Подъём, умывание, завтрак, пакование коши, погрузка в "Самурай", дорога к Джо — уже привычные утренние дела. Почти часовая беседа с Рупертом, закончившаяся пострелушками — выехали "за город", и он пять раз шмальнул по Штирлицу метров с пятидесяти из своей М16 в область бывшей задней двери, где мелом нарисовали квадрат 25х25 см. Обошлось эта радость ему в 500 экю, Фоме неверящему. Штирлиц обзавёлся пятью царапинами на белом квадрате. После такой проверки Руперт возжелал подобное с такой силой, что я даже как-то испугался. "Вы её! Вы её!! Вы её ВОЖДЕЛЕЛИ!!!" — этот вопль не отражал напора, который прямо таки обязан был сподвигнуть нас, роняя кал, мчаться в даль светлую и доставить на блюдечке ему желаемое в кратчайшие сроки — желательно, часа через два. Вернулись к Джо и при его участии и свидетельстве расписали требования необходимого Руперту — размер, вид, пробег, состояние, грузоподъёмность, тип двигателя, цену и форс-мажоры. Договорились о следующем — в банке Ордена он кидает на мой счёт 30 000 экю, я обязуюсь потратить их только на покупку "Унимога", бронирование "по Штирлицу" и перегон в автосалон Джо, где происходит окончательный расчёт и передача транспорта в обмен на ещё 10000. Срок — пятьдесят местных суток. О ходе работ с момента покупки грузовика не реже, чем раз в пять дней я должен отбивать телеграмму с отчётом о ходе дела. До покупки неснижаемый остаток на счёте — всё та же тридцатка, после — и до визита нас в банк в Аламо — десять тысяч. Появился стимул пошевеливаться и оперативно — до 12 дня — закончив с бюрократией и распрощавшись с Рупертом и Джо, бодро попылили в сторону Вако.

До Вако допылили за два дня, правда, уже затемно… И на фига крюка такого дали… Всё — от неумения (читать карту) и невнимательности. Или тупо отложилось — ехать через Вако? Пустяковый косяк — а два дня и под сто пятьдесят литров солярки — Прухе в пушистый мех задней части. Мотель, ужин, сон — и с ранья опять в дорогу. Был бы асфальт — прям сериал "Дальнобойщики", только трёпа меньше и животный мир побогаче. Правда, на него всё реже обращали внимание. Форт Янг — спустя ещё день. Три дня долой — и Билокси. Тут отдохнули день, выспались, сходили купнулись в новоземельном море, ещё четыре, с остановкой на отдых и морские ванны в Форт Ли, дня — и "здравствуй, Родина!" — вот и Московский протекторат. Что-то мне здесь не глянулось — люди в серо-голубом, машины с мигалками… В жопу здесь оставаться — всего месяц от этой хуеты отдохнул — и заново окунаться не хочется. И знакомиться с местными достопримечательностями, а особенно "элитой" не тянуло — транзитом, сведя общение с местными жителями к минимуму — заправка, пожрать, переночевать, раздобыть подробные карты "русских" протекторатов — и на хер отсюда! В Демидовск!

Городок Солнцегорск, куда стремился Михаил, был по размерам (на мой взгляд) равен староземельскому Солнечногорску, только продуманней по планировке, чище и живее, что ли. Спросив дорогу, добрались до "Авиазавода" часам к трём, где имели продолжительную беседу в отделе кадров. Мишке, как выпускнику МАПСТа — дипломированному технику-электромеханику, обрадовались, мне — не особо, но предложили в стажёры пойти. Объяснив своё непростое положение — у Мишки невеста (педагог начальных классов, оказывается), за которой вернуться надо, у меня бизнес-обязательства, но, уверив начальника в нашем желании вернуться и остаться в ПРА, получили в ответ заверения, что нас будут ждать и место нам найдётся. После этого, по высказанной практически дуэтом просьбе, начальник отдела кадров широкими мазками набросал картину жизни в ПРА, очень ёмко, доходчиво, не без рекламы, но и без впадания в экстаз. Блядь, ну почему дома подобное не выстроить? Почему толпы людей валят сюда не от хорошей жизни? И с кем наши золупоголовые, вечно озабоченные вопросами благосостояния граждан, останутся, когда все сюда переедут? С гастерами из Средней Азии? Или народами Закавказья, не ужившимися в конфликтных зонах типа Карабаха, но прекрасно соседствующими в Солнцево? А когда и им надоест, и они сюда ломанутся? Сирийцев с ливийцами пригласят??? Мозг от таких мыслей начал побулькивать, закипая. Захотелось водки от таких мыслей, что открытым текстом и высказал вслух. Кадровик не удивился, сказал, что подобные мысли отнюдь не в диковинку и реакция — тоже, и дал адрес и гостинички местной, и ресторанчика рядом. Но предупредил, что пьяные дебоши наказуемы, а применение оружия без повода — вплоть до "вышки". Заверив, что не буйны во хмелю и меру знаем, распрощались.

Гостиница порадовала — вот не передать чем, вроде ничего особенного, а всё же. Типовые номера, без особых излишеств — а вот, не знаю — уютно, и всё. Может, от восторженного возгласа "Ой, какая красавица!" встречавшей нас девушки? Кошатница, видимо — минуты на три про нас забыла — с разрешения узилище открыла, откуда-то кусочек рыбы копчёной вытащила — и ну общаться… Потом, правда, опомнилась, запунцовела так очаровательно… В общем, приютили нас "на сколько хотите".

Смывши дорожную пыль, пошли в кабачок — желание выпить не пропало. Ох, какой борщ подали… Даже желание напиться притупилось. А бефстроганов с пюрешечкой… ммм… В общем, ограничились мы пятью стопочками "в одну хохотушу" каждый. Под заслуживавший отдельной хвалебной песни компот познакомились и разговорились с мужчиной в форме, в одиночестве уплетавшем за соседним столиком какое-то духовитое варево из горшочка. Под пиво — ему и Мишке и вишнёвку — мне (да знаю, что градус не понижают — но вишнёвка местная обладала каким-то антимозголомным свойством — хоть водку ей запивай) так сцепились языками… Мы — о себе, мужик — о себе… Он про свой переход сюда, обдуманный и выверенный, я про своё попадалово с кошкой наперевес. Покрякали в ахуе от приключений друг друга. Тут молчащий с Аламо дуэт и проснулся. Выслушал я их, обдумал кратенько — да и брякнул, мол, не осталось ли данных персон, благодаря которым он здесь очутился? И если да, то не поделится информацией — так, на всякий случай? Виталий затих, размышляя, потом выдал — если с ним "на фазенду" с утрева, часиков в 7 ломануться, то через пару часов уже будем здесь с искомым. Мишка желания летать в такую рань не выказал, поэтому, договорившись о точке и времени рандеву, разошлись: Виталий — по своим делам, Мишка — побродить по городу и побеседовать о местных нравах и обычаях, а я — кормить своё ненаглядное чудовище и, наверное, баиньки. Нет, сперва — постирушки и вычес этой паразитки, а уж потом — баиньки.

Хочешь повеселить Бога — расскажи ему о своих планах… Нет, за бороду я никого не дёргал, делясь мыслями о будущем, но тем не менее — благие намерения канули в лету. Зайдя в гостиницу, заслышал смутно знакомый голос «из прекрасного далёка», громкий и почти не изменившийся за прошедшие с последней встречи двадцать пять лет, только ещё более хриплый. У стойки портье, навалясь на неё, стоял крупный мужчина спиной ко мне и весело общался с давешней любительницей кошек. Ткнув пальцем в спину, обтянутую форменного вида курткой, я внятно произнёс: «Ефрейтор Матушкин Герман?» Со словами «тыщу лет меня так никто не обзывал», персонаж обернулся. Вот эфиопский русский Ганнибал! Он! С криком «Стой на месте, сука, щас те будет!», я рванул к себе, метнул еду Прухе и шмелём вернулся. Эта орясина с удивлённым видом ошарашенного ночного кошмара Ридли Скотта (я двухоскального «чужого» имею в виду), которому проводят проктологический осмотр без предупреждения, стоял и ждал — аж про девушку забыл. Потом вспомнил. Наверное, барон Пампа на дыбе так не голосил. Слой употреблённого мата на полу подбирался к коленям, девушка, осознав, что ни её чести, ни сохранности вверенного ей имущества ничего не грозит, со снисходительной улыбкой наблюдала за радостной встречей двух людей и определённо запоминала некоторые выражения, наиболее цензурным из которых было «фофан пестрожопый». Спаньё и стирка были забыты — на рысях переместившись в ресторанчик, под местную водку делились пережитым за четверть века. Геркина история не блистала оригинальностью — вернулся домой в Оленегорск, год покрутил баранку, разонравилось, начался бардак в стране, друзья предложили в «быки» переквалифицироваться, он подумал — и ушёл в прапорщики, благо какой-то родственник подвизался в МТО местной воинской части. Жена, ребёнок, развод, смерть жены с дочерью «за компанию» с её вторым мужем-коммерсантом, ковыряние с огнестрельным оружием, опостылевшее начальство, замаячивший алкоголизм — и предложение того же родича свалить за бугор. Здесь уже почти шесть лет, доволен, женат, служит в РА на складе трофейного вооружения. Подрастают две дочки — местных четырёх и трёх лет. Назад не тянет. «Москву и москвичей» местных не любит, своими властями доволен, уверенность в завтрашнем дне в наличии, а главное — случись с ним что, семья мыкаться, перебиваясь с хлеба на воду, не будет. Вопрос, что мне делать, не стоял — оставаться в ПРА, и точка. Кабачок наполнялся людьми, люди пили, ели, общались — но без драк, эмоций и мата в гомерических количествах. Мне здесь нравилось, и в ресторане, и в ПРА. Голова с жопой опять сцепились, теперь на тему оседания. В главном они сошлись — оседать здесь, но жопа осторожничала в сроках, а голова восторженно пела «нет, нет, сегодня, нет, нет, хотим сейчас!». Под этот спор, с матом и переходом на личности — хорошо, ни рук, ни ног, а то б до драки дошло — поведал Герке о себе там и приключениях здесь, с момента появления и до встречи с ним. Что ничего ни о чём почти не знаю, и советы и рекомендации от «аборигенов» будут очень кстати. И на сём предложил прерваться до завтра — мне в шесть утра здесь уже с Виталием встречаться, у Геры наверняка тоже планы есть. Договорились в полдень по местному времени пересечься в этом кабачке «на том же месте» и направились обратно в гостиницу, по дороге вспоминая службу 25-летней давности, «милых сердцу» офицеров и прапорщиков. Чуть не прослезились, вспомнив майорВасильевское «ббббббббездддельники, бббблядь!», и на этой ноте расстались.