Нам никогда не будет конца

— Черт! — ругаюсь я, кипя от разочарования.

Как, блять, я так все испортил? Я должен был сказать ей. Я должен был объяснить. Я был идиотом, думая, что смогу оставить ее здесь и решить свою проблему так, чтобы она об этом не узнала.

— Кингсли? — зовет Меган, ее голос пробивается сквозь хаос моих мыслей.

— Мне нужно ее найти. Нужна машина, — говорю я, врываясь обратно в дом. Когда я найду Инес, клянусь, я прикую ее к себе и никогда больше не отпущу.

— О, Кингсли, вот ты где. Думаю, твой отец готов объявить тебя новым операционным директором EcoTech, — говорит моя мать, потянувшись к моей руке.

Я отдергиваю ее.

— Не сейчас, мам, мне нужно найти Инес, — говорю я, отталкивая ее.

— Только не говори мне, что она все еще здесь. Скажу тебе прямо, Кингсли, она ведет себя очень грубо.

Я замираю и медленно поворачиваюсь к ней, вопросительно приподняв брови.

— Что значит «все еще здесь»? Что ты сделала, мама? — спрашиваю я, уже зная ответ.

— Ну, она видела, как вы миловались с Эммой. И могу сказать, вы отлично смотрелись вместе. Я сказала ей, что вы помолвлены, и что ей не к лицу путаться с мужчинами, которые вот-вот женятся. — Она смеется, словно в этом есть хоть что-то смешное. — А потом она меня оскорбила. Ты можешь в это поверить?

Высокий звон в ушах заглушает все звуки вокруг, становится почти невозможно сосредоточиться на чем-то еще. Я не помню, когда моя мать превратилась в эту горькую, язвительную личность, и долгое время я просто принимал это как должное. По правде говоря, мне было все равно, до сегодняшнего дня. Я никогда не думал, что она зайдет так далеко, что будет обращаться с той, кого я люблю, кого привел в наш дом, с такой жестокостью.

Мои челюсти сжимаются так сильно, что начинают болеть, и я больше не могу смотреть ей в глаза. Я отворачиваюсь, не в силах вынести этого.

— О, дорогой, не надо…

— Я бы на вашем месте этого не делал, — слышу я, как Джастин говорит моей матери.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что он только что помешал ей прикоснуться ко мне, и я благодарен ему за это. Я слишком зол и взвинчен, чтобы позволить ей даже попытаться дотронуться до меня; единственный человек, который мог бы меня успокоить, убегает от меня, думая, что я предал ее, после того как я обещал никогда не причинять ей боли.

— Сын, возьми мою машину и езжай. Люди смотрят, — раздается тяжелый голос отца позади меня, когда он кладет руку мне на плечо.

Я поворачиваюсь и хватаю карточку парковки, которую он протягивает.

— Разберись со своей женой, пока это не сделал я, — предупреждаю я и выхожу.

Я отдаю карточку парковщику, продолжая пытаться дозвониться до Инес, но она снова сбрасывает меня на голосовую почту. Начинается фейерверк, возвещающий полночь и начало нового года, а любовь всей моей жизни убегает от меня.

Меган стоит рядом со мной, скрестив руки, она выглядит обеспокоенной, но молчит, пока я пялюсь в телефон.

— Я поведу, — говорит Джастин, когда парковщик подогнал машину отца.

Я не спорю; пока он везет меня к моей девочке, остальное не имеет значения.

— Есть идеи, где она может быть? — спрашивает Джастин, пока я смотрю на восемь непрочитанных сообщений. Черт.

— Не знаю… — И тут я вспоминаю, что в этой машине есть один человек, который знает, единственный человек, с которым Инес ничего бы не сделала, не предупредив. Мой взгляд падает на Меган, которая тоже строчит сообщения со скоростью света. — Мэг? Если ты знаешь, где она, пожалуйста, скажи мне.

— С чего ты взял, что я знаю, где она? — Судя по количеству сарказма, исходящего от нее, я понимаю, что она не только знает, где Инес, но и прекрасно понимает, почему та расстроена.

— Мэг, ну же, пожалуйста, это женщина, которую я люблю.

Она фыркает. И хотя мы едем в сторону, похожую на аэропорт, я знаю, что мы теряем драгоценное время.

— То, что ты сделал — это отстой. Помолвлен? Серьезно, Кингсли? Если тебе было интересно только играть с ее сердцем, тебе следовало держаться от нее подальше. Эта девушка слишком мила и хрупка для тебя и твоей стервозной мамаши, чтобы вы так с ней обращались. И да, я сказала «стерва», и, если у тебя или у кого-то есть с этим проблемы, приглашаю вас позвонить по номеру 617-идите-к-черту.

— Ладно, хватит, — предупреждает Джей.

— А ты, ты знал? Ты знал, что он помолвлен? — спрашивает она Джастина, чье лицо говорит само за себя.

Вот именно поэтому я изначально не хотел начинать что-то с Инес. Я хотел все исправить, привести свою жизнь в порядок, прежде чем впускать ее в нее. Но все пошло не по плану. Я проявил слабость ради нее и не смог ждать ни секунды. Теперь мы здесь, запертые в паутине эмоций, без выхода.

Меган разочарованно вздыхает, в ее голосе сквозит недоверие.

— Ты, должно быть, шутишь.

— Все не так, как ты думаешь, ладно? — говорю я, мой голос напряжен.

— Ты знаешь Кингсли, он никогда не причинил бы Инес боль намеренно. Мы все знаем, как сильно он ее любит, так что дай ему немного поблажки, детка.

Но в глубине души я знаю правду. Никто, кроме меня, не знает, как глубоко я влюблен в нее. Как близко я был к тому, чтобы бросить все: компанию, ожидания семьи, все, ради чего работал с пятнадцати лет — только ради нее.

Выражение лица Меган немного смягчается, ее настороженность отступает. Я делаю глубокий вдох, понимая, насколько важен этот момент.

— Позволь мне все исправить, Меган. Пожалуйста, позволь мне вернуть мою девочку. — Мольба в моем голосе звучит отчаянно и искренне. Тот факт, что я здесь, умоляя кого-то другого помочь мне достучаться до Инес, говорит о том, насколько сильно я дорожу ею.

Посмотрев на меня так долго, что кажется, прошла целая вечность, она наконец вздыхает.

— Она вернулась в дом, собирает вещи.

Джастин разворачивается в безопасном месте и с рекордной скоростью доставляет нас к дому моих родителей. Я выпрыгиваю из машины еще до того, как она полностью остановилась. Я срываю галстук, чувствуя, как удушье отступает, и взлетаю по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Добравшись до своей комнаты, я обнаруживаю, что она заперта. Рядом с дверью цифровая панель, но даже после того, как я ввожу код, дверь остается закрытой. Она заперла ее изнутри. Не удивлюсь, если Меган предупредила Инес, что я уже еду.

— Открой дверь, бабочка. — Я решительно стучу, но в ответ тишина. — Инес, детка, позволь мне объяснить, — кричу я, но снова ничего.

— Черт, — бормочу я под нос, чувствуя, как нарастает разочарование. — У тебя есть пять секунд, чтобы открыть эту дверь, иначе я вышибу ее, — предупреждаю я, голос низкий и серьезный. Не успеваю я досчитать до пяти, как слышу тихий щелчок замка. Она знает, что я не шучу.

Я вхожу и вижу ее посреди комнаты, ее чемодан открыт на кровати. Она все еще в своем вечернем платье, все еще прекрасна, несмотря на покрасневшие глаза. Ее рот, обычно мягкий и манящий, теперь искривлен в гневной гримасе. Она выглядит одновременно ошеломляющей и разбитой. Расстояние, между нами, дистанция, которую она создала, кажется невыносимой. Ее гнев оправдан, я это знаю, но она не имеет права убегать от меня. Не так.

— Кингсли… — начинает она.

Я никогда не ненавидел свое имя больше, чем в этот момент. Я предпочитаю, чтобы Кинг слетало с этих грешных губ. Я заставляю ее замолчать грубым, злым поцелуем.

— Не надо, — говорит она, отталкивая меня. — Просто не надо. Ты не можешь просто… — плачет она.

Я снова припадаю к ее губам и шепчу в них:

— Если ты когда-нибудь еще раз так уйдешь от меня, клянусь, Инес, я запру тебя вместе с собой и выброшу ключ. Ты понимаешь меня? — Она понятия не имеет, какая паника и страх охватили все мое существо, когда я осознал, что она бросила меня.

— Нет, с меня хватит. Я же сказала, что мы закончили. — Ее голос дрожит, но решимость очевидна, когда она пытается оттолкнуться. Бесполезно, ее сила не сравнится с моей.

Я крепко беру ее за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Мы никогда не закончим. Ты слышишь меня? Никогда, — говорю я, мой голос — низкий рык отчаяния и решимости. — Ты моя, и это окончательно.

— Так что, я просто должна быть твоей любовницей? Твоей шлюхой? Нет, спасибо. Я заслуживаю большего, я заслуживаю лучшего, — плачет она, и я ненавижу ее слезы, но важнее всего то, что я ненавижу себя за то, что вызвал их.

— Ты заслуживаешь всего, Королева, и никто, кроме меня, не имеет права дать тебе это. Я твой, Инес. Я никогда не собирался жениться на ней. Это была деловая сделка, которую мои родители организовали два года назад. Мой отец настаивал, чтобы я женился на ней, прежде чем назначит меня операционным директором компании.

Я держу ее лицо в ладонях, прижимаясь лбом к ее лбу. Я не позволяю ей отстраниться ни на шаг. Сорок шесть минут между осознанием того, что она ушла, и моментом, когда я вошел в эту комнату, показались вечностью — вечностью, которую я никогда не хочу пережить снова. Поверьте, это последний раз, когда я позволяю подобному случиться.

— Почему ты просто не сказал мне? — шепчет она. — Зачем врать?

— Мне нужно было время, чтобы найти сделку получше, которую я мог бы представить отцу, чтобы сказать ему, что не хочу жениться на его крестнице и не потерять компанию, ради которой работал с детства. Она мне не нужна, детка, никогда не была нужна. Она для меня как младшая сестра. Мне нужна только ты. Я никогда не захочу никого другого, только тебя. — Она немного расслабляется, прислонившись лбом к моему. — И я кое-что скрыл от тебя, это правда, но я не лгал.

— Это одно и то же, — говорит она, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. — И я думала, что ложь — это табу в наших отношениях. Твои правила, помнишь?

— Я никогда не лгал, бабочка. Если бы ты спросила меня напрямую, помолвлен ли я с кем-то, на ком не собираюсь жениться, я бы сказал тебе правду. — Я вижу, как у нее в голове крутятся мысли, даже когда она закатывает глаза, вытирая одинокую слезу.

— Это формальность, и ты это знаешь, — парирует она, ее голос тверд, но в нем слышна обида. — Я понимаю, что помолвка была не твоим выбором. Я понимаю, что для тебя это не было по-настоящему. Чего я не могу понять, так это почему ты чувствовал необходимость скрывать это от меня. Мы ведь были друзьями, прежде чем стать кем-то еще, правда? И все же эта огромная деталь никогда не всплывала.

Она делает паузу, ее глаза пронзительны, когда она излагает свои мысли, каждая из которых остра и осознанна.

— Я думаю, ты знал, что рано или поздно начнешь встречаться со мной или переспишь со мной, и не хотел, чтобы что-то тебя остановило. Потому что, если бы я знала, что ты помолвлен, по-настоящему или нет, я бы никогда…

Она делает шаг назад, физическая дистанция ощущается как пропасть, и боль в ее глазах ранит меня глубже, чем любой нож. Мое сердце будто разрывается на части, и я не могу вынести этого взгляда.

— Инес? — умоляю я, мой голос смягчается, когда я делаю осторожный шаг к ней.

Но она выставляет руку, качая головой.

— Мне нужно время, — говорит она, ее голос срывается, пока она продолжает отступать.

— Нет, — рычу я, чувствуя, как внутри нарастает паника. — Между нами нет дистанции. Никогда не будет…

— Остановись, пожалуйста, просто перестань идти… frisson.

Ее голос дрожит, когда она произносит свое стоп-слово, и я замираю на полушаге, мое сердце уходит в пятки. В тот момент, когда эти слова слетают с ее губ, я чувствую, как тяжесть давит на грудь. Она серьезно. Я сдерживаю слезы, зрение расплывается.

— П-пожалуйста, не делай этого, — умоляю я, отчаяние сжимает горло.

— Прости, но мне нужно время. Ради собственного спокойствия мне нужно побыть вдали от тебя, чтобы все обдумать. — Она начинает закрывать чемодан, каждый звук молнии отдается в голове как обратный отсчет.

— Как… как долго? — спрашиваю я, чувствуя, как слезы катятся по щекам.

— Я не знаю. Но, пожалуйста, дай мне хотя бы несколько дней, прежде чем начинать звонить. — Ее слова тяжелы, и я чувствую, как они оседают в моем сердце свинцом.

— Есть ли что-то, что я могу сказать, чтобы ты осталась? — спрашиваю я едва слышным шепотом.

Она качает головой, ее нижняя губа дрожит, будто она сдерживает все свои чувства.

— Нет. Я думаю, нам обоим нужно пространство.

Я хочу кричать, что мне не нужно пространство от нее, ни на секунду, но знаю, что ей это необходимо.

— Я собираюсь забрать Бо и вызвать такси… — говорит она.

— Пусть тебя отвезет мой водитель, — удается мне сказать, голос полон эмоций. — Ты можешь взять самолет и лететь куда хочешь, за мой счет.

— С Новым годом, Кинг, — говорит она, не оборачиваясь, и мне кажется, что она забирает мое сердце с собой, часть за частью.

Я стою, застыв в неверии, а затем кружусь в слепой ярости. Схватив висящий на стене семидесятидюймовый телевизор, я вырываю его, гипсокартон крошится под моими руками, когда он с грохотом падает на пол.

— Блять! — кричу я, звук рвется из горла. Я не осознавал, что потеря ее будет такой болезненной.

Острая боль разбитого сердца пронзает меня, оставляя чувство пустоты и потерянности. Разум лихорадочно работает, но я могу думать только о том, как хочу вернуть ее, как сделал бы все, чтобы изменить прошлое.