнуть внутрь некая толстая местная обитательница, которую я с четвертого выстрела, ухитрившись удержаться от истошных воплей и попаданий в себя застрелил. Не женщину! Здоровенная многоножка, эдакий поезд из нескольких вагонов толщиной с сардельку и массой лапок! Вдобавок она была в расцветке сырья для скитлс-трянки! Прибежавшие на выстрелы соседи и, как оказалось, идущий по мою душу Саныч поздравили меня с этими достижениями, после чего соседи откланялись, а Саныч остался.
— Валер! Вот скажи, чего тебя на эту рощу нацелило?
Я, удивленный таким заходом, послушно погрузился в воспоминания…
— Знаешь, вот никакой конкретики припомнить не могу. Просто спокойно там было. А что?
Анатоля явно распирало что-то.
— Ты как насчет пообедать?
— Да рановато вроде!
— Пошли, пошли! Банкет за мной!
Все признаки чрезвычайной радости у него были налицо, однако делиться ею вот так, с кондачка он не хотел. Он тщательно меня расспрашивал, подливая в рюмки, как происходил расстрел, что я чувствовал и переживал при этом. Наконец он утолил своё праздное — с моей точки зрения — любопытство и перешел к источнику своих восторгов.
— А у нас, представляешь, уползли все паразиты эти!
Я решил поиграть в тупого, но остроумного собеседника.
— Бухгалтера? Студенты? Гаишники с налоговиками?
— Да нет же! Из помещения, где я позавчера занялся этими деревяшками, уползли все насекомые!!!
Я преувеличенно заинтересованно пригнулся к нему и прошептал:
— Что, прямо все-все???
Анатоль маханул рюмку без меня и налил ещё.
— Нет! Только местные!!!
Многозначительно прошептал в ответ, для пущего эффекта он ещё и потряс пальцем. И уже нормальным голосом продолжил:
— Земные мухи остались, как и пауки! Ты представляешь, какое это открытие???
Я размышлял недолго.
— Толь, я думаю, что тебе б молчать в тряпочку надо. И засекретить свои исследования. Это, похоже, мы на золотую жилу наткнулись! Случайно, не случайно, но то, что отпугиватель для этих членистоногих демонов здесь будет спросом пользоваться — стопудовую гарантию даю. Но только если об этом знать будет минимум народа! В идеале — ты и я!
— Тс-с-с! Я — молчок! Отметим?
Изрядно отметившие, мы отправились демонстрировать мне, как стало спокойно в довольно большом помещении, откуда ушли все, даже безобидные, «местные» насекомые. Даже симпатичные аэрожуки, подобные раскабаневшим комарам с Земли, которых опасались в детстве и называли «малярией» — и те усвистали куда-то. Я, уходя, под видом научного опыта прихватил с собой одно «полешко» для дома — уж очень не хотелось опять затевать стрельбу в случае повторного визита. К слову, больше ко мне подобные незваные гости не заглядывали. Даже змеи не заползали!
Кстати, о змеях. До этого от них было, в принципе, только одно «лекарство», в смысле, отпугиватель. Либо шерсть местного «мангуста», больше похожего на растолстевшего смешного енота, либо сам собственно этот енот, воспринимавший любую змею как вкусный ничейный хавчик, годный к немедленному употреблению. В принципе, одомашнивался он легко — но пойди его поймай, чтобы приманить и прикормить! В «диком» виде он был пуглив, осторожен и совершенно не склонен к приманиванию и одомашниванию. Да и просто нечасто встречался. Выходил к людям он исключительно по собственному желанию и покидал вроде бы удобное для него общество так же — вот он был вроде только что, а его уже нет. А те же ученые просто кипятком писали: зверёк обладал нечувствительностью к змеиным ядам — любым! Вполне естественно, что древесина, издающая отпугивающий пресмыкающихся запах, была очень востребованной. Анатоль уже расписал план на практически весь грядущий сухой сезон. Я же размышлял, как бы прикупить или взять в долгосрочную аренду эту единственную на ПРА рощу. Пострадал фигней дня три, усиленно морща ум, кого бы припрячь и как бы без мыла пролезть, а потом меня от этого процесса отвлек Анатоль — на этот раз не с радостными новостями, а просто развлечься. В смысле, выпить-закусить в компании. Сходил, выпил-закусил с ним, потрепались, да и разошлись, а наутро я просто отправился в пешую прогулку в департамент природных ресурсов.
— Здравствуйте!
— Здравствуйте!
— У меня вот вопрос!
— Слушаю вас!
— Могу ли я…
Оказалось, могу. Всё могу!!! Молодой и очень ответственный человек поперебирал на компьютере географические и ещё какие-то разноцветные карты местности, какие-то акты, дважды отходил куда-то, видимо, на консультацию, а потом так и сказал. Хочу — могу в аренду взять на 99 лет, хочу — могу как делянку под вырубку оформить! А могу и купить, в смысле приглянувшийся мне кусок земли для личных нужд — любых ненаказуемых законами! Но — всему своя цена. Под вырубку — одна, в аренду — другая. Купить, естественно, дороже всего — за три тысячи экю за квадратный километр. После этого с растительностью я могу поступать, как считаю нужным, а если захочу грести что-либо из недр — каждая вторая лопата должна отходить ПРА — но это с учетом инвестиций. Почесал я тыковку, поприкидывал, да и занес в кассу двенадцать тысяч, получив взамен документ о праве собственности на рощу, занимающую центральную часть квадрата со сторонами в два километра. Возвращался я из Департамента, полный планов, где я уже весь из себя капиталист — лесоторговец, мироед и буржуй.
А недели через три «дождя», я вспомнил, как маясь от безделья под «дембель», развлекал себя резьбой «африканских масок» — и не я один, считай, половина дембелей этой фигней страдала. Волна воспоминаний пробила на «хи-хи»: каким только образом не добывались калька, копирка, резцы… Я упоминал, что бываю очень деятельным и трудолюбивым? Вот мои прогулки под дождем сперва закончились покупкой резцов по дереву, а потом знакомством с приятной парой художников — брат с сестрой, на мой взгляд, имели поцелованные богом места, которые отвечают за восприятие, переработку и перенос на носитель художественных сюжетов. Рисовали они здорово оба, но Ильхам, старший брат, к лепке больше склонялся, а вот полненькая Гуля тяготела к графике — причем обладала талантом нарисовать по заказу и «со слов». Кто они, откуда сами и от кого такие имена, меня, если честно, это как-то и не интересовало. Меня как заказчика воспринимают, за работу свою берут вменяемые деньги — так, как говорил Иван Васильевич: «Чего тебе, собака, ещё надо?!». Перенос рисунка с бумаги на дерево сперва утомлял, но потом и эту проблему решили совместным «мозговым штурмом», и моя жизнь окончательно вошла в колею. И к окончанию «мокрого сезона» я, изрезав поначалу руки, перевел треть полешков в маски — и страшные, и смешные. И не спился при этом, хотя Анатоль уже приклеил мне погоняло «Папа Карло».
Правда, закончились мои эстетствования не очень хорошо, но тут я виноват сам. Во время недолгой местной «весны», когда дожди затихают и трава прет в рост под начинающим припекать солнышком, мы пересеклись нашей компанией — повидаться, обменяться новостями, похвалиться достижениями, если есть, да и просто выпить в теплой компании. Ну я друзьям маски и преподнес, упомянув о свойствах. А через пару дней имел не очень приятный разговор с некими ПРАшными «ответственными работниками» насчет передачи им моего ещё не раскрученного бизнеса в типа добровольном порядке. Дескать, всё на нужды страны, обороны, короче, несли с моей точки зрения полную ересь. Хорошо, у них ума хватило не дойти до открытых угроз — меня уже потряхивать начало от простоты этих деятелей. Опять, бля, «эффективные манагеры»! Крысы, блядь, с бензопилами, гербы Сочинской олимпиады и космодрома «Восточный»! Еле расстался с этой «тройкой нападения», чуть ли не взашей пришлось их выталкивать, а после этого я ломанулся прямиком в горсовет Демидовска, где оставил красочную, многословную, но при этом очень цензурную кляузу на поведение некоторых излишне хозяйственных граждан. Правда, ответа я не дождался: на рассмотрение жалобы отводился месяц, а мы спустя неделю уже отбыли в рощу.
Анатолий Александрович, видимо, слегка проболтался руководству насчет судьбоносности исследований — помимо собственно моих двух транспортных средств «в поля» отправились ещё три машины: две грузовых и «Нива». В одном грузовике ехали припасы и имущество экспедиции, в другом, переделанном под «вахтовку», к месту назначения двигались юные и не очень научные работники, причем подавляющее большинство — девицы возраста «на выданье» и женщины чуть постарше. Я себя ощущал каким-то директором пионерского лагеря… Дурдом на выезде, в общем.
Первый лагерь был разбит метрах двухстах от нашей, точнее, уже моей, рощи. От греха — в самой роще уже звучали пока ещё редкие «гранатные» взрывы, и дуриком получить синяки или, не приведи господь, чего похуже, все посчитали излишним. Военные занялись своим делом, остальные — своим. Обустройство лагеря, налаживание быта — скучная проза жизни, в общем. На всякий случай всем были выданы первые «ноу-хау» — круглые медальоны из дерева и — под роспись — инструкция об обязательном круглосуточном ношении. Почти сразу же случилось и первое приключение, слегка смахивающее на анекдот: пошедшие по воду две юных «ботанички» уломали сопровождающего военного поучаствовать в преследовании редкой, по их словам, многоножки. Многоножку они в итоге не догнали, зато появился первый повод для веселья — обычно ситуации складывались обратные: многоножки «агрились» на людей при любой встрече. Вдобавок у людей часто бывает арахнофобия в той или иной форме, что существенно влияло на громкость криков и логичность поступков при «обороне».
Я, наверное, какой-то неправильный начальник. Вместо того чтобы наслаждаться ничегонеделаньем и отвлекаться только на выдачу Ценных Руководящих Указаний и траханье мозгов и тел подчиненных, я выполнял функции работника широкого профиля. Надо копать — копаю, надо обед сготовить — готовлю… Анатолю надо завалить очередное дерево «на опыты» — да не вопрос! И, чёрт! Мне всерьез начала нравиться такая жизнь! Я себя начал чувствовать эдаким палачом из стиха Вишневского, только без нанесения тяжких телесных.
Такая спокойная жизнь продолжалась где-то с месяц, а потом к нам пожаловали сурьезные дяди в погонах. Трое, два капитана и цельный майор. Для разминки и в порядке представления они преподнесли мне письменный ответ из администрации Демидовска и — на эту же тему — письмо от руководства ПРА. Администрация извещала меня, что «по заявлению проведена работа и материалы переданы в соответствующие органы руководства ПРА», а «руководство ПРА» сердечно извинялось и извещало, что излишне инициативные работники наказаны — двое понижены в звании, а руководитель уволен из рядов и приговорен к двум годам исправработ. И после недолгих переговоров я оказался занят всерьез — военным приспичило заиметь тысячу наших «отпугивателей»! Вот прямо сейчас! Немедленно! Майор даже попытался заявить что-то в духе: «Я вам приказываю, товарищ солдат!», но был громко и ясно послан, а потом капитаны нас деликатно растащили. Майор стращал меня карами, на две трети нецензурными, и информировал, где, кого и в каких позах он будет уестествлять оральным способом. Я в ответных словах выдавал ему маршрут движения и техзадание на поход, а также советы по комплектации имущества экспедиции типа покупки деревянных членов на Тушинском рынке и кавказского «национального» вазелина с перчиком и аджичкой. Через пять минут вокруг нас собрался почти весь штат, ржанием встречавший наиболее остроумные перлы, даже капитаны улыбались. Поорав друг на друга ещё минут десять, мы с майором одновременно заржали, и диалог продолжился в более конструктивном русле.
Определенная статистика по применению «палочек-пугалочек» была уже набрана. Деревянные плашки площадью с советский пятак, может, чуть потолще, исправно отгоняли всякую срань в течении двух месяцев — дольше пока их просто не испытывали. Так что двух «пятачков» на ноги и двух — на верхнюю одежду должно было хватить более чем, на чём и сошлись в итоге. И две недели я строгал эти кругляши! Как же я возненавидел эту тупую монотонную работу! А отказаться не мог — военные платили по десятке экю за комплект. Анатоль, конечно, принимал участие, но всё равно, основная нагрузка лежала на мне. Анатоль фонтанировал идеями вплоть до «каждой лужайке — свое дерево» С этой целью в полукилометре от рощи была разбита делянка, за которой следила отдельная девица — полола, поливала, удобряла всем, что под руку попадалось, вела журнал наблюдений и вообще отвечала за это направление.
К концу «лета» я снабдил себя сырьем для «зимнего» увлечения, совмещая снабжение с очередным заказом — завалил несколько деревьев и, пустив внешний слой на заготовки, из внутренних слоев этих «пугалочек» и настругал. Анатоль же, перепробовав все способы, с огорчением был вынужден констатировать факт, что дело в почве — в горшках с землей из рощи «подопытные» рвались вверх, как наскипидаренные. Во взятой в трех метрах от «контрольной точки» образцах либо ничего не выросло, либо нехотя проросло, всем видом жалуясь на жизнь, и завяло очень быстро. Так что уезжали «зимовать» мы со вполне определенными рабочими планами: я занимался резьбой по дереву, а Анатоль — исследованием почвы. Светлое будущее я видел, определенный позитив наличествовал, прибыля появились и демонстрировали тенденцию к увеличению. А огорчало, точнее, слегка беспокоило отсутствие постоянной дамы сердца. Не, «постельные попутчицы» были, но как-то мимоходом, в рабочем порядке, что ли. За меня замуж — хотели, это было, но не хотелось мне. Знак божий отсутствовал, что ли. Да и, по большому счету, не слишком сильно и надо было. Ведь прощай тогда легкость на подъем, свобода и прочие приключения тела и духа, которые, как правило, с женитьбой заканчиваются.