Проснулся в кои-то веки без ощущения гнетущих «ленинских планов» над душой, даже кошка, приветственно приоткрыв глаза, задрыхла опять. Размышляя, чем бы «занять пылающий мозг», не торопясь произвёл утренние процедуры, оделся и прогулочным шагом отправился на завтрак. Саркис уже на посту, с бокальчиком пива стоит за стойкой. Поздоровались, обменялись дежурными фразами. Пока ждал завтрак, поднял всплывший в памяти вопрос о наличии ювелиров в Порто-Франко. Оказалось, и ювелиры, и гранильщики наличествуют и весьма неплохо себя чувствуют, граня и оправляя продукцию местных рудников. Вот и планчик проведения свободного дня вырисовывается, думал я, поглощая кусочки местных заменителей коров, обжаренные с картофельками местными же и перцем новоземельно-болгарским, пройтись по городу и оценить оставшиеся цацки с камушками, а то и часть золотого запаса превратить в что-нибудь более лёгкое, но не менее ликвидное. Кофейку с плюшкой, миску рыбы с овощами в руку, и в номер — кормить кошатину.
Завтраку кошка обрадовалась, к словам о её старшинстве в моё отсутствие отнеслась пофигистично, увлечённая содержимым миски. Ладно, не буду отрывать от важнейшего, займусь по возвращении.
Прогулочным шагом за полчаса добрался до, как мне показалось, центра. Прохожих прибавилось, машины зачастили, в воздухе появились слабые нотки моря, свежие и будоражащие. И лавочек, и магазинчиков побольше стало. В один такой «супермаркет» и зашёл за информацией. Полная тётя моих лет в зелёном обтягивающем платье, эдакая аппетитная гусеница, обрадовалась русскоязычному посетителю и вывалила на меня всё, что знала, слышала и нафантазировала в ожидании меня. Полное ощущение, что дня три покупателей не было, её несло, как сторожевик за нарушителем, я только рот открывал в попытках уточнить или прояснить, но сказать не успевал. Энергичная мадам и неиссякаемая. Наконец, промелькнуло, что на параллельной улице некий Войцех держит лавку с мастерской, попрощался и скорей-скорей на улицу выбежал. Пока дошёл до ювелирного магазина, физически ощущал, как с меня валятся куски и ломти того, что говорунья на меня вываливала — и про «интернационал» в соседях с описанием подробным их привычек и особенностей жизни и быта, и про какую-то Джейн-«кликушу», которая распугала женихов ненасытностью и крикливостью в постели, на лестнице, в машине и в саду, и про многое другое, просто аффигенно мне нужное и интересное.
«Лавкой» это я бы не назвал. Скорее, небольшой торговый зал с витринами под стеклом по периметру и одной большой в центре. В глубине зала — офисный стол с компьютером, два кресла, кулер и две двери. За столом и в одном из кресел — молодые женщины, похожие друг на друга как две капли воды. Поздоровался, в ответ на вопрос о желательности языка общения попросил русский. «Их было у них», мне предложили выбрать что-нибудь и обращаться, если будут вопросы. Замечательно! Мне нравится такой сервис! Не назойливый типа «возьмите это, это именно то, что Вам нужно!», а спокойный и неторопливый. Прошёлся, поглядел. Пара серёжек определённо просилась в маленькие ушки сестричек. Обернулся к дамам — одна уже стоит рядом, не дыша в затылок, нет, в отдалении, но готовая в любой момент ответить на вопросы, объяснить и при желании клиента порекомендовать что-то. Представился и выразил желание прикупить серьги, но в двойном экземпляре — для сестёр. Блин, если бы я знал, во что выльется невинное желание сделать сестричкам приятное… Меня пригласили за стол и предложили сперва выбрать на экране форму ушей, потом линию шеи, лица, рост, цвет волос… Прям фоторобот создавал. Через минут двадцать Даниэла, с общения с которой и начался этот криминально-эстетический геморрой, вышла в одну из дверей и через пару минут вернулась с двумя простенькими коробочками. Внутри каждой лежала пара серебряных серёг, одна с желтыми, другая с красными мелкими камушками, не одинаковыми, но сделанными в одном стиле. Мне понравилось, мысленно представил ушки сестричек и их реакцию. Не негативная, хорошо, поинтересуемся ценой. Пятьсот экю, за два комплекта недорого. За один? Да хрен с ним, дайте оба! Но поторгуемся! Дамы торговались, как таксующий таджик на перегоне Университет-Новопеределкино, явно кайфуя от процесса. Мне тоже нравилось, и участницы, и торг. Начав с шестисот за оба, остановились на восьмистах тридцати. Меня устроило, хотя я и заявил, что ещё за десятку я бы поборолся. Девушки, смеясь, показали нацарапанное на клочке бумаги «820» и заявили, что папа будет доволен. Я попросил передать папе мой респект за воспитание бизнес-леди и желание пообщаться на предмет оценки имеющихся у меня трофеев. За папой отправилась Аннабель и скоренько вернулась с сутулым старичком. Папа Войцех, а это и был хозяин, с виду напоминал персонажа сказок и мультфильмов, связанных с подземными умельцами, гномами там или цвергами, не помню точно. И ещё манекен из «Мозеровского» вроде магазина в подземном комплексе у отредактированной гостиницы «Москва». Там такой персонаж сидел и в часах ковырялся, седой и плешивый, с лупой в глазу. Только тот был чучелком, а Войцех — бодрым и живым. Поручкались с ним, и меня сразу уволокли под бормотание типа «пойдёмте посмотрим, наедине, а то эти вертихвостки отвлекают, и незамужние, а на хрена мне зять-гой и внуки-полукровки, вы не представляете, как это тяжело…». Дедок по коридору провёл меня к капитальной с виду двери, открыл два замка и впустил в свою мастерскую, видимо — кругом верстаки, коробочки, тиски-напильники и лупы-микроскопы всякие. Посадил на табурет меня — и преобразился. Вместо эдакого суетливого мастера-подкаблучника, забитого женой и заклёванного дочерьми, явился старый битый волк рынка драгметаллов. И металла и в голосе прибавилось, и во взгляде.
— Ну, молодой человек, показывайте!
Я вывалил из пакетика грудку золота с камушками.
— Я не спрашиваю вас, откуда это.
— А я и не скрываю — взято с убитых мной и напарником, начинали не мы, и криминального нет ничего. Бывшие хозяева ювелирки назойливо предлагали перераспределить наше с Мишкой добро, мы вступили в спор, недовольные условиями. И были более, скажем так, убедительны.
— Ладно, это не моё дело. Ценность представляете?
— Если честно, весьма смутно. Орденский скупщик предлагал отдать как золото по весу.
— Жадный мудак, ловец простофиль. Вы мне понравились, молодой человек, я вам сейчас всё объясню.
Услышав это, я насторожился: беседа начинается в таком ключе и словами о симпатии — значит, растёт вероятность быть поиметым. А как-то не хочется этого, что я и озвучил.
— Уважаемый Войцех, при всём уважении к вам я не верю особо в слова о внезапной симпатии. И случаев, когда лижущие жопу начальству вправляли «по самое не балуйся» расслабившимся от ласк и возомнившим себя богами, знаю предостаточно. Так что давайте перейдём от внезапных проявлений любви к нормальной беседе на тему «Что это и сколько стоит». Если вам охота продолжать увлекательную игру «наеби лоха» — продолжайте, но без меня, я лучше расплачусь за ваши прекрасные серьги и уйду даже без мыслей об таки наделать вам внуков.
— Хорошо, хотите так, будет так. Камни в двух серьгах и перстне — дорогие, за восемь тысяч я у вас их заберу. За всё остальное — ещё две. Хотите — верьте, хотите — нет, но это нормальная цена. Есть желание — пройдитесь, вполне вероятно, получите за всё на пятьсот экю больше. А может, и нет.
— А что это за камни, если не секрет?
— Местные алмазы. Контрабандные, естественно. Здесь они и крупнее, и цветовая гамма богаче, чем на Земле. И дешевле раз в двадцать, чем там. Добывают в Дагомее и на каждом углу не продают. Только то, что с рудников мимо охраны ушло.
— Спасибо за лекцию! У меня встречное предложение: эти три камушка вы вынимаете и отдаёте мне. За остальное, с учётом стоимость серёг, вы платите мне тысячу экю, а разница — оплата затраченного вами времени. И, разумеется, всё, что попадается мне, я несу вам.
Войцех согласился нехотя, и с подарками для сестричек и «булыжниками» в замшевом мешочке, запрятанном в кармашке жилетки, я отправился узнавать насчёт конвоя.