Искусство обмана

К тому времени, как Кинг прибыл в дом Уильямсов, было уже слишком поздно для ужина. Он извинился, сказав, что его встреча затянулась больше, чем ожидалось. Мы не стали обсуждать, почему он задержался до десяти, как и то, насколько странно было видеть, как он обнимает другого человека так же, как Эмму.

Мы вернулись в дом его семьи, где он помог мне с инсулином и держал меня в объятиях всю ночь. Сегодня утром он снова ушел, и я ничего о нем не слышала. Я думала, что сегодня он будет свободен, раз вечером гала-концерт, но, похоже, это не так. Он обещал, что вернется вовремя, чтобы вместе со мной подготовиться к вечеру. Сейчас все кажется странным: обычно мы отлично ладим в общении, и эта тишина настораживает.

Поскольку бал проходит с семи до полуночи, мы с Меган начали делать прически и макияж около пяти тридцати. Бо остался с Пэй, которая настояла на том, чтобы провести с ним время, так как она не идет на бал. Бедный Бо, я думаю, она прямо сейчас делает с ним миллион фотографий.

— Он будет здесь. Не волнуйся, — успокаивает меня Меган, пока я постоянно поглядываю на телефон. Мы в доме Джастина, только что закончили макияж.

— Я знаю, но не могу отделаться от ощущения, что что-то пойдет не так, — объясняю я, нервно дергаясь, пока Меган выпрямляет мои волосы. Обычно я ношу кудри, но сегодня решила остановиться на прямых прядях.

— Ничего не случится. Уверена, если ты спросишь его, он скажет тебе правду. Кинг не стал бы тебе лгать, — говорит она, и она права. Но я не уверена, что сегодня лучший вечер для этого разговора.

— Ты права… — соглашаюсь я.

— Конечно, я права. Я всегда права, — говорит Меган, заставляя меня рассмеяться, несмотря на напряжение.

Через несколько минут мы слышим стук в дверь. Сердце пропускает удар: я знаю, что это должен быть Кингсли.

— Войдите, — зовет Меган, и когда Кингсли открывает дверь и входит, я облегченно выдыхаю. Видеть его — как бальзам на душу от моей тревоги, и я с трудом сопротивляюсь желанию немедленно броситься ему на шею.

— Привет.

— Привет, — отвечаю я застенчиво.

— Привет, — передразнивает Меган, и мы оба смотрим на нее. — Что? Я думала, мы все здороваемся.

— Эй, Мэг, Джастин тебя искал, — говорит Кингсли, не сводя с меня глаз.

— Точно! — говорит Меган, подозрительно глядя на Кингсли. — Только не испорти ей макияж, — предупреждает она, грозя ему пальцем, и выходит.

Кингсли поднимает руки в знак капитуляции.

— Постараюсь, — говорит он с усмешкой и запирает за ней дверь.

Сердце колотится, а тело покрывается мурашками, когда он приближается. Он кладет костюм и небольшую сумку, которую я раньше не заметила, и подходит ближе.

— Иди сюда, — мягко требует он, беря меня за руку и притягивая к себе.

Когда наши тела соприкасаются, он берет меня за ягодицы и поднимает. Я инстинктивно обхватываю его ногами и руками, хихикая

— Привет, — повторяю я, когда он утыкается лицом в изгиб моей шеи, глубоко вдыхая.

— Привет. Я скучал, — говорит он, и мне хочется плакать.

Я обнимаю его крепче.

— Я скучала сильнее.

— Знаю, все было странно. Не думай, что я не заметил, но поговорим после этого вечера, хорошо? Что бы ни случилось, я исправлю это, я уже исправляю, — заверяет он, глядя мне в глаза. Я полностью верю, что, если что-то не так, он все уладит, пусть даже я пока не знаю, в чем дело.

Не зная, что еще сказать, я киваю, когда он ставит меня на ноги.

— Ты чертовски красивая, — шепчет он, его пальцы нежно очерчивают мою нижнюю губу. — Черт. — Затем он целует меня, его губы грубо накрывают мои, смазывая блеск.

Я стону в его рот, а он углубляет поцелуй, проникая языком внутрь. Одной рукой он обхватывает мою шею, а другой прижимает к своему твердому телу, чтобы я почувствовала, как сильно он меня хочет.

— Кинг, — выдыхаю я, мой голос срывается от отчаяния. Интенсивность его поцелуя кружит мне голову, и когда он кусает мою нижнюю губу, острое удовольствие заставляет меня простонать.

— Мне кажется, я не трахал тебя неделями, бабочка, — бормочет он, едва отрываясь от моих губ.

— Пожалуйста, пожалуйста, — умоляю я, голос полон желания.

— Черт… детка, не искушай меня. Нам нужно собираться, — говорит он, напоследок целуя меня в губы, прежде чем неохотно отстраниться.

Я надуваюсь, уже чувствуя тяжесть его отсутствия. Как он умудрился превратить меня в эту жаждущую развалину?

— Не дуйся. Всего пара часов, хорошо? — говорит он, поглаживая меня по щеке.

Я киваю, пытаясь сдержать нетерпение.

— У меня кое-что для тебя есть. — Он тянется к маленькой сумке, которую оставил на кровати. — Повернись.

Я подчиняюсь, и через несколько секунд чувствую прохладный металл ожерелья, когда он застегивает его у меня на шее. Мои руки инстинктивно касаются его, не терпится увидеть. Когда я поворачиваюсь к нему лицом, моя улыбка расплывается.

— Можно? — спрашиваю я, мое волнение очевидно.

— Конечно, — отвечает он с улыбкой, и я бегу в ванную. У меня перехватывает дыхание, когда я вижу бриллиантовое теннисное колье, сверкающее в свете.

— Оно прекрасно, — восклицаю я, любуясь подарком. — Спасибо. — Я поворачиваюсь и страстно целую его.

— Пожалуйста. У меня есть еще один подарок, — говорит он, кладя темную коробочку на столешницу. Мое любопытство растет, когда он открывает ее, обнаруживая серебряную анальную пробку с драгоценным камнем у основания.

— Кинг… — начинаю я, голос дрожит от нервозности.

— Не бойся. Я буду действовать медленно, мне нужно, чтобы ты была готова к вечеру, — заверяет он.

— Подожди, ты планируешь засунуть свою… в мою… — я нервно хихикаю. — Кинг, ты слишком большой. Ты разорвешь меня пополам.

— Обещаю, что не разорву, и когда захочешь остановиться, просто скажи свое стоп-слово, и я остановлюсь, — говорит он. — Ты мне доверяешь?

— Конечно, — отвечаю я без колебаний.

— Хорошая девочка. А теперь опусти трусики до щиколоток и нагнись над стойкой. Держись крепче для меня, Королева, — нежно командует он.

Я сглатываю, но подчиняюсь, чувствуя смесь предвкушения и нервозности.

Я наклоняюсь над стойкой, крепко вцепившись в нее. Прохладный мрамор контрастирует с жаром моей покрасневшей кожи. Мое дыхание учащается, сердце колотится от нервозности и, может быть, капли возбуждения.

Голос Кингсли звучит низким, властным шепотом:

— Хорошая девочка. — Интенсивность его тона посылает дрожь по моему телу, смешиваясь с предвкушением, искрящимся, между нами.

Он моет пробку, прежде чем подойти ко мне сзади.

Его руки теплые, когда они скользят по моим бедрам, медленно раздвигая мои ноги. Я дрожу от его прикосновения, мое тело с готовностью отвечает на каждое его движение.

— Чертовски красивая, — бормочет он, прежде чем достать смазку из маленькой сумки, которую он принес, и обильно покрывает пробку, убеждаясь, что она будет скользить легко. — Расслабься для меня, — мягко говорит он, его дыхание теплое у моего уха. — Обещаю, я буду нежным.

Я киваю, пытаясь выровнять дыхание, пока он приставляет кончик к моему входу. Прохлада металла пугает, посылая разряд тока через все тело. Руки Кингсли тверды и успокаивают, он медленно направляет пробку внутрь, позволяя моему телу приспосабливаться с каждым сантиметром.

— Просто дыши, papillon. Я здесь, — шепчет он, его руки успокаивающе гладят мою спину.

Когда пробка полностью входит, я ахаю, чувствуя смесь наполненности и давления. Рука Кингсли легко ложится на мою поясницу, его прикосновение приземляет меня. Он наклоняется и целует меня в поясницу.

— Хорошая девочка. Ты приняла это идеально. Как ты себя чувствуешь? — Его голос полон заботы и нежности.

— Это… необычно. Но хорошо, — говорю я, делая шаг и чувствуя, как пробка тоже двигается. Вечер обещает быть интересным.

— Идеально, — отвечает он, его улыбка чувствуется в тоне. — Ты выглядишь сногсшибательно. — Он помогает мне встать и нежно поворачивает к себе. Его глаза с восхищением блуждают по мне, прежде чем он страстно целует меня. — Ты захватывающая дух, — говорит Кингсли, его глаза полны любви и желания. — Давай закончим собираться, чтобы мы могли насладиться вечером вместе.

Я киваю, чувствуя прилив нежности. Кингсли быстро принимает душ, пока я надеваю платье. Коричневое шелковое платье идеально облегает мою фигуру, с глубоким вырезом.

Приталенная талия и пышная шелковая органзовая юбка создают драматичный эффект, дополненный кружевным шлейфом и высоким разрезом. Оно кажется смелым и изысканным.

К тому времени, как я заканчиваю, Кингсли выходит из душа и быстро одевается в свой костюм. Между тем, как он застегивает рубашку и поправляет галстук, он ворует поцелуи каждые несколько секунд, заставляя меня смеяться над его нелепостью. Но я люблю это — его игривую, беззаботную сторону, которая всегда проявляется, даже когда он спешит.

Наконец мы спускаемся вниз, чтобы встретить Джастина и Меган. Меган сияет в вечернем платье из шелкового атласа цвета полуночной синевы, с открытыми плечами, изящными кружевными деталями и тонкими пайетками. Джастин и Кингсли выглядят безупречно в своих костюмах-тройках, их галстуки сочетаются с нашими платьями.

Мы все садимся в машину: Кингсли за рулем, Джастин на пассажирском сиденье, мы с Меган сзади. Кингсли ведет одной рукой, а другую изгибает под неудобным углом, чтобы положить на мою ногу. Словно он не может прожить и минуты без близости ко мне, и это заставляет мое сердце трепетать.

Когда мы подъезжаем к месту проведения бала, Джастин и Кингсли выходят и открывают нам двери. Кингсли отдает ключи парковщику и получает карточку, которую кладет в карман пиджака.

— Черт возьми, — говорит Меган, глядя на внушительное сооружение перед нами.

— Ничего себе, — вторю я, беря Кингсли под руку, глядя на величественный замок на холме. Состаренный каменный фасад с башенками и главным входом, обрамленным покрытыми мхом статуями, внушает трепет. Подъездная дорожка уставлена роскошными автомобилями, прибывают элегантные гости.

— Давайте зайдем внутрь, леди, — говорит Джастин, беря Меган за руку. Мороз кусается, снег разбросан по траве, но не на дорожке, возможно, из-за системы подогрева под поверхностью.

Мы без проблем входим в замок. Швейцар узнает Кингсли и с улыбкой пропускает нас. Внутри сводчатый главный зал, украшенный старинными гобеленами, ведет к скрытым комнатам с панорамным видом. Окружающие сады и отражающий ров добавляют замку вневременной привлекательности. Я должна отдать должное маме Кингсли за организацию такого захватывающего мероприятия.

Зал гудит от смешанной толпы. Джастин замечает своих родителей и идет их поприветствовать вместе с Меган. Кингсли кладет руку мне на поясницу, ведя к бару. Он заказывает виски для себя, а я отказываюсь от напитка. Мы направляемся к нашему столу, но он останавливается на полпути.

— Здесь я хочу тебя кое с кем познакомить, — говорит он, ведя меня сквозь толпу.

Мы останавливаемся перед тремя впечатляющими людьми: красивым темнокожий мужчиной с ухоженной бородой, потрясающей блондинкой и мускулистым белым мужчиной на несколько дюймов выше Кингсли. Всем троим, кажется, около тридцати пяти.

— Кингсли, дружище, как ты? Не видел тебя за покером несколько месяцев, — говорит белый мужчина, заключая Кингсли в крепкие объятия.

— Хорошо, но был занят. Обещаю, как только вернусь в Бостон, мы соберемся, — отвечает Кингсли, отвечая на объятия.

— Лучше бы так. Скучаю по тому, как выигрываю все твои деньги, чувак, — говорит темнокожий мужчина, усмехаясь.

— Пошел к черту, ты жульничаешь как одержимый. Парни, это Инес, моя девушка, — представляет меня Кингсли, обнимая за талию. Он владеет крупнейшей архитектурной компанией в Бостоне.

— Здравствуйте, — говорю я, вежливо улыбаясь и пожимая ему руку. Кэлвин тепло улыбается в ответ.

— А это Десмонд, его брат. Владелец, сколько, четырех ресторанов по всей стране? — продолжает Кингсли.

— Тремя, работаю над четвертым, — говорит Десмонд, протягивая руку для рукопожатия, и я пожимаю ее.

— Приятно познакомиться, — говорю я.

— Я вижу, у тебя наконец выросли яйца. Инес, позволь мне сказать тебе кое-что: этот человек болтал о тебе без остановки больше года. Рад, что он наконец набрался смелости сделать что-то с этим, — подмигивает Десмонд, отчего мои щеки краснеют.

— Я тоже, — отвечаю я с застенчивой улыбкой.

— Нам стоит поговорить о том, как сильно вы все любите болтать о моих яйцах; это начинает беспокоить, — говорит Кингсли, заставляя всех рассмеяться.

Женщина рядом с Кэлвином прочищает горло, привлекая внимание.

— О черт, извините за плохие манеры. Кингсли, это Эбигейл, моя невеста, — представляет Кэлвин. Кингсли выглядит на мгновение удивленным, но быстро берет себя в руки, пожимая руку Эбигейл.

— Эбигейл, приятно познакомиться. Это моя девушка, Инес, — говорит Кингсли.

— Очень приятно познакомиться со всеми вами, — мило говорит Эбигейл, пожимая нам руки.

— Нам определенно нужно собраться, как только мы будем в Штатах. Прошу прощения, было приятно видеть вас обоих снова, и Эбигейл, было очень приятно познакомиться, — говорит Кингсли, уводя меня прочь.

Пока мы продолжаем общаться, мои ноги начинают болеть от каблуков, и холод дает о себе знать. Кингсли замечает это и накидывает на меня свой пиджак. Его внимание к моему комфорту — одна из тех вещей, за которые я его люблю. Когда он чувствует, что что-то не так, он делает все возможное, чтобы это исправить.

Через несколько минут я решаю привести себя в порядок в ванной, нужно сходить в туалет. Когда я возвращаюсь, тепло главного зала резко контрастирует с холодком, который осел у меня на душе. Я ищу глазами Кингсли в толпе, и мое сердце падает, когда я замечаю его с той самой рыжеволосой из его офиса. Она выглядит ошеломляюще в своем платье без рукавов.

Я хмурюсь, когда замечаю руку Кингсли у нее на пояснице, когда он наклоняется, чтобы услышать что-то, что она шепчет ему прямо в ухо. Они выглядят уютно, слишком уютно. Я чувствую то же самое знакомое чувство, пробегающее по мне: ревность, уродливая ревность. Почему ему нужно быть так близко к ней, особенно перед всеми, кого он только что представил мне как свою девушку?

— Разве они не мило смотрятся вместе? — раздается голос рядом. Я поворачиваюсь и вижу маму Кингсли, ее улыбка ледяная и неискренняя. Сердце колотится, я и так на взводе после увиденной сцены.

— Простите? — удается мне спросить. Мой голос дрожит, несмотря на все попытки держаться стойко.

— О, он тебе не сказал? О, дорогая, это невеста Кингсли, — говорит она снисходительным тоном, отчего я сжимаю кулаки. Ее слова пронзают меня насквозь, но я стараюсь сохранять самообладание. Не может быть, чтобы Кингсли был помолвлен, не сказав мне. — Да, это уже два года. Мы просто ждали, пока Кингсли закончит колледж и вернется домой, чтобы жениться на девушке своей мечты.

Ее слова задевают за живое. Несмотря на мою решимость, часть меня верит ей. Но я не доставлю ей такого удовольствия. Я поворачиваюсь, чтобы противостоять Кингсли, но она хватает меня за руку с такой силой, что остаются синяки.

— Что, ты думаешь, раз он трахает тебя и платит за дорогие платья, то ты достойна моего сына? Нет, ты просто шлюха, золотоискательница, с которой он лишь весело проводит время, прежде чем остепениться с порядочной девушкой, — насмехается она, тыкая меня в грудь. — О, и я бы на твоем месте убралась из моего дома.

Оскорбления бьют больно. Со мной никогда не говорили так жестоко. Ее слова заставляют меня чувствовать себя маленькой и никчемной, и как бы я ни пыталась напомнить себе о своем достоинстве, у меня не получается. Я снова смотрю на Кингсли и рыжую; они действительно выглядят мило вместе.

Я не из тех, кто любит конфликты. Я избегаю агрессии и споров, потому что нахожу их бессмысленными. Обычно я держусь подальше от ругани — Меган и Камиллы справляются с такими вещами, — но откровенное неуважение Эвелин довело меня до предела. Я не могу уйти, не сказав ничего.

—Écoute-moi, espèce de connasse,34 — огрызаюсь я, мой французский — резкий контраст к чопорной атмосфере.

Глаза Эвелин расширяются от шока. Она может быть американкой, но Кингсли говорил мне, что она прожила в Квебеке двадцать три года, так что она все поняла.

— Извини, ты не можешь говорить со мной в таком тоне! — Ее возмущенный вид мог бы быть забавным при других обстоятельствах, но я слишком зла, чтобы находить это смешным.

— Почему нет? Похоже, это подходящее для тебя имя, потому что ты была не чем иным, как стервой, с тех пор как мы встретились. Пусть это будет единственный раз, когда ты позволишь себе так со мной разговаривать или прикасаться ко мне. В следующий раз я засуну свою ногу тебе так глубоко в задницу, что она выбьет из тебя остатки мозгов! Поняла? Espèce d'andouille!35 — выплевываю я, разворачиваюсь и ухожу, прежде чем кто-то сможет увидеть, как я еще больше унижаю себя.

Слезы текут по моему лицу безудержно, когда я убегаю. У меня было дурное предчувствие насчет Кингсли и рыжеволосой, но я пыталась убедить себя в обратном. Теперь реальность неоспорима.

Я вспоминаю, что на мне пальто Кингсли, и подхожу к парковщику. Я достаю карточку, которую он получил, и отдаю ее. Через несколько минут машина подъезжает. Я бросаю пальто на землю и сажусь, уезжая с тяжелым сердцем.

Дороги чистые от снега, но я еду осторожно, вытирая слезы на ходу. Мне нужно уехать от этой боли как можно быстрее. Звонит мой телефон, и я вижу, что это Кингсли. Я игнорирую звонок, хотя знаю, что веду себя по-детски. Я должна поговорить с ним, но боль слишком свежа. Следующим звонит Меган, и я решаю ответить, чтобы сказать ей, что уезжаю сегодня вечером.

— Инес? — раздается разгневанный голос Кингсли, и мое сердце разрывается от его тона. — Почему ты не отвечаешь на мои звонки? И где ты?

— Пошел ты, Кингсли. Тебе больше не нужно беспокоиться о том, где я. Мы закончили, — плачу я, мой голос срывается.

— Про… прости? — Его шок ощутим, и это только укрепляет мою решимость. Я никогда раньше не ругалась при нем — уважение было фундаментом наших отношений. Но он не проявил уважения, скрыв помолвку.

— Ты помолвлен? — требую я, мне нужно знать правду.

На том конце слышится долгий, раздраженный вздох, прежде чем он бормочет:

— Инес…

Неправильный ответ. Я вешаю трубку, прежде чем он успевает договорить. Он говорил, что любит меня и никогда не причинит мне боли. Очевидно, это была ложь.

Я заслуживаю лучшего.