«Мы выходим на рассвете, над Сахарой дует ветер…» Не было Сахары, и не мы — они уходили, точнее, уезжали. Мы с Прухой оставались. Привёз я их к Джо, закинули они своё барахлишко, погладил я на прощание Штирлица по капоту. Обнялись напоследок с Мишкой и Ниной, набормотал я им на дорожку всяких глупостей вроде «берегите себя и друг друга» и «скоро увидимся», и укатили они. А я остался один, в смысле с Прухой, но она, увы, не прикроет огнём, и поговорить с ней проблематично. Джо тактично с утешениями не лез, подождал, пока я мысленно намашусь платочком вслед, а потом предложил по пиву и поболтать. А я чего, «я полезных перспектив никогда не супротив!», как то, чего «ваапшче не может быть». Сидим, пьём, молчим. Хороший человек Джо, приятный — и как бизнес-партнёр, и как собутыльник. Полбутылки спустя вдруг хлопнул он себя по лбу и унёсся в мастерскую свою. Погремел чем-то и возвращается с пакетом. И мне его протягивает, обыкновенный такой пакет супермаркетовский, молочно-белого плотного пластика. Заглядываю в него, там деньги староземельные, девять пачек, полтинники и сотки с американскими президентами. Недоумённо смотрю на него, а он, отхлебнув, заявляет, что в Додже расстрелянном, когда салон дербанил, нашёл. Вот, типа, половину себе удержал, а половину отдаёт, захочу — сам поменяю, Орден возьмёт с энтузиазмом. И что мне теперь, с пакетом наперевес за молодожёнами бегмя бечь с криками? Не мог пораньше рёхнуться, чёрт нерусский. Или вообще промолчать! Достал книжечку и внёс долговую запись «Мишке 35000 USD отдать». Не хухры-мухры, солидные деньги.
Допили пиво, и свалил я, чего человека от работы отвлекать. Два дня чем-то мозг и тело занять надо, «попутка» до Порто-Франко только послезавтра будет. Съездил на пляж городской, накупался, проголодался. В открытом ресторане рыбки жареной поел, опять в воду полез. Курорт прям, Кемер, только вода пресная и с турками напряг. Даже прикемарил под навесом полотняным. До шести «вечера» там околачивался, пока не почувствовал, что пыль дорожная вся вымылась. А не съездить ли нам к Сэму, навестить знакомого? А почему бы и нет? Оделся, за руль прыг и в магазинчик к нему.
Встретили меня до крайности вежливо и предупредительно, девушек пригожих с тихой песней только не хватало для полного счастья. Жопа тут же заявила о явственном ощущении нужды Сэма во мне. Проснулась, красавица! Сэм предложил пива «в честь жары», ну «на халяву хлорка — творог!», чего отказываться, тем более что от нажитого «лишка» в пору работы в пивоторгующей конторке остались лишь воспоминания. Эх, золотые времена были! Приходит контейнер двадцатифутовый на склад, открываем — полторы паллеты вываливается, и начальство заносит их в «бой», а поставщик соглашается. Лес вокруг дач весь в кучах алюминия был, аккуратных и больших, до сих пор «олд милуоки» нет-нет, а попадается. Папаня, заглядывая в гости, выговаривал, что полюбившегося ему «примо бир» нету. Эххх!
А Сэм всё кружит вокруг да около, и так и сяк, я «рожу топориком», вроде не понимаю намёков, про ассортимент выпытываю, что везти… Надоело ему, вывалил он заветное. Завидки его взяли от разрекламированного закадыкой его, Рупертом, бронегрузовика. Возжелал он подобное чудо немецкое от тюнингового ателье «Полный Привод». Руперт, меня завезя в гостиницу давеча, к нему заехал и час с ним окрестности Аламо бороздил, нахваливая. Только цена его не устраивала, жадину. «Всю Одессу удовлетворяет, а его, видите ли, нет!» Шейлок Аламский, сэр Базиль Захаров местечковый. Да не вопрос, ужмусь я на пару тысяч, но не более. На пять??? Реально, у мужика на груди символ Сочинской олимпиады выбит, не официальный, а радостно-довольная крыса с бензопилой. Да вокруг равнины непаханые, чего сидит дома? Пусть в ночи свои три сольдо закопает, где хочет, и поливом озадачится. В ожидании. Как смог перевёл ему свои возражения по поводу несостоятельности его финансовых мечт. Аргументировал выпукло и впукло, трудности перечислил. Не орал и не ругался, в глаза глядел и вываливал, приукрашивая, конечно. И согласился, и сдался, утоптал он меня. Аж на тысячу восемьсот экю. Только условия другие — аванс в десять тысяч, остальное я своё вкладываю, доставка в Аламо готового грузовика, тогда и расплата. А не понравится без уважительных причин — аванс не возвращаю. Сроки те же, месяц и десять дней. Набросали на бумаге пожелания, Сэм хотел ограничиться «как у Руперта», но фигушки! Цвет, вид, кабина, платформа, двигатель, всё что можно, на бумагу занёс. На компе вывели, распечатали в двух экземплярах, до Джо доехали, в свидетели взять. А у него шериф, заехал по какой-то шерифской или шерифячьей надобности. На ловца и зверь! Обоих и привлекли к бумагомаранию. Пригоню, и не отвертеться Сэму. Заплатит, никуда не денется.
Четыре недели спустя, став на двенадцать с половиной тысяч богаче, второй раз за свою Новоземельную эпопею кемарил в караванном автобусе по дороге «Аламо-Порто-Франко». Пруха осталась на должности сторожа в сервисе Джо в Аламо. Мне хватило развлечений в предыдущую поездку, с воем, блёвом и поносом. И откуда в кошке столько всего? В общем, и наплясался, и наёбся с ней. Чуть не ссадили нас. И в Порто-Франко, пока ветеринара-кошковеда нашёл, пока тот кошку вылечил… Два дня возле неё провёл, подрываясь на каждое «мяу». Не, нафиг всё, делаю «Железный капут», и в ПРА, заказов у Билла наберу — и к Бате. Пока прикалывает подобная жизнь. Только без конвоев, вдоль побережья через Виго, Кадиз и Нью-Портсмут. Заодно и в Зион заехать можно будет, в староземельный Израиль не удосужился, так хоть здесь наведаюсь. Интересно, они Стену Плача построили уже?
В «Арарат» я прибыл усталый и неторопливый, морально от путешествия в одиночестве уставший и мечтающий о мытье, удобном унитазе, чистой одежде и белье и Саркисовых разносолах. И без пыли! И дня три никуда не ехать, «всласть, без будильника, спать», не обращая внимания на день недели, и не в одиночестве. Всё это я получил в полном объёме, и через три дня в двенадцать утра, отдохнувший и готовый «в пир, в мир и в добрые люди» в компании Марко выбирал себе нового скакуна в его «конюшне». «Конёк-Горбунок» нашёлся быстро, белой масти, со сдвоенной кабиной, только вместо платформы кургузой сзади наличествовал низкий, ниже крыши кабины, фургон. Даже не фургон, а увеличенный инструментальный ящик. Отдал его Марко за девятнадцать в кассу и три в фонд повышения его благосостояния. Надо мной не капало, у него следующий день нерабочий, поэтому вечер удался. Не так, как «вечер знакомства», но близко к этому. На свою беду давешний «неряха и пачкун» заявился… С ним в обнимку Марко и убыл, а я в одиночестве, пошатываясь, побрёл к себе.