Куда и чем выстлана дорога, я думаю, знают все. И лучший способ рассмешить сами знаете кого тоже. Ага, поспал… Первая мысль, когда подкинулся на осторожный стук в дверь — дежа вю, опять неопределённые личности с невнятными предложениями. Ошибся, личности определённые, на вид и ощупь знакомые… И не только на вид и ощупь… А потом как-то и мыслей связных не осталось, одни приятные ощущения. И только угомонились и на плечах устроились моих уютно и заснули, по ноге на меня закинув, и сам с чувством глубокого удовлетворения проваливаться стал — бабах! Явно первый удар в дверь кулаком! А дальше ногами! И голос противный такой из-за двери извещает, что вставать графу пора и рассвет уже полощется. Выбрался, не разбудив, дошёл до двери, открыл. Немая сцена — собранный «к бою и походу» человек с сумками и дамой смотрит на одетого только в цепочку со звездой Давида на шее персонажа. Первой отмерла Нина и со словами «Я пойду кофе побольше и покрепче у Саркиса закажу!» быстрым шагом ушла, явно хихикая, в сторону ресторана. Потом Мишка со словами «Я вижу, не вовремя, давай, у тебя пять минут!» унёсся по тому же адресу. Ну и через полминуты от ветерка, холодящего яйца, и я пришёл в себя и развил кипучую деятельность. В пять минут, конечно, не уложился, только в пятнадцать. Из них минуты три простоял перед зеркалом в ванной, наслаждаясь мультиком «вид глаз, скрипящих в смеси томатного сока с песком». Прикольно! Я ВИДЕЛ, как они СКРИПЯТ!! Потом ледяная вода смыла сон и даже частично смазала глазки, вампирячий цвет не пропал, но скрип исчез. Оделся, кошку в сумку, девушек укрыл и поцеловал осторожненько, чтоб не разбудить, и с вещами на выход. В ресторане кофе, кофе, кофе, прощание с Саркисом, просьба девушек не будить, ещё кофе, мяса варёного в сумку Прухе, бутеров два пакета и кофеище во фляжку, и по машинам.

Успели вовремя, отдали денюжек главконвоиру, настроили говорилки и тронулись. Я с Прухой, Мишка с Ниной. Спустя час идея с конвоем уже не казалась мне лучшим решением, уж очень медленно и пыльно. Скорость редко до шестидесяти доходила, поговорить не с кем…Слава богу, наушники и планшет были.

Темп езды уматывал. Ничего не хотелось уже — ни песен, ни развлечений, в голове только одно: «Да ёп, когда ж это кончится!» Интересного вообще ничего! Заправки, горы, степь или лесостепь, хрен его знает, как этот ландшафт называется. И пыль. Везде. На мне, кошке, руле, приборном щитке, сидениях, в носу, во рту… Хлебнёшь, прополощешь рот и выплёвываешь, чтоб грязевой раствор не глотать. Отвратительно.

Эту неделю смело можно заносить в летопись как наиомерзительнейшую в моей жизни. Бесило даже отсутствие румыноцыган, попрятались, суки, нет бы на линию огня, хоть как-то отвлечься от однообразия караванной жизни. Всех исполнителей из планшетной памяти хотелось пылью принудительно клизмировать, так достали за это время. И не только живых, покойных тоже! В общем, в Аламо я лично прибыл в не очень хорошем настроении, грязный и усталый. Но перед заездом в Аламо мойка же!!! С водой! И без спешки разделся и в одних труселях и машину помыл, и себя. Фантастика! «Во всём теле гибкость такая приятная образовалась!» И чистенькое одел, и как заново родился, и мир стал красочным и радующим всё, и глаз, и душу, и тело. К Джо на стоянку я заруливал уже не как адское отродье, злое на весь мир и желающее смерти любому, а как усталый, но нормальный человек, сделавший дело и готовый, отдохнув, взяться за новое. Джо нам был рад, без выстрелов в воздух и истошных воплей «Барини приехал!», просто подошёл и тепло приобнял и меня, и Мишку. Нину не обнимал, просто представился. Пригласил присесть в тени и выпить пива или воды. Нине — воду, нам — пиво, Прухе тоже водички. И какой же кайф в простом сидении в теньке с пивом холодным и неспешной беседе! Ничего не рокочет, пыль не клубится и не лезет во все щели и пейзаж стоит на месте!

По словам Джо, Руперт приехал в Аламо накануне и с интервалом в полтора-два часа появлялся с проверкой, не приехал ли его пепелац долгожданный. И последний раз появлялся он как раз полтора часа назад. Поэтому сидели и, прихлёбывая пиво, трепались обо всём и ни о чём в ожидании «клиента».

Руперт появился через пятнадцать минут после первого глотка пива. Нас он, похоже, сразу не заметил, всё внимание отдав долгожданному грузовику, пронёсся мимо без «здрасьте» и ну круги нарезать вокруг «обновки». Ну, мы не гордые, подошли поближе, стоим, а он уже третий круг нарезает. На четвёртый пойти не дали, Джо тормознул его сообщением типа «Вот ваш друг, Билли!» Приятно посмотреть — глаза сияют, руки дёргаются… Созрел клиент.

— Привет! Ну, как? Претензии, жалобы, замечания?

— Хай, отлично! На ходу как?

— Садись за руль, и поехали — прокатимся!

Мишка с Ниной, Прухой и пожитками на «Самурае» родном и любимом поехали в гостиницу, а я с Рупертом — на испытания. Издевался Руперт над машиной недолго, через полчаса мы уже в банке были. Руперт написал уведомление о выполнении работ и отсутствии претензий, мне выдали отпечатанное на бумаге извещение, что все ограничения пользования счётом аннулированы. Вышли из банка, в машину сели, он мне оговоренную десятку отдал и к гостинице подвёз.

Мишка с Ниной наслаждались покоем и холодными напитками в ресторации отеля. Взял вишнёвки себе и подсел к ним. Меня обрадовали сообщением, что Пруха выпущена в номере и обеспечена едой и питьём. И сумочку, увесисто звякнувшую, придвинули по столу. На удивлённо вскинутые брови заявили, что это — выкуп за Штирлица в любимых мной плитках кондитерской фабрики «Орден-Банк». В ответ протянул половину Рупертовой пачки. Как-то грустно стало, опять один остаюсь, ребята завтра уедут, уже без конвоя, вдвоём. А мне обратно, к Марко за штирлицезаменителем, потом доводить до ума его, имя придумывать…

— По соточке? За то, чтоб встретились?

— По две! И за это, и чтоб всё было хорошо!