Рыжеволосая за матовым стеклом

Сегодня понедельник, и, поскольку Кинг работает, он решил взять меня с собой в офис. Я тихо сижу на мягком кожаном диване в углу, наблюдая, как он двигается с тихой властностью. Есть что-то завораживающее в том, как он держится — такой уверенный в себе, такой легко контролирующий ситуацию. Я поражаюсь тому, насколько он взрослый, как естественно для него не только занимать свое пространство, но и, кажется, с легкостью управлять окружающим миром.

За его спиной панорамные окна открывают потрясающий вид на городской горизонт, ставший еще более волшебным из-за густого снега, тихо падающего снаружи, превращающего город в зимнюю сказку.

Офис почти пуст, сегодня день перед кануном Нового года, и в здании тихо, почти по-домашнему. Мы одни в этом огромном, впечатляющем пространстве, и на мгновение кажется, что мы — единственные люди в мире.

Мы здесь уже больше часа, и он не перестает работать. Я рада, что взяла с собой учебники, надеясь, что это займет меня и не даст отвлекать его. Но как бы сильно я ни старалась, мои мысли продолжают блуждать. Сегодня утром, по дороге в офис, он упомянул, что, как только официально станет главным операционным директором, его обязанности значительно возрастут.

Я знала об этом с самого начала, но услышать это вслух ударило по мне сильнее, чем я ожидала. Это может означать, что ему придется вернуться в Канаду, и эта мысль вызывает во мне волну паники. Я не могу просто так собраться и переехать сюда, по крайней мере, не сейчас. Моя семья в США, и впереди у меня еще как минимум восемь лет учебы, так что я никак не могу уехать.

Я не уверена, как завести этот разговор с ним, но это гложет меня уже больше часа. Я не могу просить его отказаться от мечты и обязанностей ради меня, так же как не хотела бы, чтобы он просил меня бросить все. Стать неврологом — моя страсть. Мой дедушка страдал болезнью Альцгеймера, и видеть, как он постепенно теряет воспоминания и саму личность, стало тяжелым ударом для всей нашей семьи.

Я была маленькой, но понимала, что происходит. Видела, как он беспомощен, и знала эту страшную правду: лекарства нет. Поэтому я выбрала неврологию — чтобы распутать загадки мозга и, возможно, помочь таким же семьям, как моя, которые чувствуют себя потерянными и раздавленными горем. Я хочу посвятить карьеру поиску новых методов лечения.

— Королева? — голос Кинга вырывает меня из раздумий.

Я поднимаю взгляд, встречаясь с ним взглядом. Он выглядит таким ухоженным, таким профессиональным в своем костюме — зрелище, к которому я не привыкла. Я почти уверена, что вижу его в таком виде впервые, и, боже, как же это ему идет. В том, как ткань сидит по фигуре, есть что-то, что делает его еще более сексуальным.

— Да? — Улыбаюсь я ему в ответ, когда он показывает мне свои неотразимые ямочки.

— Иди сюда. — Он жестом приглашает меня присоединиться.

Я закрываю книгу, откладываю ее в сторону, встаю и направляюсь к нему. Он немного отодвигается от стола, чтобы я могла сесть ему на колени.

— Что тебя беспокоит? Ты выглядела такой задумчивой там, — говорит он, запуская пальцы в мои волосы. — Это уровень сахара? Я проверял тридцать минут назад, он был в норме.

У Кинга на телефоне установлено то же приложение, что и у меня для Dexcom, поэтому он всегда имеет доступ к моему уровню глюкозы. Он никогда не относится к этому небрежно — когда дело касается моего диабета, он серьезен. Порой даже серьезнее, чем я сама, и это дает мне особое чувство защищенности — знать, что он всегда присматривает за мной.

Я делаю глубокий вдох, положив голову ему на грудь.

— Дело не в этом. Уровень в норме…

— Поговори со мной.

— Просто… я думала о том, что это будет значить для нас, для наших отношений, если ты вернешься сюда после того, как станешь операционным директором, — говорю я тихо, пока неуверенность сжимает мою грудь. — Мы будем пробовать отношения на расстоянии? Потому что логически я не думаю, что это сработает. Но я также не хочу тебя терять. Я понимаю, что работа важна…

Прежде чем я успеваю сказать что-то еще, он касается пальцем моего подбородка и мягко приподнимает его, заставляя меня встретиться с ним взглядом. Его глаза остаются твердыми и непоколебимыми, не позволяя мне отвести взгляд.

— Не важнее, чем ты, Инес.

У меня перехватывает дыхание. Он не может так говорить.

Прошлой ночью было сказано так много слов, которые я так хотела услышать, эмоции были обнажены. Когда я сказала ему, что люблю его, он не колебался, не убежал. Он дал мневсе. Но это… это другое. Это его карьера, то, что он строил с пятнадцати лет, мечта, ради которой он так многим пожертвовал. Как я могу сравнивать?

— Кинг… — мне нужнопонять.

Он выдыхает, проводя рукой по моей руке, прежде чем переплести свои пальцы с моими.

— Я люблю свою работу. Я много работал, чтобы достичь того, что имею, и чертовски этим горжусь. — Он замолкает, сжимая мою руку, словно ищет опору. Затем его голос становится мягче, непоколебимее. — Но тебя я люблю больше.

Смысл его слов проникает в меня, тяжелый и неоспоримый.

— Я встречаюсь с отцом и советом директоров до того, как мы покинем Канаду, — продолжает он, обхватывая мое лицо обеими руками, большими пальцами поглаживая мои щеки. — Я хочу обсудить планы по открытию нового офиса. Нам в любом случае нужен один в Штатах. И Бостон… — он улыбается так, будто уже принял решение. — Бостон — это то место, где мое сердце.

Я едва успеваю осознать это, прежде чем его губы обрушиваются на мои, заявляя права на меня в поцелуе таком глубоком, такомпоглощающем, что я чувствую его каждым нервным окончанием. Я таю в нем, тихо стону, когда его руки скользят в мои волосы, удерживая меня так, словно он никогда не хочет отпускать. Но я прерываю поцелуй, прислонившись лбом к его лбу.

— Ты уверен? Меня не так-то просто любить, — говорю я, голос звучит мягко, но серьезно. — У меня диабет, я не умею готовить, и я одержима учебой так, как большинству не понять. Кстати, об учебе, у меня впереди еще годы. А брак? Дети? Я не хочу этого, не сейчас, не в ближайшее время. — Я замолкаю, давая своим словам осесть, надеясь, что он понимает вес того, что я говорю.

— Я знал все это о тебе задолго до того, как пригласил на свидание, — говорит он, его голос звучит уверенно, глаза встречаются с моими. — Я терпеливый человек, Королева, и ради тебя я готов ждать целую вечность. — Он делает паузу, словно тщательно выбирая следующие слова. — Есть лишь одна мелочь, с которой мне нужно разобраться перед тем, как мы вернемся в Бостон. Но, детка, я люблю тебя, всю тебя, и буду любить до последнего вздоха. Я последую за тобой куда угодно, не потому что должен, а потому что дом — это там, где ты.

— Я тоже тебя люблю. Так сильно, — говорю я, прежде чем снова впиться губами в его губы.

Мы целуемся до тех пор, пока мои губы не немеют. Затем раздается стук в дверь. Мы оба смеемся одновременно. Я отстраняюсь, но он притягивает меня обратно для еще одного поцелуя.

— Прости, бабочка, это моя встреча. В противном случае я бы забрал тебя домой и показал, как сильно я тебя люблю.

Я улыбаюсь и снова целую его.

— Все в порядке. Ты сможешь наверстать позже. Мне все равно пора, я обещала Мэг сходить на маникюр и педикюр.

— Хорошо, водитель тебя отвезет. Будь осторожна и напиши мне, как только будешь с Меган, — говорит он, пока я слезаю с его колен и собираю свои вещи.

— Хорошо, — говорю я ему, когда он встает и поправляет брюки.

— Хорошо, детка. Я люблю тебя.

— Тоже люблю тебя, — говорю я, даря ему последний поцелуй, прежде чем он открывает дверь, за которой стоит красивая рыжеволосая девушка, которая должна быть моего возраста, если не моложе. Она великолепна и улыбается мне с искренней добротой. Я улыбаюсь в ответ.

— Инес, это Эмма. Она подруга семьи. Эмма, это моя девушка, Инес.

Я протягиваю ей руку, и она тепло пожимает ее.

— Приятно познакомиться, — говорю я с улыбкой.

— Мне тоже приятно. — Ее голос сладкий, почти ангельский.

— Что ж, не буду мешать твоей встрече. Кинг, напишу тебе, — говорю я, прежде чем повернуться, чтобы уйти.

Но когда я отхожу, не могу удержаться и оглядываюсь на них.

Офис Кинга окружен прозрачным стеклом, которое, как он мне показывал, можно сделать матовым для конфиденциальности. Сейчас оно прозрачное, и я вижу, как он притягивает ее в теплое, знакомое объятие, его рука лежит на пояснице.

Я никогда не была ревнивой, я всегда гордилась тем, что я более рассудительна. И, ну, будем честны, Кинг — мой первый парень, так что мне никогда особо не приходилось ревновать. Но то, как она улыбается ему, та легкость, с которой они так близки, заставляет мою кожу покрыться мурашками.

Я хмурюсь еще сильнее, когда Кинг нажимает кнопку на пульте, и стекло мгновенно становится матовым. Может, это говорит моя ревность, но я не могу отделаться от ощущения, что что-то здесь не так! Или я просто накручиваю себя?

— Ладно, что происходит? — спрашивает Меган.

Мы сейчас в гостиной дома Джастина, только что вернулись с маникюра перед завтрашней вечеринкой в честь Нового года. Меган ест самую странную еду, которую я когда-либо видела: бутерброд с арахисовым маслом и джемом, макая его в рассол от соленых огурцов. Да, эта психопатка макает бутерброд в рассол, прежде чем съесть. Клянусь, каждый раз, когда она это делает, меня немного тошнит.

— Ничего, я в порядке. — Я пожимаю плечами, глядя в окно на Джастина и Бо, играющих в снежки. Это очень мило; они оба покрыты снегом.

— Ты забываешь, что я знаю тебя. Ты была тихой весь день. Серьезно, Инес, что не так? — спрашивает она.

Я смотрю на нее, мгновенно жалея об этом, так как она откусывает еще кусок своего размокшего бутерброда и запивает глотком рассола. Фу.

— Может, дело в том, что ты ешь, Мэг. Может, поэтому я молчу. Серьезно, это отвратительно.

— Эй, не критикуй, пока не попробуешь! Это фантастика. Я могла бы съесть еще десять таких, и я не преувеличиваю. Я бы дала тебе попробовать, но не хочу делиться. Прости. — Она облизывает пальцы, ухмыляясь.

— Ой, как жаль, я так хотела попробовать, — отвечаю я с сарказмом.

Она закатывает глаза.

— Как хочешь, ворчунья. В общем, что случилось? Это Кингсли? Вы поссорились?

— Нет, у нас было довольно идеальное утро.

— Но?

— Я бы не сказала, что случилось что-то плохое… просто… я слишком остро реагирую, вижу то, чего нет, — объясняю я, и она хмурится.

— Как насчет того, чтобы я была судьей, остро ты реагируешь или нет?

Я понятия не имею, где сейчас Кинг. Он должен был заехать за мной на ужин, но я ничего от него не слышала. Я не хочу звонить и выглядеть, не знаю, отчаянной. Думаю, я просто слишком много всего надумываю. Обычно я вполне уверена в наших отношениях.

— Когда я уходила из офиса Кинга, он представил меня этой потрясающей девушке, с которой у него должна была быть встреча. Когда я уходила, он… обнимал ее, и они казались такими близкими друг с другом… — я вздыхаю, проводя руками по лицу. — Думаю, я просто чувствую себя немного неуверенно, хотя у меня нет причин для этого. Кинг никогда не давал мне повода чувствовать себя неуверенно… Скажи мне, что я сумасшедшая, Мэг.

— О, детка, ты не сумасшедшая. Совсем нет. Ты чувствуешь себя немного неуверенно, большинство из нас чувствует это время от времени. Что тебе нужно сделать, так это поговорить со своим мужчиной. Расскажи ему, что ты чувствуешь, — говорит она, но я сразу начинаю качать головой.

— Нет, это лишнее. Незачем превращать пустяк в проблему. Я в порядке, — уверяю я ее.

Я в порядке.

Все хорошо.

Все просто замечательно.