Про восьмисоткилометровый марш к предгорьям особо и рассказать особо нечего. С одной стороны, отделились семьи, женщины и дети, соответственно, внеплановых остановок стало меньше. С другой — началась серьезная «пахота» на конкретный результат — радиомолчание, усиление правил движения и прочие военные примочки. Вдобавок дорога стала ощутимо хуже, местами она вообще пропадала, признаки обитаемости вообще исчезли «как класс» еще на исходе первой сотни километров… Перли, в общем, «в пространство». Хорошо, ветер дул сбоку и пыли было меньше ожидаемого. Попадались куски, подходящие под описание Маэстро из фильма «В бой идут одни старики» — степь действительно ровная как стол. Попадались холмы, мелкие речки и пересохшие русла, в стороне оставались рощицы-перелески, но мы перли куда-то «в пространство» — а куда? Вели «компаньоны», мы, так сказать, болтались в роли массовки и, если надо, огневой поддержки. Но пока «надо» всё не наступало и не наступало…

Наконец, встали лагерем, и вперед ушли некие местные «егеря», прихватив с собой нашу бээрдээмку. У Айвара, честно открутившего баранку последние три часа, хватило сил только машину с прицепом установить «куда сказали», и всё — так за рулем и прикемарил. Да так, похоже, все рули отключились — разбивали лагерь в основном или пассажиры (кроме часовых), или «подменки». Но — справились, встали палатки, потянуло вкуснятиной из котлов над костерками… Помню, разбудил Айвара, мы поели нечто, спроворенное Серегой, и уползли спать. О-о-о… Спа-а-ать…

Через два дня капитан Фоканин, начальник нашей «икспидиции», скомандовал «Снимаемся!». Выспавшиеся и слегка отдохнувшие, мы свернули лагерь и тронулись в путь.

Перевалив через линию то ли высоких холмов, то ли остатков очень старых невысоких гор, наша колонна неторопливо подошла к «точке высадки». Славно здесь орденские вояки покуролесили! Одни развалины, вдобавок уже слегка затянутые местной растительностью… Фоканин отозвал меня в сторонку.

— Ну, ковбой, к водопою ты нас привел. И что дальше?

— Вообще-то это реплика лошади! А дальше — орех!

Я достал из нагрудного кармана куртки одну из трех схем — на каждой было указано только одно место с потенциальным «кладом».

— А остальное?

Я покачал головой.

— Тащ капитан, давайте слона по кусочку есть, не торопясь и вдумчиво. Разведаем одно, учтем всё, чтоб никому не обидно не было — и за следующее примемся!

— Время теряем!

— А у вас саперов на всё сразу хватит?

— Не понял!

— А что понимать? Съездили в одно место, спецы проверили, дали добро, счетоводы наши всё учли — потом отправились дальше. И ни у кого ни к кому ни претензий, ни подозрений! Я неправ?

Фоканин нехотя кивнул. Ну и мы отправились.

Вообще, если честно, обнаружить «потаенки» при желании можно было и без нас. Ту же разведку настропалить или с воздуха облететь — не знаю я специфики, и что им помешало я и знать не хочу. К первой «пещере Алладина» вела пробитая колея, слегка уже заросшая — по ней мы и двигались не спеша. Двигались, двигались, и додвигались.

Сперва мне показалось, что кто-то неостроумно и довольно дорогостояще пошутил. Под кронами местных высоченных деревьев, укутанные масксетями, стояли образцы бронетехники. Шесть танков на танковозах, копиях наших, четыре объемистых топливозаправщика на базе КрАЗа, две ПАРМ на том же шасси, пять бэтээров и два КамАЗа с кунгами. В голову лезло хрестоматийное «И тишина-а-а». А следом — столь же хрестоматийное «Это я удачно зашел!». Между машинами уже бродили какими-то своими маршрутами молодые ребята — саперы под руководством двух старлеев в годах и трех прапорщиков того же, лет под пятьдесят, возраста.

Я оборвал на полуслове подскочившего радостного Гешку — к нам направлялся чем-то недовольный Фоканин.

— И что делать будем???

Я слегка оторопел.

— Не понял!

Фоканин помялся — если за это можно посчитать эдакую пантомиму: он пожал плечами, снял и помял в руках кепи, почесал в затылке… Наконец разродился.

— Чуется мне, что влезаем в чьи-то игрища нехорошие…

— А вы с собой развед- или контрразведчиков парочку не прихватили, что ли?

— Да они развалины обследуют и обшаривают.

— А вы, тащ капитан, Гешку попросите — он за ними скоренько и сгоняет!

Фоканин перевел взгляд на Гешку.

— Геш! Уважь военного, а!

Гешка кивнул и ушел. Через пару минут мимо проперлась бээрдээмка.

— Вот откуда здесь бронетехника без номеров, но с «тризубами», а?

Я попробовал подобрать ответ — и этот процесс мне как-то не понравился. Слишком много нехороших предположений стало проявляться. Я открестился от этого занятия.

— Это у уполномоченных пусть мозги кипят. Я лучше поприкидываю, как нам это хозяйство отсюда уволакивать в закрома родины. Как бы паника ненужная не поднялась бы.

Фоканин как-то обреченно хохотнул.

— Ага, «красная угроза», «РУССКИЕ ИДУТ!».

— Во-во! Орден мимо такой шняги не пройдет, подключится обязательно. Ахтунг типа алярм! Партизанен!!!

Фоканин повертел головой, с улыбкой разглядывая «парк трофеев». Я, чтобы не обезьянничать, для разнообразия задрал голову, глядя вверх. Пожалуй, с воздуха заметить технику визуально не получилось бы — кроны деревьев на высоте метров пятнадцати как бы срастались, не пропуская к земле прямые солнечные лучи.

— Технику явно в начале лета перебрасывали, месяца полтора назад.

Я перевел взгляд на капитана.

— С чего вдруг такая точность?

— Деревья. Это — «бомбардиры» по-местному. У них плоды специфические. В конце лета начинают вызревать, за «зиму» напитываются влагой и дозревают как раз в начале следующего. Когда сбрасывают — коробочки словно взрываются. Метров на пятнадцать семена разбрасывая. Хорошо, у них всхожесть низкая — всё б засеяли. Или им почва определенная нужна? Хрен его знает, в общем, но в рощицу в такое время лучше не заходить.

— Убьет?

— Синяков нахватать можно легко. Глаз повредить — запросто. Про яйца промолчу, потому что — как в анекдоте. Больно и обидно!

Я оторопело уставился на Фоканина.

— А…

— А всё потому, что это не Земля ни хрена! Тут местную ботанику с зоологией изучать — глаза вылупишь! Вот, к примеру, на траву погляди!

Я послушно перевел взгляд на траву. Ну трава и трава, зеленая, невысокая…

— А травка эта растет только в «артиллерийских» рощах! Больше нигде!

— Э-э-э…

— А страшно узок круг ботаников! Не едут они сюда толпами, «рядами и колоннами»!

Тем временем вокруг уже проверенной техники толпились свободные от миноискания, самые заядлые лезли на и под броню. Меня слегка разбирало желание полазить по танкам, но неудобно как-то было. Вдобавок ботанический «экскурс» смешал мысли.

— Водички хочешь?

— А давай!

Я достал термос с холодной водой, набранной в последнем «стойбище». Пока пили, подошел один из «взрослых» саперов. Предложили воды и ему. Он не отказался.

— Уф-ф-ф, спасибочки. Знач так! Всё осмотрели, признаков — явных — диверсий не обнаружено. Машины стояли открытые, с ключами в замках зажигания, у бронетехники «лючники» на штатных местах. «Масса» у всех отключена.

Я налил старлею ещё кружечку. Эту он уже смаковал не торопясь.

— Умотался я по технике лазить, уф-ф-ф. Но куда их без пригляда-то?

— Личным примером, так сказать?

Старлей вроде как обиделся слегка. И напрягся.

— А как иначе-то? Здесь дачи не строят и траву не красят, здесь служат!

— Стоп-стоп-стоп!

Мне стало неудобно — вот взял и походя человека обидел. Хотя и в мыслях не было!

— Я толком не знаю особо ничего ни про ПРА, ни про армию русскую. Недавно прибыл! Так что если задел — извините, пожалуйста. Кстати, Валерий Баранов!

Старлей расслабился и протянул руку.

— Старший лейтенант Коромыслин Павел Егорович. Как Россия там?

Я пожал. Хорошая рука, и пожатие хорошее.

— Всё по-прежнему. Без мата рассказ не получится.

И старлей, и капитан коротко хохотнули.

— Понятное дело.

— Хоть в чем-то стабильность.

Одна из оставшихся «захоронок» была, после обнаружения первой, вполне предсказуема. Пятнадцать бортовых грузовиков, забитых легким стрелковым вооружением, боеприпасами и снаряжением, две «шилки» и четыре ТЗМ. Вторая — семь внедорожников «не для бедных» и четыре магистральных грузовоза, битком набитых — кто-то с умом подходил к переезду на новое место жительства. «Эвакуация» находок вылилась в такой геморрой, что словами описать довольно сложно. «Действуй строго по закону! То есть действуй втихаря!» — а получалось это «втихаря», скажем прямо, не очень. Чтобы соблюсти хоть видимость приличий, пришлось разбивать получившийся «конвой» на части — мало того, что целиком он плохо подходил даже под определение «недетский», так вдобавок вероятность возникновения антирусской истерии била все рекорды вероятности. Помесь исхода евреев из Египта и ввода советских войск в Чехословакию получалась, не меньше! Поэтому танки «пошли ромбом» через, условно, северо-запад, почти что навестив так называемый «северный проход» в местную Бразилию. Компанию им составили «шилки», бэтээры и три топливозаправщика в компании тэзээмок, ПАРМ и кухонь. Всё остальное пошло через Аламо — подобным тамошний народ сильно встревожить было нельзя. Наша команда — на время — распрощалась с обоими «неофитами», а также с Гешкой и Айваром. С этим поделать ничего было нельзя: спецов по танковозам было «не сады», а бросать… Да припекло бы — я и сам уселся бы за руль! Что, действительно бросать, что ли???

Но и без «танкового биатлона» головных и прочих болей хватило. Мы из Аламо уезжали и так большой колонной, а вернулись с «пополнением», и довольно разномастным… С охраной этой «гусеницы» получился вообще и смех и грех — считай, на треть «пехотное прикрытие» уменьшилось. Вот тут и сыграла та репутация, которую сделала себе Русская Армия — никто на нас не покусился. Ни в окрестностях Аламо, ни в районе местной «преступной столицы» Нью-Рино — до Московского Протектората мы добрались без приключений. Ну без проколотых колес и других поломок не обошлось, но это ж не военные действия? Всё бы было хорошо, если б не было так утомительно. Реально спасала развивающаяся дорожная инфраструктура — кто-то из военных просветил, что поначалу заправки были редкостью, стояли они километрах в семистах друг от друга. Так что путешествия тут были той ещё забавой, а про освоение местных пространств и говорить нечего.

«Ну вот, красава, ты приедешь сейчас в Демидовск… С боем или без боя получишь свою часть „добычи“. При этом, кстати, бронетехнику армейцы постараются либо зажать, либо купить с диким дисконтом… И чо дальше???» А действительно — вот ЧО? К чему душа лежит? В местные «органы»? Да как-то уже и влом, и морально не готов… На завод? На стройку? Чёт тоже как-то не вдохновляет… В географы пойти? В исследователи? Образование не то, я ж сульфид от сульфата не отличу, как и калиевую селитру от натриевой…

Работа водителем и жара утомляли тело, а мысли о будущем — мозг. Хотя пара идей, навеянных как раз жарой и слепящим солнцем, всё-таки сформировались. Дело за малым — решить все накопленные к данному моменту вопросы, отдохнуть, и тогда уже припрягать Сёму-Серегу и Славку. Один электрик «неоконченный», другой такой же электронщик. Еще б спеца по воздухоплаванию найти… Главное — решить, возможно ли «это» в принципе. И хватит ли моих «авуаров» на воплощение, чтоб не получилось, как у Прохорова с «Ё-мобилем».

И этот мыслительный процесс меня так захватил, что слегка отошел я от него только когда наш «гранд караван» пересек весьма условную границу Московского протектората. Тупо вброд в близко, видимо, знакомом нашим проводникам месте форсировали неширокую местную речку — и всё. «Слезайте, граждане, приехали!» — не Охотный ряд, но всё-таки. Типа — местная Родина. Только вот никакого душевного подъема, никакой радости — так, очередная местность, столь же незнакомая, как и прежние. Тем более слухов об этом «эпицентре российской демократии», как и мнений о местных порядках, было выслушано немало. У меня эти слухи и восторга не вызвали, и желания здесь осесть не стимулировали. Персональное и субъективное мнение — мое личное, не претендующее на истинность — сложилось следующее: как раньше, отъезжающие в Израиль меняли направление и переселялись в Штаты, так и здесь вместо некоего Зиона отбывали в «Московию» — там «наебахтунгом» получалось прожить проще всего. Во всех остальных «белых территориях» местного мира рейдеры-трейдеры и ударники строительства финансовых пирамид при первых же попытках покуситься на чужое имели шанс вплотную познакомиться в лучшем случае со способами и методами лечения тяжких телесных повреждений на своей шкуре и органах.

Наглядный пример не заставил долго ждать: часа через полтора после «перехода границы мы проехали мимо «лексуса»-внедорожника в бело-голубой раскраске староземельного ГИБДД. Возле него на коленях, с руками за головой, стояли местные «орудовцы» и внимали кому-то из наших военных, вертящему в руках гаишный полосатый жезл. Минут десять после этого мы с Серегой веселились, гадая, на какую тему «гайцам» читал лекцию этот профессор военно-полевой колонопроктологии: на фоне стоящего рядом бэтээра его жесты были красочны и недвусмысленны — ну те, которые мы успели заметить, проезжая мимо. Да чего врать — до Демидовска мы прихихикивали, вспоминая этот эпизод.

Кстати, до Демидовска мы, собственно, и перли, невзирая на усталость и личные хотелки типа отдохнуть и расслабиться. «Воякеры» объяснили, что у них есть приказ: в кратчайшие сроки прибыть! И наши желания или нежелания их совершенно, скажем так, не интересуют. С одной стороны — неприятно оказаться в такой ситуации, нас как стадо гонят, «невзирая на жестокий ревматизьм», с другой — понятно и даже как-то приятно в некоей извращенной форме: служивые люди не ищут причин и отговорок, а выполняют приказ! Поэтому мы приняли как данность это желание и с одной недолгой остановкой пропилили весь путь до довольно скромного здания местного правительства.

И отчего не вызвало удивление желание местных власть предержащих нас слегка обмануть? Видимо, это с князя Владимира началось. Ну как окрестил Русь, так и идеи оттуда же следом просочились… Но, как говорится, имеющий маленького хруща с винтом перехитрит любую хитрую жабу! (Не понявших сразу отсылаю к творчеству наиболее известных на постсоветском пространстве братьев Натанычей). Когда я оформлял в Ордене ЛХВС, прихватил «на память, для общего развития на всякий случай» прайс-лист на поставку Орденом узкоспециальных образцов снаряжения, вооружений и бронетехники для подобных контор… Так что убедить — аргументированно — нас в том, что бронетехника имеет себестоимость металлолома, у финансовых воротил Русского Банка как-то не получилось. Так же провалилась и идея ненужности никому «наших» трех танков и прочей техники. Вообще, начало торжища на меня лично произвело очень неприятное впечатление. Как с дибилами разговаривали! И это — не грамматическая ошибка, я знаю, как пишется слова «дебил» — это характеристика, которой нас наградили (в мыслях) финансовые воротилы ПРА. Зато как быстро сменились сперва выражения лиц финансистов, а потом и сами личности переговорщиков — и всего-то от одной гранаты, извлеченной из глубокой пазухи (я схуднул за время, прошедшее с начала анабасиса, вот и образовались, так сказать, полости под снаряжением)! Согласен, промахнулись местные безопасники, допустили, не обезоружили… Пришедшим на смену «переговорщикам» в лоб был задан вопрос: «Обрадуется ли Орден возможности поставки Ичкерийскому Имамату трех танков?». Я, как и Айвар, был весьма взбешен подобным отношением, как и Гешка, уже сидящий на месте мехвода одного из танков, и его приятель Витька, занимающий место наводчика.

Помимо этого, была ещё одна потенциальная неприятность для «особо жадных». Славка, наш «кампутерный гений», писал наши переговоры, находясь вне зоны влияния военных, и в случае чего должен был сдриснуть и добраться до представительства Ордена с рассказом о наших приключениях — но это уже было из разряда «насрать под дверь обидчику и убежать». Однако до этого не дошло. Видимо, в успехе планов начавших переговоры «эффективных менеджеров» никто особо и не верил, судя по скорости смены состава делегации.