Девственность — это социальный конструкт

Я в нашей комнате. Ну, то есть в комнате Кингсли, но, когда я начала называть ее «нашей»? Он улетел в Токио по делам вчера, и должен вернуться завтра. С тех пор как он уехал, я не нахожу себе места. Всю ночь ворочалась: оказывается, я не могу спать, если он не обнимает меня. Недосып сделал меня раздражительной. Сейчас я должна готовиться к предстоящему экзамену, но все, о чем я могу думать, — это Кингсли.

Это тревожит. Обычно я умею отключаться от отвлекающих факторов, когда учусь, но в последнее время он — единственное, на чем я могу сосредоточиться. И тот факт, что я не хочу возвращаться в свою квартиру, даже после того, как они поймают того, кто вломился, потому что мне нравится жить с Кингсли, беспокоит меня.

Кингсли ведет себя безупречно. Он не настаивает на большем, чем поцелуи или ласки, доводящие меня до оргазма. Не поймите меня неправильно, мне нравятся оргазмы, но я хочу большего. Я жажду его так сильно, что это почти больно. Я знаю, он пытается быть заботливым, особенно узнав, что я девственница, но я ненавижу это ожидание. Я хочу, чтобы он взял меня, чтобы он набросился на меня, как зверь, потому что эта потребность в нем меня поглощает.

Бо спит у меня на коленях, пока я делаю вид, что вчитываюсь в экран ноутбука. Дверь спальни открывается, входит Меган.

— Мэг, что ты делаешь? Ты знаешь, что я не люблю, когда меня отвлекают во время учебы, — говорю я, пытаясь звучать строго.

— Ой, брось. Мы обе знаем, что, если бы ты была по-настоящему занята, дверь была бы заперта. В общем, ты нужна мне. Это важно.

Она выглядит напуганной. Я тут же закрываю ноутбук и встаю вместе с Бо. Осторожно опускаю его на кровать, Меган хватает меня за руку и молча ведет в ванную.

— Мэг, что происходит? — начинаю я, но замолкаю: она выкладывает на раковину коробку с тестами на беременность.

Мои глаза расширяются, и когда я смотрю на нее, я замечаю ее красные, опухшие глаза. Она плакала.

— Мэг? — зову я, и она ломается, плача еще сильнее.

— У меня не было месячных два месяца, и я чувствовала тошноту и усталость… Я еще не делала тест, потому что боюсь, Инес… — рыдает она.

Я мгновенно притягиваю ее в свои объятия.

— Эй, тише. Все хорошо. Все будет хорошо, — успокаиваю я. — Давай сначала сделаем тест, прежде чем делать выводы?

Она кивает, шмыгая носом.

Я отпускаю ее, открываю коробку, читаю инструкцию и объясняю, что нужно делать.

— Я буду прямо за дверью, хорошо?

Она молчит, снова всхлипывая. Я выхожу, чтобы дать ей побыть одной, и сердце сжимается от беспокойства. Через несколько минут она выходит и протягивает мне тест. Руки у нее дрожат.

— Я не могу смотреть, — шепчет она.

Я киваю.

— Хочешь, я посмотрю? — она кивает.

Я переворачиваю тест, и сердце падает в пятки: две розовые полоски. В горле встает ком. Я смотрю на Меган: она стоит у кровати, нервно теребя пальцы. Я знаю, что это не то, чего она хотела. Не сейчас. Не так. Она так грезила юридическим факультетом, так стремилась стать адвокатом по уголовным делам. Но жизнь не всегда идет по плану.

— Ты беременна, — тихо произношу я. Почти шепотом, словно громкие слова сделают это еще более реальным.

Ее глаза округляются от паники, она целую вечность смотрит на тест у меня в руках. Медленно ноги ее подкашиваются, и она оседает на пол. Я мгновенно оказываюсь рядом, крепко обнимая ее, пока она рыдает, сотрясая нас обеих.

— Все хорошо, — шепчу я, поглаживая ее по спине. — Я рядом, Мэг. Мы во всем разберемся.

Бо, чувствуя напряжение, подбегает со своего места на кровати, его маленькая мордочка полна беспокойства. Он втискивается, между нами, решив помочь, чем сможет. Не колеблясь, он прижимается своим мягким тельцем к боку Меган, его хвост слегка виляет, как будто пытаясь сказать: «Я тоже здесь». Меган издает дрожащий вздох и, с лицом, залитым слезами, обнимает Бо одной рукой, притягивая его ближе. Бо тихонько скулит, прижимаясь еще теснее, как будто пытается впитать часть ее боли.

— Что мне делать, Инес? — голос Меган дрожит, она цепляется за меня и за Бо. — Я не могу быть матерью. Я не знаю как… Моя собственная мать почти не участвовала в моей жизни. — Слова льются потоком, словно она слишком долго их сдерживала. — А как же учеба? Мне учиться ещегоды, прежде чем я смогу даже подумать о карьере адвоката.

Я обнимаю ее крепче, кладу подбородок ей на макушку.

— Я знаю, тебе страшно, — бормочу я, — но все будет хорошо. Какой бы выбор ты ни сделала, я буду рядом. — Я немного отстраняюсь, чтобы заставить ее посмотреть мне в глаза. — Если решишь не оставлять ребенка — я буду держать тебя за руку в больнице. Если решишь оставить — я буду помогать на каждом этапе. Ты не бросишь учебу, я знаю, как сильно ты хочешь быть адвокатом. Я помогу тебе готовиться, если нужно. Поняла? Ты не одна, Мэг. У тебя есть парень, который от тебя без ума, и я знаю, он поддержит любое твое решение.

Я глажу ее по волосам, глядя на Бо — он положил голову ей на колени и смотрит на нее большими карими глазами, полными безусловной любви.

Меган шмыгает носом, машинально перебирая шерстку Бо.

— А вдруг я все испорчу? — шепчет она хрупким голосом. — Вдруг я стану такой же, как мама?

— Тыне твоя мама, Меган. Ты гораздо больше, чем это. Ты сильная, решительная и заботливая. Но тебе не нужно принимать никаких решений прямо сейчас, хорошо? Мы будем действовать шаг за шагом.

Она кусает губу, ее глаза все еще красные и опухшие от слез, но я вижу в них проблеск надежды, как будто, может быть, она начинает мне верить.

Меган выдавливает слабую, но искреннюю улыбку и кладет голову мне на плечо.

— Спасибо, Инес, — шепчет она, теперь тише, как будто возвращается к себе. — Я люблю тебя, ты же знаешь, да?

— Я тоже люблю тебя, — говорю я, прижимаясь щекой к ее макушке. — Я всегда здесь, несмотря ни на что.

Мы втроем сидим на полу некоторое время, я, Меган и Бо, укутанные в небольшой кокон тихой поддержки. В конце концов, рыдания Меган затихают, превращаясь в тихие вздохи, и напряжение в ее теле исчезает. Бо уже дремлет, прижавшись к ней.

— Поговори со мной. Отвлеки меня, чтобы я не думала о том бардаке, в который превратилась моя жизнь, — говорит Меган, отстраняясь от моих объятий. Она вытирает случайную слезу, пытаясь взять себя в руки, ее плечи расправлены, словно она готовится к битве.

Я колеблюсь, не зная, что сказать, а потом, не подумав, выпаливаю:

— Ну… когда Кингсли вернется из Токио, я собираюсь попросить его заняться со мной сексом.

Ее голова резко поворачивается ко мне, глаза широко раскрыты от неверия.

— Что? Серьезно? Ты действительно собираешься попросить его? — спрашивает она громко, заставляя Бо подняться с ее колен и вернуться на кровать.

Я киваю, пытаясь излучать уверенность, которой не чувствую.

— Да. То есть… я еще не придумала, как его убедить. Он делает все возможное, чтобы этого избежать. Я знаю, он хочет не торопиться, убедиться, что я этого хочу, но… часть меня задается вопросом, а вдруг дело в чем-то другом?

Меган хмурится, теперь все ее внимание обращено на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду… может, он не воспринимает меня так? Ну, сексуально. — Слова вырываются потоком, и я морщусь, когда произношу их. — Я не совсем похожа на девушек, с которыми он встречался раньше. Все они были… дерзкими, уверенными, сексуальными. А я? Я чувствую себя ходячим противоречием. В одну минуту я остроумна и уверена в себе, в следующую — спотыкаюсь на ровном месте или отпускаю глупые шутки. Я не знаю, как быть такой девушкой, откровенно сексуальной. Это заставляет меня сомневаться, действительно ли я то, чего он хочет в этом плане.

Выражение лица Меган смягчается, когда она кладет руку на мою.

— Эй, перестань. Нет никаких сомнений, что он хочет тебя, детка. Поверь, ты видела себя в зеркало? Даже когда ведешь себя как законченная чудачка, ты все равно чертовски сексуальна. — Она сжимает мою ладонь. — Кингсли тормозит не потому, что ты его не привлекаешь. Он, вероятно, просто пытается быть осторожным, чтобы уважать твои границы. Этот парень боготворит землю, по которой ты ходишь.

Я вздыхаю, прислоняясь к стене.

— Не знаю… Думаю, я просто боюсь, что, может быть, я недостаточно хороша для него.

Меган качает головой с понимающей улыбкой.

— О, поверь мне, если бы Кингсли не хотел тебя, ты бы знала. Парни не притворяются, что сдерживаются, без причины. — Она делает паузу, задумчиво наклоняя голову. — Но ты действительно готова к этому шагу? Дело не только в желании. Ты готова?

Я пожимаю плечами.

— Думаю, да. Я не жду какого-то грандиозного момента, но я хочу почувствовать эту близость. Просто… — я вздыхаю, запуская пальцы в волосы. — Сложно не накручивать себя. Особенно из-за всех этих разговоров о том, что девственность — это такое важное дело.

Меган закатывает глаза.

— Я не собираюсь читать тебе лекции о том, чтобы хранить себя для брака или о всякой такой ерунде. Девственность — это в любом случае социальный конструкт. Важно то, что ты чувствуешь и чего хочешь. Если ты готова и доверяешь ему, это все, что имеет значение.

Я улыбаюсь, ценя ее прямоту.

— Спасибо. Просто… я хочу, чтобы это было по-особенному, но я не хочу оказывать слишком большое давление, понимаешь? Кингсли много значит для меня, и я знаю, что он ждет подходящего момента, но я думаю, что готова к тому, чтобы этот момент настал сейчас. Или… ну, когда он вернется.

— Тогда действуй, — подбадривает Меган. — Просто будь с ним честной. У вас уже есть что-то настоящее, особенное. Остальное придет само, когда вы оба будете готовы.

— Спасибо, Мэг, — говорю я.

— Всегда пожалуйста! Но я хочу подробностей, когда ты лишишься девственности, — дразнит она, заставляя меня рассмеяться.

— Не дождешься, чудачка, — отвечаю я, хотя знаю, что все равно ей все выложу.

Она усмехается, явно читая мои мысли.

— Ты знаешь, что все равно мне расскажешь. Ты всегда рассказываешь. — Чмокнув меня в щеку, она встает. — Пойду поговорю с Джастином насчет… ну, ты поняла. — Она кивает на свой живот, выражение лица смягчается.

Я киваю, понимая, и она добавляет:

— Но давай сходим куда-нибудь на ужин позже. Я хочу нарядиться и просто… выбраться на некоторое время.

— Ужин — отличная идея. Дай мне знать, куда ты хочешь пойти и какая там обстановка, — говорю я, улыбаясь ей.

Она кивает, бросает на меня последний взгляд и выходит из комнаты.

Кингсли

Я просыпаюсь от звонка телефона. Взглянув на экран, вижу, что это звонит Инес. Я отвечаю с зевком.

— Бабочка?

— О боже, ты спал? Я забыла проверить разницу во времени между Токио и Бостоном.

— Тринадцать часов. Сейчас… — я проверяю время на телефоне. — У нас шесть утра.

— Прости! Перезвоню позже, пожалуйста, ложись спать.

— Нет, все в порядке. Мне все равно вставать. Что случилось? — я сажусь в кровати.

— Ничего… просто соскучилась, вот и все, — говорит она нервно, и мне стоит огромных усилий не прыгнуть в частный самолет, не улететь обратно в Бостон и не целовать ее до тех пор, пока она не начнет умолять о большем.

— Я тоже скучаю по тебе, детка. Я скоро буду дома, обещаю, — говорю я ей. — Давай переключимся на FaceTime, чтобы я мог видеть твое прекрасное лицо. — Я переключаю звонок, нетерпеливо желая увидеть ее.

Ее милое лицо заполняет экран, и я не могу не улыбнуться.

— Вот ты где. Как прошел день? — спрашиваю я, вставая с постели и направляясь в ванную. Тело уже реагирует на один только звук ее голоса.

— Все было нормально. Сегодня у меня было два занятия репетиторства. Еще я позвонила родителям и сказала, что приеду на день рождения папы и что привезу тебя. Все с нетерпением ждут встречи с тобой, — говорит она, и я ставлю телефон на полку, прислонив к стене, и начинаю свои утренние процедуры.

— Я тоже с нетерпением жду встречи с ними. Ты сегодня ела? — спрашиваю я, но, когда она не отвечает, я бросаю взгляд на экран.

Взгляд, которым она меня одаривает, заставляет меня усмехнуться. Я стою здесь в одних черных боксерах, и мою эрекцию невозможно скрыть. Она закусывает губу, глядя на мою грудь, мои татуировки и, несомненно, на мой стояк. Видеть ее такую реакцию только заводит меня еще сильнее.

— Можно… эм, можно мне посмотреть на твой… — она краснеет. Боже, она меня убьет.

— На мой член? — я улыбаюсь, слегка напрягая мышцы, отчего он дергается в ткани боксеров.

— Да, — выдыхает она, затем прячет лицо от смущения.

— Скажи это, — требую я, мой голос низкий и хриплый, ее желание подпитывает мое собственное.

— Можно мне увидеть твой член? — спрашивает она. Ее голос застенчив, но пропитан жаждой.

— Нет, — отвечаю я, чуть не смеясь от выражения ее лица. Она выглядит так, будто я только что лишил ее всего мира.

— Что значит «нет»? — надувает она губы.

— Когда вернусь домой, сможешь смотреть на мой член, сколько захочешь, — усмехаюсь я ее разочарованию.

— Угх, ненавижу тебя, — фыркает она.

— Конечно, ненавидишь, — дразню я, подмигивая ей. — Ты хорошо выглядишь в нашей комнате, — добавляю я, надеясь, что она начинает видеть ее как наше пространство, а не только мое.

— Спасибо, — говорит она, пытаясь скрыть улыбку, но я замечаю тонкий изгиб ее губ. Это те маленькие моменты — моменты, когда она расслаблена, счастлива, — которые заставляют меня чувствовать себя счастливым мужчиной в мире.

— Мне пора. Мы с Меган идем ужинать.

— Хорошо, приятного ужина. Я позвоню тебе позже, — говорю я, не желая ее задерживать.

— Хорошо, пока.

Она вешает трубку, оставляя меня смотреть на экран, моя грудь сжимается от слов, которые я не сказал. «Я люблю тебя, бабочка».

В последнее время эти слова приходят на ум все чаще, но произнести их вслух кажется опасным — словно признание сделает и без того запутанный узел моей жизни еще туже. Правда в том, что моя любовь к ней лишь все усложняет.

Договорной брак всегда где-то на задворках сознания, давит тяжким грузом, от которого не избавиться. Ультиматум отца был ясен: женись на той, кого выбрали, или потеряй должность, ради которой я готовился всю жизнь. Долгое время я думал, что выбора нет. Семья, компания, будущее — все завязано на их ожиданиях.

Но сейчас? Теперь есть Инес. Она изменила все. Я не могу представить жизнь без нее.

Я пытался придумать план, способ получить и то, и другое: сохранить компанию и удержать ее.

Но готового плана «Б» у меня до сих пор нет. И это пугает. А что, если отец решит проверить, блефую ли я? А что, если он действительно отнимет у меня все? Смогу ли я бросить это ради нее?

Я провожу рукой по волосам, раздражение бурлит внутри. Я хочу рассказать ей все, посвятить в этот хаос, но не хочу обременять ее своими проблемами. Она заслуживает лучшего, чем мужчина с таким багажом.

Но одно ясно точно: у меня заканчивается время.