Выехали из Аламо в восемь. Не рано и не поздно — спешки нет, у Мишки ещё больше двух с половиной месяцев до окончания срока ожидания, а я — как Пятачок, который "до пятницы я совершенно свободен". Так что поели не торопясь, у Джо с доплатой поменяли "самурай" на Штирлица, Пруху сытую в перевозке на штатное место поместили — и двинулись в сторону Вако. Пейзажи, рогачи, солнышко припекает — романтика продолжалась часа три, пока Мишка напряжённым голосом не попросил притормозить. Меня пробило на хи-хи, типа "завтрак хочет в поля", но Мишка был серьёзен, как часовой у мавзолея. Напрягся за компанию и я.

— Ты чего? В чём дело-то?

— Дымок справа! И стерви местные кружат! Давай туда, только не торопясь!

Жопа порекомендовала "как следует, три раза" перезарядить Деда и положить его на колени. Голова порекомендовала прислушаться. С Дедом на коленях на малых газах съехали с дороги и двинулись в сторону дыма. Где-то через метров семьсот с верхушки пригорка открылась картина "барбекю на свежем воздухе по-новоземельски". Куча железа и гужующиеся хищные представители местной фауны. Помогать было некому, спасать тоже — но Мишка тщательно разглядывал окрестности в бинокль. Карацюпа, блин.

— Эти горелые гнали кого-то вечером. Чуть дальше ещё птички!

— Предлагаешь проверить?

— А почему нет? Или неотложные дела?

— Если честно, страшновато. Но давай, блин, съездим.

Объехав звериную шашлычную, так же "крадучись" въехали на следующий холмик. У подножия — здоровый пикап с расстрелянным задним бортом и задней стенкой четырёхдверной кабины. Постояв, осматриваясь вокруг, съехали к машине — Доджу Рэм 2500 в красивом хромированном обвесе. Вышли, походили вокруг — ни звуков, ни движения. Мишка дверь заднюю дёрнул — выпал один из двух мертвецов, бывших на заднем сиденье. Знакомый типаж — похоже, поголовье табора ещё уменьшилось, или эти — из другого? Золотые цацки — копия тех, что на наших были. Тут я опомнился и за планшетом сбегал — вдруг что — не мы накосили, так, на свежесжатое пришли. Водитель спереди один сидел. Сфоткал всё, постояли-подумали, переложили трупы в кузов не обыскивая, к коробкам и ящикам каким-то, взяли Доджа "на галстук", свободными оружейными сумками сиденье водительское накрыли и спинку — и двинули назад, в Аламо, не торопясь. Жопа попросила только, чтоб по приезду в зеркало посмотрел — а то возвращаться примета плохая.

Ехали не торопясь — я у Доджа клемму снял от греха, и Мишка жаловался на тугую педаль тормоза. Блядь, дебил — ну что стоило у Джо жёсткую сцепку купить или попросить, что бы сделал! Теперь плетёмся сорок километров в час. Штирлиц тянет, как и нет на хвосте ничего — так бы кило на двадцать-тридцать быстрее могли ехать. Голове выговор за забывчивость!

Приблизительно на полпути к Аламо повстречали патруль Аламовский. Ну, как повстречали… Блин, я чуть не обосрался от неожиданности — сижу один, с Мишкой переговариваюсь, вдруг тирада на языке вероятного противника. Тормознул резковато — Мишка чуть не догнал. Выскочил, добежал до него, объяснил — он оперативно добежал, объяснил всё — и вот уже к нам подваливает вчерашний знакомый шериф. Рассказали, объяснили, что вот нашли, как грибы, не душегубствовали. Шериф фотки посмотрел, в кузов слазил, стволы наши в руках повертел — понюхал — да и выдал, что от Ордена нам не светит ничего, с тушками вольны делать, что хотим, вплоть до мужеложства, а имущество найденное — наше, так как мертвецы не жители Аламо и окрестностей, а к возможным родственникам их и наследникам ему — как королю Луи до голодающих крестьян. Про Луи и крестьян — это отсебятина, он про индейцев и шерифа говорил, долго так, нецензурно… В общем, условившись встретиться в баре гостиницы позже, отъехали от дороги на полкилометра, освободили усопших от материальных ценностей и отпустили их на волю. Свалили добытое — уже как бы стандартный набор: три цепуры "жёлтого металла", четыре серьги — водитель две носил, модник какой, три кобуры на ремнях кожаных, три бумажника, кучку заляпанных кровью денег — в сумку оружейную, бросили её в кузов Доджа, и попылили в Аламо поскорее. К Джо.

На стоянку к Джо заезжать сразу не стал — тормознул у въезда и пешочком дочапал. Поздоровался — он сразу поинтересовался причиной возвращения — время-то к пяти вечера близилось, мы должны были уже к Вако подъезжать. Попросил его очередной трофей помочь загнать к нему на стоянку, не чувствуя себя уверенным в маневрировании с прицепом. — Не вопрос! — и через несколько минут мы с Михаилом уже освобождали кузов и салон Доджа от своих — теперь своих — вещей. Джо тактично нас покинул, сказав: "Закончите — позовёте!".

К концу обыска вид у нас был — как у парочки Робинзонов Крузо, нашедших набитый сокровищами парусник. С бухлом опять не повезло — от двух ящиков "в живых" осталось только три бутылки. На фоне остального — мелочь, воробьиная погадка вроде — но как-то расстроило нас обоих. Итак, после сортировки нам, помимо трёх пузырей вискаря, досталось:

— два АКМСа — один не стрелявший (водительский, видимо) и десяток магазинов (один полный),

— РПК и четыре "банки" к нему (снаряжённая одна),

— 4 целых и 4 пробитых пулями цинка 7.62 от "Демидовскпатрона",

— 2 "Беретты" и 6 магазинов к ним,

— 1 антикварный "парабеллум" с длиннющим дулом + 2 магазина к нему,

— 9 банок консервов (три ящика стояли сзади и приняли на себя больше всех),

— мешочек с клубком цепочек золотых из "бардачка".

И под занавес из салона извлечена здоровая барсетка с семнадцатью тысячами экю. Неверующий, но остро захотелось свечку Николаю Угоднику поставить, самую толстую. Противоестественное какое-то везение! Не бывает такого! Запихали, не деля, всё в Штирлица, Прухе в контейнер банку тушёнки запихнули — и пошли за Джо.

Пока Джо знакомился с Доджем, мы сидели в теньке рядом с контейнером — Пруха попросилась погулять, достали, я её выпустил и из вылизанной ей банки напоил — и по глоточку хлебали вискарь. Говорить не хотелось и не моглось — просто сидели и пили, не торопясь, минут сорок.

К тому времени, как Джо закончил с осмотром, мы уже были тёпленькими. Даже не тёпленькими, а между средней и тяжёлой стадиями, то есть мне уже лучше гляделось одним глазом. Мишка уже не глядел вообще, но отхлёбывал исправно. Он-то и выдал Джо, что сейчас с нами какие-либо беседы вести бесполезно, поэтому, если ему не трудно, то пусть нас в отель отвезёт баиньки, а завтра в первой половине дня мы как штыки будем у него. Джо — правильный человек, помог, не дал пропасть на улице. Картина заселения прошла как-то мимо меня, правда, и дорога в памяти не отложилась, но в пять утра я проснулся в кровати раздетый, выспавшийся и смущённый от осуждающего взгляда Прухи. Бардак, конечно, в номере присутствовал, но в меру — раскиданная одежда и перевёрнутый стул. Через полчаса, слегка свежий и почти бодрый, уже будил Мишку.

За завтраком — первые сюрпризы. Вместе с обалденным омлетом принесли две кружки пива и ключи от «Самурая», сказав, что пиво и тачка — от Джо. Взбодрившись, не нашли ничего лучшего, чем разыграть водительские обязанности в «камень-ножницы-бумага». Проиграл я, сдуру потребовал реванша на щелбаны. Детство не пропадает с годами — к Джо мы приехали, потирая набитые лбы, в отличном настроении к восьми.

За машину Джо предложил нам десять тысяч — пикап хорош, но уж дюже побит пулями. Предложение к деньгам добавить жёсткую сцепку встретило понимание, по пиву — и в банк. В банке опять рёхнулись, что комок цепок и налик не взяли — ладно, не критично. Забросил нам Джо по пятёрке на счета — и повезли мы его назад — на работу.

С разрешения Джо занялись уборкой и чисткой — Мишка трофейные стволы мыл, я — золото и заляпанный кровью налик из карманов. Совмещая работу с беседой, договорились пока РПК не продавать, и цинк патронов целый оставить и положить под заднее сиденье — пусть будет. И "антиквариат" я предложил оставить — для Марко, как сувенир. Пробитые пулями цинки разобрали и целые патроны для Сэма отложили на продажу. Для полной картины ПХД Штирлица помыли, заправили и, слегка подуставшие, съездили сперва к Сэму, сдав ему на две тысячи трофеев, а потом в банке пополнили счета на десять тысяч каждый. Отмытые цацки потянули ещё на три семьсот — я, опять добив налом, взял «Шоколадки Ордена» — не могу сказать, зачем — но нравились они, тянуло к брусочкам этим.

В отеле, куда на «Самурае» двинули из банка, сели обедать, благо время к 17-ти часам подходило. Дела сделаны, Штирлиц наготове — а не завалиться ли бабаськи, поев? Мелькнула, конечно, мысль, что с отъезда из Порто-Франко жизнь состоит из дороги, сна, еды и приключений. Но в Москве-то тоже самое, только без стрельбы и погонь, поспокойнее и покомфортнее… Плюнул, попросил говядинки прожаренной и вискарика грамм двести, уместил всё это в себя, соком из местных фруктов запивая, и, попросив Мишку меня будить или в шесть утра, или в случае ядерной войны, с плошкой разделанной рыбы ушёл к себе. И даже Пруха не будила, а может, и будила — не помню.