Прогулка доставила массу удовольствия. И узнал, что конвой отбывает завтра в восемь утра, и наглазелся на городские пейзажи, и в порту побывал, и в краснофонарном квартале. Прям как на обзорную экскурсию сходил, только в одиночку и без гида. И телеграмму в Аламо Руперту отбил, что на низком старте уже и в течение недели прибудет заказанное. Проголодался за это время, но не повёлся на соблазнительные запахи, а поплинтухал домой. К «часу пополудни», в 16 часов по-местному, я добрался до «Арарата», проклиная себя за недооценку жары, переоценку своих пешеходных способностей, натёртую ногу и выпитые по дороге литры жидкости. Да, от части объёма выпитого избавлялся, потел и писал, но сразу же и возмещал потери! А последняя точка общепита минут сорок как была посещена, а искать закоулки не хотелось, как-то стыдно и неудобно было. Поэтому донёс, терпя мужественно, и мимо Мишки с Ниной проскочил, махнув рукой и бормотнув сдавленно «сейчас». Добежал, уффф! Избавился! Умывался довольный и просветлённый какой-то, рассуждая о несоответствии кажущегося количества мешающего жить и реально покинувшей меня жидкости. Пока добёг — думалось об объёме не менее ведра, а вылился стакан, не больше. Вернулся к ребятам, по дороге заказав поесть, много и вкусно. Голубки сидели, воркуя вполголоса. Сел напротив и положил перед Мишкой заготовленную заранее пачечку из пятидесяти сотенных карточек.
— Это за что такие подарки?
— Остатки за цыган златоносных. «Алмазный фонд» наш оценили в десятку, пятёрка твоя вот.
— Кстати, о деньгах. Мы тут посовещались с любимой, пока ехали, Штирлиц ей понравился очень. Нет желания нам его уступить во владение? А ты себе сконструируешь новое что-нибудь, по мотивам, так сказать…
Предложение интересное. С одной стороны, с Штирлицем сроднился за это время, с другой… Заманчиво. Принесли супчик мясной, попросил тайм-аут «на поесть», но хлебал, не чувствуя вкуса. Щарики — ууууу, мысли взззз… Пока дохлебал, шарики довертелись, мысли сложились в стройную и на мой взгляд непротиворечивую конструкцию.
— Давайте так: на Штирлица в теперешнем виде мной потрачено где-то в районе десяти тысяч, «заготовку» под него отыщу за тысяч двадцать пять, наверное. Это без учёта потерь времени и сил на изготовление двойника и расходов, соответственно. Значит, если грубо, то пляски начинаем от тридцати семи тысяч. Отсюда вычитаем дружеские отношения с вами и жизненно необходимый подарок на свадьбу. Остаётся лично мне милая цифра «три» с четырьмя нолями сзади. Устраивает — бьём по рукам, нет — без обид, ладно?
Нинка с каким-то щенячьим восторгом в облике запрыгнула к запунцовевшему Мишке на колени и заверещала тихонько: «Уррраааа! У нас своя лапочка будет!!!» Хе, «лапочка»… Не знает она, как эта лапочка на таран ходит… Мишка, справившись с пунцовением и пересадив Нину обратно на стул, протянул мне руку и сказал «согласные мы». Пошёл к стойке за напитками, а куда деваться — уговор спрыснуть надо. У стойки переговаривались о чём-то сестрички-официантки Илка и Агнесса, это я угадал с временем подхода. Выложил на стойку обе коробочки и произнёс: «Красавицы, это вам, выбирайте, не заглядывая!» Девушки заулыбались, переглядываясь, и по коробочке ухватили, обойдясь без драки. Я попросил «два по сто» вискаря и бокал вишнёвки, повернулся и сделал два шага в сторону своего столика, но с визгом был застигнут, расцелован и отпущен со словами «до ночи мы придём». Через некоторое время появились у нашего столика, одна с грудой небольших отбивнушек и блюдом нарезанных овощей, другая с вискарём, вишнёвкой и кувшином сока. Обе в обновках, обеим шло, не ошиблись дочери Войцеховы.
Обмыли сделку, выпили за наше здоровье, за здоровье Штирлица отдельно, за обмывом чуть не вылетело из головы, что завтра в путь. Вовремя спохватился! Озадаченные лица сразу у семейки стали, решили не ввергаться в пучину празднования, а готовиться. А мне ещё и остатки своего барахла из Штирлица вытащить и «золотой запас» из-под сидения водительского. И постираться! И оружию холинье и лелеянье предоставить! И вообще, некогда рассиживаться!
Пулемёт с патронами Мишка захотел оставить себе, предложив возместить деньгами. Я согласился, только «банку» одну себе забрал, в запас. И загрузившись имуществом своим, как муравей попёр всё в норку свою. Свалил кучей, и с оружейной сумкой — к Биллу в магазин, чиститься. Пока то, пока это, стирка ещё назрела вдобавок, не разгибаясь, прошуршал, все хвосты подчистил — а уже темнеет. Хотелось плюнуть на всё и упасть, так хлопоты «домашние» укатали. А нельзя! Ещё с Саркисом поговорить надо насчёт часть барахла у него оставить на хранение или номер снять на пару недель. И чтоб со скидкой! Оставив в номере рюкзак с парой смен белья, аптечкой и мыльно-рыльным и две сумки (в одной золотишко, в другой оружие), потащил гардеробный баул в «Эверетта» — так окрестил Штирлица-два. Хозяин будущий — Руперт, а до знакомства с ним Рупертов на слуху было двое — Мердок и Эверетт, но Мердок мне на слух не нравился. Так что быть ему неделю Эвереттом, а хозяин как звать будет, так это уже не моя печаль, хоть Обамой, хоть Клинтоном. Не дошёл, Саркис раньше попался. Высказал я ему свои желания и за две сотни авансом на месяц стал владельцем единоличным своего номера. И попёр, матерясь шёпотом, баул обратно с уверенностью, что дойду и бухнусь спать до рассвета, и даже ужинать не пойду. И допёр, и не пошёл никуда, под душиком тёпленьким постоял только и в кроватку падал уже похрапывая.