Утро началось непривычно, проснулся сам по себе, а не от требований удовлетворения кошачьих прихотей. Неудобство некое и нехватка чего-то обыденного и до этого ощущалась, но не так сильно, как сегодня. Поистерил контролируемо на тему «как она там, без меня», сбросил избыток эмоций, успокоился. В ванной, сбросив негатив в местную канализацию и зарядившись под душем позитивом, неожиданно для себя решил побриться. Результат не особо порадовал, какой-то пятнистый, неравномерно загорелый я. Да и фиг с ним. Оделся, переносной «Форт Нокс» свой на плечо, тяжёлый, блин, стал, и с рюкзаком с «командировочными» вещами в руке пошёл на поиски чего поесть. Нашёл, завтрак традиционно для этих мест был плотен и вкусен, глазунья с ветчиной просто обалденна, кофе крепок и душист. Сыто отдуваясь, расплатился за своё пребывание и направился на стоянку Марко за «обновкой». Дошёл, взопрев слегка, перекинулся парой слов с хозяином и залез в безымянный пока автомобиль. И через заправку и блокпост выехал на местный «хайвей» и тормознул. Попутчиков не наблюдалось, «плечевых» тоже, поэтому рюкзак лёг в ноги пассажирского сиденья, «кошелёк» рядом с ним, а Дед с «соткой» и с патроном в стволе лёг на пока ещё двухместное пассажирское сиденье. Соломоныч с банкой от РПК лёг рядом. Вот теперь можно ехать!

Минут через сорок пути появились мысли, что или кухню отельную перехвалил, или повар шибко ядовитый в глазунью наплевал. К пересечению с дорогой от базы «Россия» я уже чувствовал себя скороваркой, в которой молодые идиоты варят сгущёнку. Врываться к Араму засранцем не хотелось, поэтому свернул вправо, «в пространство», и через полкилометра притормозил. А давление-то нешуточное!! Покряхтывая, матерясь сдавленно и приборматывая «всё-всё-всё, успеваю, сейчас уже» и подобные успокоительные заклинания, суетливо вылез и, не отойдя далеко, уселся с Дедом наперевес. Успел вовремя. Перефразируя Раневскую, старожилы не помнят, чтобы человека так пробило на покакать… Настроение путевое испорчено, нафиг-нафиг прежние планы, наведаемся-ка мы в «Россию», к доктору за пилюлькой обратимся, Арама проведаем… Не срослось.

Только уселся в кабину и потянулся заводиться, звук смутно знакомый появился. Где-то я это уже слышал! И чувствовал! Хрусть, шмяк, БАМ, тарарам — не описать всех звуков, слышимых человеком в кувыркающейся кабине грузовика. А мысли какие! «Всего-то полминуты летел, а сколько херни в голову налезло!» А ощущения! А эмоции! Остановились. Светло, снежок подтаявший в неразбившиеся окошки виден… В голове — «пиздец, кошка, долго не увидимся!» Сам вроде цел и почти невредим, только побит и исцарапан летавшими предметами военного, гражданского и двойного назначения. Сижу, вцепившись бело-синими пальцами в руль, запрокинувщись назад, как в гинекологическом кресле, и хихикаю… Похоже, безымянным грузовичок погиб, не дожил до имени, задняя часть машины покинула нас. Или мы — её. А холодно тут! И выбираться надо, для начала — наружу.

Выбраться получилось. Красота! Чисто поле, бЕло и снЕжно. Снег тяжёлый, мокрый и противный. Кромка леса метрах в пятидесяти от меня на возвышенности, и от него по склону следы кувыркания нашего. «Унимог» почти цел, кабину я имею в виду, задней части нет, как не предусмотрено было заводом-изготовителем. Где я, что я? Молчание… Прям «стоишь в чистом поле, и вдруг из-за угла выворачивает танк». Ручки трясутся, капелька на кончике носа появилась… Как-то враз очнулся и полез в кабину, мысля вещи собрать. Во время кувыркания всё имущество почему-то сзади скопилось, спереди только Дед остался. Засовывая рюкзак в оружейную сумку, опомнился и достал из него планшетохранилище, приговаривая, как молитву «только бы не сел, только бы не сел!» Извлёк планшет — целый! И заряд больше половины! Полазил в настройках, подключил за ненадобностью отключенный телефон — есть связь! Опаньки, «Мегафон-Москва» нашёлся! Значит, практически дома, уже радует! Навигатор, где мы? Фигассе, между Можайкой и Ригой, возле Онуфриево, метрах в двухстах от дороги. Так-так-так, сказал станковый пулемёт. Как не хочется, а домой пока мы звонить не будем. А позвоним-ка мы Лёшке Степанову, соседу по даче, работающему через сеть и почти постоянно живущему «на свежем воздухе».

— Где вы взяли этот телефон?

— Лёх, вот так, вместо здрасьте сразу отставного особиста включаем?

— Ты откуда?

— Долгий разговор, потом. Ты где сейчас?

— Сворачиваю к даче.

— Один?

— Геля в Москве, я с животинами кукую.

— Разворачивайся и газуй в Онуфриево, проедешь и через километр меня подберёшь, я на дороге буду. Никому пока ничего не говори.

— Понял, минут через двадцать буду. Пока.

Я буксовал в кювете с баулом оружейным, в который запихнулись все мои пожитки, когда из остановившейся машины вынесся Леха и, выдернув меня из кювета, как морковку, вместе с сумкой прижал к груди и ну мять, приговаривая «Живой!» Еле вырвался из цепких лап. Сумку на заднее сиденье, сами вперёд, у него вопросов куча — у меня желание как можно быстрее подальше оказаться. Пока до дачи доехали, выяснилось, что кроме него, в нашей части посёлка — никого. Приехали, пошли в дом. Пока хозяин шуровал на кухне и через стену орал вопросы, я разложил на диване содержимое сумки (содержимое «сейфа» не светил от греха) и уже заканчивал сборку протёртого Деда, когда Лёшка с подносом закуски и пузырём появился в комнате. Крепкие нервы у него, ни поднос не уронил, ни заорал при виде «человека с ружьём». Посыпались вопросы, последовали ответы. Дед был заверчен в руках до головокружения, общупан и облапан, раз двадцать вскинут к плечу и наконец с видимым сожалением отложен в сторонку. Соломонычу тоже досталась толика внимания. Пока шла процедура знакомства с оружием, я широкими мазками набросал картину моих приключений на другой земле. От появления там до возвращения, опустив только постельные сцены. Пока рассказывал, вертел в мозгу и так и сяк планы на ближайшее будущее. Наконец, взяв Лёхин телефон, набрал номер Валентина, мужа сводной сестры, поручив Лёхе выцепить его сюда под любым предлогом. Лёха минут семь его убеждал и заинтриговывал, но убедил-таки.

Час прошёл в ожидании. Наконец зазвонил телефон, и Валька сообщил, что стоит у калитки. Пошли открывать. Такой вариант встречи я не рассматривал… «Ничего не сделал, просто зашёл!» Кто ожидает плюхи в ухо в ответ на «Привет, Валь, как дела?»? Меня трясли за грудки с рычанием: «Где тебя, сука, носило?» В общем, тёплая семейная встреча. Пока вырвался не без Лёшкиной помощи, семейные новости были вывалены грудой и радости не вызвали. Половина подъезда моего дома «разрушена в результате взрыва, есть жертвы, причины выясняются». Я объявлен «пропавшим без вести». Мать лежала в коме за океаном, надежды на выздоровление не было, обширный инсульт. Батя держался, его насильно затолкали вместе с мачехой в какой-то санаторий. Наконец успокоились страсти, Валька в три затяжки сигарету высадил и телефон отключил. Пошли в дом, на второй раунд беседы. Под чай и водку по второму разу описал свои приключения и отдельно — что знал о перемещении народа отсюда туда, и меня по маршруту «туда-обратно». Хоббит, бля, лохмокопытный.

Пока обдумывали в три головы, как быть и что делать, недолгий световой день ранневесенний незаметно умер. Новизна впечатлений размылась, водка уж часа два как кончилась, сидели под чай с печенюхами. Наконец, к десяти вечера в общих чертах надумали, и я с Валькой, запрятав свой арсенал в Лёхином сарае, с остальным барахлом отправился в Москву. Лёха поклялся, что даже супруге ничего не скажет и пальбы не устроит.