«Всё пройдет, пройдет и это» — так, согласно одному из переводов, было написано на Соломоновом кольце. Для кого это писалось — история умалчивает. То ли он, склерозом мучаясь, самоутешался, то ли джиннов упаковывая, утешал. Однако фраза хорошая и вполне применимая для нашей с ребятами ситуации. Окончание расчетов, недолгое празднование — и компания самораспалась. Не в том смысле, что расплевались и разошлись в разные стороны, отнюдь. Просто двое уехали в Солнцегорск, трое — в Береговой, Айвара со Славкой затянуло в свои сети разведуправление РА, Гешка подался в техслужбу Русской Армии. А я как-то не нашел себе внятно-понятного и интересного места приложения своих сил и знаний. От какого-то неприятного чувства собственной непримененности, даже некоей никчемушности я ненадолго приналег на спиртные напитки. Умеренно, без дебошей и купеческого разгула, однако выпил изрядно. За это время выяснил, что совмещать «туризм» и «синьку» в местных условиях как бы не накладнее, чем в староземельских: двухнедельный «алкотур» по маршруту «Демидовск — Береговой — Новая Одесса — Демидовск» без наркоты, но с употреблением по назначению дев распутных, влетела в полторы тысячи экю. Да, мушкетеры мне позавидовали бы: им, если память не изменяет, такой бюджет на освоение всем четверым достался на всю историю с подвесками, правда, в пистолях.

Вот только не надо песен на тему «не может быть!» и «нормальный мужик не рефлексирует!». Мол, все мы — исключительно деятельные и целеустремленные такие, с огнем в душе и «раскосыми и жадными очами». Хрена лысого! Вот я и разрывал себе мозг в раздумьях, чем бы мне заняться — не всю оставшуюся жизнь, но хотя бы обозримый, в разумных пределах, её период. Катерина, вдобавок, из головы и сердца не пропадала… Думал, думал, пока не забрезжила некая забавная идея. Пару дней я её мусолил, совмещая её с разбором имущественных завалов, после чего направился в местное «министерство науки».

Поначалу общение там не слишком складывалось. Настроение местных администраторов от науки довольно быстро скатилось от «чего тебе надобно, старче?» до «скажи-ка, бабка! Ты не засланная к нам?». Подошедший человек «из органов» сперва обрадовался возможности поймать шпиона, но быстро въехал в тему, обломал канцеляристов, уже вертевших дырки под ордена «отличников невидимого фронта» и пригласил некоего Анатолия Александровича, имевшего отношение к местной ботанике и биологии. Вот с ним-то мы долго и интересно побеседовали.

Сухопарый такой дядька с густым, неожиданным для его телосложения низким баритоном, басом даже, наверное, проведший полжизни в Средней Азии, не раз и не два бывавший в тропиках, он о пестиках-тычинках мог рассуждать бесконечно. Сбить его с этого конька могли только две темы: первая — это «жучки-паучки», и вторая — «преступная небрежность и халатность при исследовании новой биосферы». Деньги и материальные средства, по его словам, выделялись исключительно на объекты, имеющие прикладное значение: противоядия, лекарства, защита деревянных построек от местных термитов и разнообразных плесеней… «Валерий, вы поймите! Это — молодой и крайне быстрый в этом плане мир! И жутко интересный! Не термиты, а фрезерные станки! Есть плесень, с одной, условно, капли размножающаяся и сжирающая рыбину в полцентнера весом! За половину местного светового дня!» При этом этот «месье Толян» был совсем не «ботаном» — и выпить не дурак был, и к женщинам интерес проявлял, но это потом выяснилось. А пока я, прообщавшись с ним три дня, с перерывами, естественно, слегка даже припугнулся подобной страсти к «горению на работе». Но квазинаучный интерес пересилил!

В итоге, как метко было подмечено в известном произведении не для среднего и старшего школьного возраста, «Онегин с Ленским стали други». В хорошем смысле: мне с ним было очень интересно и комфортно. И познавательно. А в нем, как мне показалось, загибался учитель-практик, ну знаете, которые не по «программе» минобраза преподают, а своими словами и примерами, понятным и доступным языком. А уж когда я про «деревянного артиллериста» заикнулся, он на меня столько интересного вывалил! Капитально тему с этими рощицами никто не исследовал — так, походя и мимоходом, но и того, что выяснилось, вполне хватало на создание целого научного отдела. Однако — его не было! «Да тут за что ни возьмись — КЛАДЕЗЬ! Тупо не хватает всего! Люди, техника, оборудование — всё идет на более перспективные направления! А «интересное» исследуется либо по остаточному принципу, либо попутно, либо в «свободное время!» — это его слова, прямая, так сказать, цитата!

Ну я и вывалил ему своё толком не обросшее конкретикой предложение. Ну типа есть увлекательная — для меня — тема, есть некая сумма, которую я готов спустить на удовлетворение своего внезапно вспыхнувшего интереса, и вроде бы как есть он, которому этот «аксепт»[4] тоже интересен. Как бы это всё скомпоновать в одно целое?

Я не скажу, что сразу всё решилось прям тут же и положительно. Поскольку вываливал я с достаточно залитых глаз в столь же «отдохнувшие», закончилось всё закономерно: через час приблизительно диспут был закрыт и, договорившись о встрече на следующий день, мы разбрелись по домам. Собственно домом я пока не обзавелся — жил в гостинице и стоял на «временном учете» в горвоенкомате. Там, кстати, на меня хоть и не глядели как на врага народа, но взгляды бросали, как на уклониста по статье «7б» во времена моей юности. С легким таким брезгливым сожалением.

В свободное от «диспутов» время я потихоньку разбирал по кучкам «наследство» и «трофеи», обдумывая всё подряд, что в голову придет: от глобального, типа где вить гнездо, до мелочей типа цвета плитки на пол в туалете этого будущего гнезда.

Наконец спустя неделю «прощупывания» друг друга мы с Анатолием перешли к конкретике.

— Валер, я удочку закинул в наш Ученый Комитет… Они хотели бы с тобой поконкретнее пообщаться.

— В смысле?

— Я поставил их в известность относительно интересующей тебя темы. Кадры они вроде бы найдут… Вопросы они задавать будут относительно твоего вклада в экспедицию и твоих возможностей. Завтра часов в десять сможешь?

— А ты?

— Я-то зачем?

— Толь, ты вообще-то — научный руководитель, как мне видится. Я могу, грубо говоря, тебя в эту рощу отвезти и посторожить, пока ты в пестиках с тычинками разбираться будешь. Только вот ещё что — как я понимаю, до сезона дождей — недели три осталось?

— Ну приблизительно да.

— Тогда вот какое дело: если стартуем отсюда, то на «осеменение» почти не успеваем. Точнее, прибудем в разгар пальбы, недозревших шишек почти не останется. Так что с «ядром» экспедиции надо зимовать в Аламо, получается.

— Вот этот вопрос тоже завтра подними.

— Да у меня этих вопросов будет, как у дурака махорки! Поэтому завтра ты необходим.