Нарушение правил влечет последствия

На следующий день Меган, Камилла, моя мама и я отправляемся в торговый центр, чтобы найти идеальный подарок для отца, пока он и остальные парни заняты на кухне. Несмотря на наши настоятельные просьбы не готовить в свой день рождения и просто заказать еду, он обиделся и все равно решил встать к плите.

Пока мы гуляем по «Mall of America», я обнимаю Меган за плечи.

— Ну, как они восприняли новость о беременности?

Она вздыхает.

— Папа поддержал, а вот мама… что ж, она все свела к себе. Она даже плакала, пока не узнала, что Джастин богат. Не спрашивай, как она это выяснила; думаю, в разгар истерики по поводу моей беременности она успела навести справки о Джастине. Как только она узнала, то пришла в восторг и даже пыталась убедить меня заставить его платить алименты, будто я когда-то опущусь до такого.

Меган всегда чувствовала, что мать с ней соревнуется. Лично я эту женщину терпеть не могу; она одержима тем, чтобы всем нравиться, и, я считаю, завидует Меган, потому что та моложе и красивее. К тому же отец Меган ее любит. Мать же не делала ничего, кроме как унижала ее, заставляя чувствовать себя никчемной. Меган верила ей, думая, что она глупая и обречена на провал. Но потом она встретила меня. Я позаботилась о том, чтобы Меган поняла, насколько она умна, особенно если приложит усилия.

Стиснув зубы, я сжимаю ее руку и останавливаюсь, пока мама и Камилла заходят в магазин.

— Послушай меня, Мэг, — я беру ее лицо в ладони, заглядывая в глаза. — Не позволяй ей испортить твое счастье. И не смей забивать голову всей этой чушью, ты меня понимаешь? Если она не рада и не поддерживает тебя, это ее право. Я поддерживаю тебя, как и Джей, Кинг, твой папа и вся моя семья. У тебя так много тех, кто на твоей стороне, и мы не позволим тебе проходить через что-либо в одиночку. Поняла?

— Что бы я без тебя делала? — Меган крепко прижимается ко мне, и я тут же обнимаю ее в ответ.

— К счастью, мы этого никогда не узнаем.

Через тридцать минут, как раз когда мы наконец покидаем торговый центр, Меган идет в паре шагов впереди, рядом с моей мамой. Они о чем-то оживленно беседуют, чего я не могу расслышать, когда меня догоняет Камилла.

Мы с Камиллой похожи, но есть различия. Во-первых, она немного выше. Во-вторых, ее глаза: один — карий, как у меня, другой — поразительный зеленый, который, кажется, никому из нас не достался по наследству. Этот зеленый глаз перешел нам от бабушки по материнской линии.

Зато у нас одинаковые непослушные кудрявые волосы, один и тот же оттенок смуглой кожи и абсолютно идентичная улыбка, когда мы из последних сил пытаемся сдержать смех.

— В тихом омуте черти водятся, да? — замечает Камилла, многозначительно косясь на меня.

Я глупо хлопаю ресницами. Обычно я считаю себя сообразительной, но сейчас мне стыдно признать, что я далеко не сразу понимаю ее намек.

— Кинг… пожалуйста! — стонет она, в ее голосе сквозит игривое преувеличение.

Я ахаю и поворачиваюсь к ней, чувствуя, как горят щеки.

— Мими! — шиплю я в ужасе.

Она смеется, явно наслаждаясь моим смущением.

— Что? Похоже, тебе было весело, — дразнит она, и ее улыбка становится шире.

— Нет, нет! Я не разговариваю о своем… ну, ты знаешь, со своей сестрой! — шепчу я, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто больше не слышит.

— Почему нет? Я хочу знать все подробности, — продолжает она, пытаясь меня защекотать.

— Прекрати! Как ты вообще меня услышала? Я думала, что веду себя тихо, — бормочу я, вырываясь из ее хватки.

— Мы живем за одной стеной, poupée. Итак… я так понимаю, это был не твой первый раз. Расскажи, когда и как это было? — Она подхватывает меня под руку, сгорая от любопытства.

Я закатываю глаза, но в итоге не могу устоять перед ее расспросами. Я выдаю ей сильно цензурированную версию моего первого раза, тщательно опуская наиболее откровенные детали.

Час спустя мы все сидим за обеденным столом, наслаждаясь едой, которую приготовили мужчины. Мы улетаем обратно в Бостон сегодня вечером, завтра у меня ранняя пара, и у Мэг тоже.

— Poupée, а что там с местом ассистента, о котором ты говорила в прошлый раз? — небрежно интересуется Камилла, и я тут же давлюсь водой. Моя голова начинает панически мотаться из стороны в сторону.

Мы как раз закончили ужинать, спели папе «Happy Birthday» и теперь дружно уничтожаем именинный торт.

— О боже, тебе предложили должность ассистента, а ты мне не сказала? — восклицает Меган, и прежде, чем я успеваю возразить, все начинают меня поздравлять.

— Нет, нет, это не так… — бормочу я.

— О, не будь такой скромницей, бабочка, — вмешивается Кинг, звуча по-настоящему гордо. — Ее профессор психологии попросил ее стать его ассистентом в следующем семестре, и она согласилась. Я так тобой горжусь.

Кинг сидит напротив, чертовски красивый, как и всегда. Мне нравится видеть его здесь, в кругу моей семьи, и я безумно рада, что он со всеми ладит. Но сейчас внутри все сжимается от предчувствия неминуемой катастрофы.

— Подожди, твой профессор психологии? — спрашивает Меган, и в ее голосе звучит любопытство.

— Ой, вы только посмотрите на время… — я делаю слабую попытку сбежать из-за стола.

— Это тот самый парень, с которым ты ходила на свидание? — добавляет Камилла, и в комнате воцаряется гробовая тишина. Мне слишком страшно смотреть на Кинга.

— Так, стоп. Ты ходила на свидание со своим профессором? — недоверчиво переспрашивает мама.

— В свое оправдание скажу, что я тогда не знала, кто он такой. А когда выяснила, мы, разумеется, решили все прекратить, — объясняю я, с трудом сглатывая и опускаясь обратно на стул. Я рискую бросить взгляд на Кинга и тут же об этом жалею.

Его глаза намертво прикованы к моему лицу, в них полыхает едва сдерживаемая ярость. Единственное, чего мне сейчас хочется, — подбежать к нему и все объяснить.

— И все же это неуместно, — добавляет отец строгим голосом.

— Я не думаю, — говорю я, мой голос дрожит. — У нас было одно свидание, которое никуда не вело, и мы двинулись дальше. Я бы хотела, чтобы все сделали то же самое и перестали об этом говорить… пожалуйста. — Я опускаю взгляд в тарелку, и в комнате воцаряется гробовая тишина.

Напряжение сохраняется, пока Меган наконец не нарушает его.

— Что ж, у меня есть новости, — твердо начинает она. — Я знаю, что не связана с вами кровными узами, но я считаю вас своей семьей. В этом доме я провела больше времени, чем в собственном, и именно поэтому я хочу сказать вам всем… Я беременна!

Ее заявление повисает в воздухе. Смысл сказанного доходит до присутствующих не сразу, но уже через секунду комната взрывается поздравлениями и объятиями.

Я украдкой бросаю еще один взгляд на Кинга, но он больше не смотрит на меня. Хотя он улыбается, я знаю, что мне достанется, когда мы останемся наедине.

Два часа спустя, после того как мы попрощались, Камилла отводит меня в сторону.

— Эй, ты в порядке? Надеюсь, мы не создали неловкости между тобой и Кингсли.

Я тихо смеюсь.

— Нет, вы просто подписали меня на наказание.

— Прости? — спрашивает она, ее брови взлетают вверх. — Что ты имеешь в виду под наказанием? Он не сделает тебе больно, правда?

— О боже, нет, совсем нет… — говорю я, протягивая руку, чтобы сжать ее ладонь. — Ну, не в том смысле, который ты думаешь.

— Объясняй, пока я не пошла туда и не сломала ему ноги, — говорит она, указывая на Кинга, сидящего в машине с телефоном в руках.

— Я, э-э… мы… Боже, как это объяснить? Наши отношения — не обычные. Я состою с ним в отношениях с элементами домашней дисциплины.

Выражение лица Камиллы меняется с яростного на заинтересованное:

— В каких отношениях?

— Это значит, что он главный в наших отношениях. У него есть правила для меня, и, если я их нарушаю, он меня наказывает. Ну и… в общем, сегодня я облажалась.

Камилла долго молчит, переваривая информацию.

— И ты сама на это согласилась? Ты этого хочешь?

— Да, я много читала об этом, и меня это заинтриговало. Мы еще не практиковали само наказание, потому что, ну, до этого момента я не нарушала правил… Но ты же знаешь меня, Камилла. Я бы не стала делать ничего, чего сама не хочу. И если окажется, что это не для меня, я ему скажу. Я точно знаю, что он немедленно остановится.

Камилла изучает меня какое-то время, а затем вздыхает:

— Боже мой, я сегодня много узнала о своей младшей сестренке, — говорит она, заключая меня в теплые объятия. — Я доверяю твоему выбору, и он кажется хорошим парнем. Просто пообещай мне, что всегда будешь отстаивать себя и позвонишь мне, если почувствуешь, что что-то не так, хорошо?

— Обещаю, Мими. Я доверяю Кингсли, он никогда не сделает мне больно, — отвечаю я, чувствуя, как меня охватывает облегчение.

Как только я сажусь в машину, Кингсли отъезжает от дома, его взгляд прикован к дороге. Челюсть сжата, напряжение невыносимо.

— Кинг… — робко начинаю я.

— Не сейчас, Королева.

То, что он все еще называет меня Королевой, — хороший знак, но от его тона по спине пробегает ощутимый холодок.

— Но…

— Я не хочу слышать от тебя ни звука, пока мы не доберемся до частного самолета, понятно? — командует он низким, опасным голосом.

Кинг всегда был нежен со мной, так сильно баловал меня, что я на мгновение забыла, насколько страшным он может быть, когда злится. Я видела проблески его контролирующей стороны и раньше, но ничего подобного. Сейчас он кажется совершенно другим человеком, и это пугает до чертиков.

Так почему же мои трусики сейчас такие мокрые?

— Да, Кинг, — шепчу я, зная, что не стоит его провоцировать.

Некоторое время мы едем в молчании, пока Кингсли не сворачивает на парковку аптеки. Не говоря больше ни слова, он бросает короткое:

— Жди.

Я закатываю глаза — благо он этого не видит — и провожаю его взглядом, пока он скрывается за дверями магазина. Возвращается Кинг с небольшим пакетом. Мне до смерти хочется узнать, что внутри, но я прикусываю язык и молчу.

Он продолжает путь, не останавливаясь, пока мы не достигаем аэропорта. Внутри самолета Меган и Джастин уже устроились, прибыв раньше нас. Я едва успеваю поздороваться с Меган, как Кингсли наклоняется ко мне, его голос звучит как низкий рык:

— Иди в комнату и садись на кровать. Я разберусь с тобой через минуту.

Его приказ заставляет меня содрогнуться, вызывая одновременно желание сбежать и сжать бедра. Я быстро киваю и спешу в комнату, сердце бешено колотится. Минуты тянутся вечность, прежде чем Кингсли наконец входит в комнату. В тот же миг я вскакиваю и начинаю тараторить.

— Я знаю, что ты злишься, но как я сказала моей семье, у нас было только одно свидание. Всего одно. И когда я поняла, что он мой новый профессор, мы оба согласились, что это неуместно… — Мои слова вылетают в панической спешке, и я понимаю, что повторяюсь. — К тому же ты не можешь по-настоящему злиться на это. Мы ведь тогда еще не были вместе…

Я пытаюсь ходить вокруг да около, хотя прекрасно понимаю истинную причину его ярости.

— Ты закончила? — спрашивает Кингсли тихим, размеренным голосом.

Он стоит во весь рост, уверенно расставив ноги и скрестив руки на груди. От всей его фигуры так и веет первобытной властью.

Я сглатываю.

— Я… да, — мои плечи опускаются под его взглядом.

— У меня один вопрос, — говорит он, и его голос несет вес авторитета. — Когда ты не спала среди ночи на днях, я спросил, что ты делаешь. Ты сказала мне, что сдаешь задание в последний момент. Чем ты на самом деле занималась? И позволь мне напомнить тебе, ты уже и так в достаточно серьезных неприятностях, так что позаботься о том, чтобы сейчас прозвучала правда.

О, черт.

— Я… Кинг, я… я писала доктору Сальваторе по поводу места ассистента, — признаюсь я, низко опуская голову. Поверить не могу, что я ему солгала. Что со мной вообще такое?

Он медленно кивает, его рука опускается к джинсам, и он расстегивает ремень.

— Раздевайся, — командует он, вынимая ремень из шлевок и складывая его в руке. Все мое тело дрожит при виде этого.

О. Боже.

Страх и возбуждение ведут внутри меня настоящую войну, и я разрываюсь между этими двумя чувствами. Какого черта со мной происходит? Почему мне одновременно до смерти страшно и невыносимо горячо?

— Кинг? — зову я соблазнительным тоном, облизывая губы. Да, я пытаюсь выкрутиться из этой ситуации с помощью флирта.

— Мне жаль, что я солгала, но, может быть, раз это мое первое нарушение, ты мог бы ограничиться предупреждением? Ты мне нужен, пожалуйста, Кинг. Может, пропустим наказание и перейдем сразу к… ну, ты знаешь… — я наполняю свой голос соблазном, надеясь, что это сработает.

Но он стискивает зубы так сильно, что я почти слышу скрип. Затем, без предупреждения, он обхватывает ладонью мою шею и впивается губами в мои, целуя так яростно, что я едва не теряю равновесие. Если бы он не держал меня так крепко, я бы упала.

Когда он наконец прерывает поцелуй, он отстраняется, его голос хриплый.

— Мило, — его глаза темнеют. — А теперь раздевайся, пока я не сделал это за тебя.

Я фыркаю, разочарованная тем, что мой соблазн на него не подействовал, хотя на меня он подействовал определенно. Медленно, очень медленно я начинаю раздеваться, не торопясь складывая каждую вещь, даже нижнее белье. Кингсли терпелив, он наблюдает за мной без тени раздражения.

Наконец, я стою совершенно голая, в то время как он полностью одет, и в этом контрасте есть что-то невероятно сексуальное.

Он оглядывает меня с ног до головы, его ноздри раздуваются.

— Чертовски хороша, — цедит он сквозь зубы, будто моя красота наносит ему личное оскорбление. — Положи руки на стол и не двигайся, пока я не разрешу.

Я поворачиваюсь и замечаю стол, которого раньше не видела, притаившийся в углу. Прикусив губу, я подчиняюсь и кладу руки на поверхность, как велено.