Осторожнее, профессор, Король положил на тебя глаз

Я уже полчаса сижу на заднем ряду лекционного зала, где проходит лекция по психологии у Инес, сжимая в руках букет роз. Она знает, что я здесь, но я готов ждать. План простой: пообедать вместе, прежде чем мне придется улететь в Токио по делам. Мысль о том, что я не увижу ее несколько дней, причиняет боль. И хотя мне хочется брать ее с собой повсюду, я понимаю, насколько важно для нее образование. Я знал это с момента нашей первой встречи и никогда не встану между ней и ее мечтами. Вот почему я сейчас притаился в задней части аудитории, не желая отвлекать ее.

Должен признать, эта лекция интригует. Лекция доктора Сальваторе захватила всех: он говорит о Фрейде и Юнге, когнитивном диссонансе и поведенческом обусловливании. Его страсть вдыхает жизнь в каждую концепцию, делая их не просто академическими теориями.

Его взгляд скользит по залу, на мгновение задерживаясь на каждом студенте, словно он оценивает их потенциал.

— Психология — это не просто академический предмет, — продолжает он, и его голос становится более доверительным, — это изучение нас самих, наших страхов, наших желаний и сложного танца между ними.

С моего места видно, как Инес делает пометки, полностью погруженная в процесс. Она такая прелестная, когда глубоко о чем-то задумывается. Тот факт, что я наконец могу назвать ее своей, превосходит все мои ожидания.

Прошло две недели с момента ограбления, а полиция до сих пор не приблизилась к поимке того, кто это сделал. Пару дней назад Джастин, и я заехали в квартиру и упаковали остатки вещей девушек, так как они живут у нас, пока копы не поймают того, кто вломился.

Каждую ночь я делю постель с Инес, и большинство ночей я довожу ее до оргазма своим ртом. Это проверка моего самоконтроля, битва, с которой я сталкиваюсь постоянно, особенно когда Инес становится смелее, дразня меня без остановки. Она надевает в постель мои самые тонкие футболки без лифчика, ее пирсинг на сосках всегда заметен, что сводит меня с ума. Ей нравится прижиматься задницей к моему члену каждую ночь, это постоянный соблазн. Конечно, я мучаюсь, желая лишить ее девственности, я не святой, но я полон решимости подождать, пока она будет готова.

В середине лекции доктор Сальваторе делает паузу, его глаза задумчиво сужаются.

— Давайте проведем небольшой эксперимент, хорошо? — Он отходит от кафедры, приближаясь к студентам. — Кто здесь верит, что может читать чужие мысли?

Несколько рук робко поднимаются, и губы доктора Сальваторе изгибаются в понимающей улыбке.

— Мисс Дюбуа? — зовет он, его голос звучит мягко. — Окажете мне честь и присоединитесь ко мне здесь?

Я улыбаюсь, когда Инес встает и идет к передней части аудитории. Когда ее глаза почти сразу находят мои, я слегка киваю ей, и она заметно расслабляется.

— Представьте сценарий, — инструктирует доктор Сальваторе. — Вы идете по темному переулку и видите, что кто-то приближается. Что вы чувствуете?

— Страх, — отвечает Инес после паузы, ее французский акцент добавляет слову неотразимый шарм.

— Интересно, — бормочет доктор Сальваторе, не отрывая от нее глаз.

Я напрягаюсь и сужаю глаза. Есть что-то в том, как он на нее смотрит, что выводит меня из себя. Расслабься, Кинг. Он ее профессор, а не кто-то, кто хочет твою девушку. Ты просто ревнивый ублюдок.

— А теперь, почему вы чувствуете страх? Это темнота? Неизвестная фигура? Или, возможно, что-то более глубокое внутри вас?

Инес медлит, явно не зная, как ответить.

Доктор Сальваторе поворачивается обратно к классу, наконец отведя взгляд от моей девушки.

— Видите ли, наши реакции часто коренятся в глубинных психологических конструктах. Не только внешние стимулы, но и внутренние установки формируют наше восприятие. Этот эксперимент иллюстрирует, как наш разум создает страх, основываясь на контексте и прошлом опыте, а не только на сиюминутной ситуации.

Он кладет руку на плечо Инес, и я стискиваю зубы.

— Страх — это первичная эмоция, эволюционная реакция на опасность. Но то, что составляет опасность, не всегда однозначно. Наш мозг интерпретирует сигналы, основываясь на усвоенном опыте, культурном контексте и личной истории.

Голос доктора Сальваторе становится более напряженным, вовлекая класс в свое объяснение. Его рука все еще лежит на ее плече, но затем опускается на поясницу. Мое зрение вот-вот станет красным. Какого черта он так фамильярно себя ведет с ней? Я один это вижу?

— Спасибо. Вы можете вернуться, — наконец говорит он, и Инес возвращается на свое место.

Когда лекция подходит к концу, голос доктора Сальваторе смягчается, становясь более личным.

— Этот курс будет нелегким. Он бросит вам вызов, он будет раздражать вас и заставит столкнуться с неприятными истинами. Но если вы останетесь со мной, обещаю, он также изменит вас.

Он делает паузу, давая словам осесть в головах студентов.

— Занятие окончено.

Я встаю, готовый подойти к своей девочке, как вдруг замечаю, что Сальваторе подходит к ее парте и говорит что-то, чего я не слышу. Пытаясь пробраться к ней, я натыкаюсь на нескольких незнакомых мне людей. Они приветствуют меня, я машинально отвечаю. Все мое внимание сосредоточено на Инес, которая смотрит на меня с виноватым выражением лица.

— Я рад, что вы решили воспользоваться этой возможностью. Думаю, это будет полезно для вашего будущего, — слышу я слова профессора, приближаясь к ним.

— Я благодарна за эту возможность... — Они оба поворачиваются ко мне, когда замечают мое присутствие. — Привет, — говорит Инес, ее улыбка кажется почти вынужденной.

Я протягиваю ей букет и целую в макушку.

— Привет, бабочка, — мягко говорю я. Взглянув на профессора, замечаю, что его черты лица напряжены, а челюсть сжата. Ага, этот ублюдок хочет мою женщину.

— О, прости, э-э, Кинг, это доктор Сальваторе, мой профессор. Доктор Сальваторе, это мой парень...

— Кингсли Эшфорд, — перебивает профессор, протягивая мне руку. — Я слышал, что правнук Александра Эшфорда выпустился в прошлом семестре. Интересно, что вы решили задержаться в кампусе. — Его улыбка фальшивая, и я отвечаю тем же.

Когда мы пожимаем руки, оба усиливаем хватку, пытаясь пересилить другого, но у меня преимущество в габаритах, мышцах и силе. Он стискивает зубы от боли и дергает рукой, разрывая рукопожатие.

— Что это за «возможность», о которой вы говорили? — спрашиваю я, переводя взгляд на Инес, которая нервно закусила нижнюю губу — верный признак того, что она встревожена.

— Мисс Дюбуа станет моим новым ассистентом в следующем семестре. Она будет самым молодым ассистентом в истории университета, — говорит Сальваторе с торжествующей улыбкой на губах, которую мне отчаянно хочется стереть. Но это образование Инес, и как бы я ни ненавидел то, что она будет вынуждена проводить больше времени с этим придурком, должность ассистента — невероятная возможность для нее.

Я смотрю на Инес и чувствую, как на лице расплывается искренняя улыбка.

— Правда? Тогда мы непременно должны это отпраздновать! — говорю я теплым тоном, видя ее восторг. — Пойдем, не хочется опаздывать на бронь.

— О да, я готова, — отвечает она, и ее глаза светятся. Я забираю у нее рюкзак, чтобы руки были свободны для роз.

Когда мы поворачиваемся, чтобы уйти, голос доктора Сальваторе прорезает воздух.

— Увидимся завтра в клинике, мисс Дюбуа, и было приятно познакомиться, мистер Эшфорд.

— Увидимся, доктор Сальваторе, — вежливо говорит Инес, вкладывая свою руку в мою. Я не удостаиваю его вниманием. Да, я такой мелочный, подайте на меня в суд.

Как только мы оказываемся в машине, направляясь в один из моих любимых городских ресторанов, я не могу избавиться от грызущего меня беспокойства. Бросаю взгляд на Инес, пытаясь звучать непринужденно:

— Знаешь, доктор Сальваторе ведет себя с тобой довольно фамильярно. — Я пытаюсь скрыть горечь в голосе, но она все равно просачивается. Ничего не могу с собой поделать — я ревнивый ублюдок, когда дело касается ее.

Она смотрит на букет, избегая моего взгляда.

— Разве? Не думаю. Это просто манера его общения, — говорит она тихо, почти пренебрежительно.

— Инес? — настаиваю я.

— Да, Кинг?

— Происходит ли что-то, о чем мне следует знать? — спрашиваю я, переводя взгляд с дороги на нее.

Я ненавижу сомнения, которые грызут меня, но я не могу отделаться от ощущения, что что-то не так.

— Нет, обещаю, ничего не происходит. — Ее слова быстры, почти слишком быстры.

Я хочу ей верить. Правда хочу. Но что-то все равно не дает мне покоя. И все же она никогда не давала повода не доверять ей, и я обязан верить ей сейчас, что бы там ни твердили мои инстинкты.

— Ладно, — говорю я, и мой тон смягчается, когда я протягиваю руку и нежно сжимаю ее ладонь.

Когда мы сидим в приватной комнате «Luxe». Мягкое сияние ламп создает нежное свечение на лице Инес, подчеркивая изящный изгиб ее челюсти. Боже, она прекрасна. Каждый раз, глядя на нее, я напоминаю себе, как мне повезло.

Официант разливает наше вино, принимает заказ на еду и тихо оставляет нас в нашем собственном мире. Я тянусь через стол, беру ее руку в свою. Ее пальцы теплые и мягкие, и когда она смотрит на меня своей сладкой улыбкой, я чувствую прилив гордости, который почти ошеломляет.

— Я так горжусь тобой, Инес. Стать ассистентом — это потрясающе.

Она так упорно шла к этому, и я не мог бы гордиться больше, чем тем, что просто существую рядом с ней.

— Спасибо, Кинг, — говорит она, улыбаясь застенчиво, и легкий румянец окрашивает ее щеки.

— Если бы я знал заранее, я бы приготовил тебе что-то особенное для празднования. Но, к счастью, я кое-что прихватил сегодня. — Я достаю ее личную карту American Express и протягиваю ей.

Она удивленно моргает, переводя взгляд с карты на меня.

— Э-э... это то, о чем я думаю? — спрашивает она, ее глаза сужаются от любопытства.

— Она твоя. Пользуйся, когда захочешь. Без ограничений. — Я говорю это с полной серьезностью, наблюдая, как она смеется, а затем останавливается, понимая, что я не шучу.

— О, ты серьезно?

— Серьезно.

— Спасибо, я очень ценю это, но нет, спасибо.

Она твердо пододвигает карту обратно ко мне, и я хмурюсь, словно она лично меня оскорбила. Прежде чем я успеваю возразить, возвращается официант с едой, прерывая момент.

— О боже, это пахнет потрясающе. Я умираю с голоду.

Инес хлопает в ладоши, ее настроение мгновенно улучшается, и она принимается за еду, совершенно не расстроенная нашим предыдущим разговором.

Мы едим в уютном молчании несколько минут, прежде чем она поднимает на меня глаза с задумчивым выражением:

— Я хотела поговорить с тобой о том, что мы обсуждали пару дней назад, — начинает она, звуча мягко, но решительно. — Ну, о стиле жизни с домашней дисциплиной.

— Да?

Мое любопытство обостряется, мне интересно, куда ведет этот разговор. Конечно, если ей это некомфортно, я буду уважать ее желания, я вполне способен иметь нормальные отношения. Но в глубине души часть меня надеется, что она открыта хотя бы к изучению этой идеи.

Пока я сижу и жду, когда она продолжит, мысли улетают прочь. Я никогда по-настоящему не анализировал, откуда взялся мой интерес к домашней дисциплине. Может быть, потому что я вырос в семье, где контроль был абсолютным. Мой отец всегда был доминирующей личностью, решительным, авторитетным, человеком, который ожидал, что все будет идти гладко как дома, так и в бизнесе. Он не был жестоким, но он требовал уважения и структуры, и это сформировало многое из того, кем я являюсь сегодня. Моя мать, с другой стороны, всегда была более отстраненной, физически и эмоционально. Она была рядом, но не присутствовала, если вы понимаете, о чем я.

Но домашняя дисциплина для меня — это не контроль ради власти. Это структура, доверие и своего рода близость, которая дает ощущение стабильности. Думаю, в каком-то смысле это дает мне баланс, которого мне не хватало в детстве. Отец контролировал все, чтобы чувствовать силу; для меня же этот образ жизни — создание пространства, где оба партнера чувствуют себя увиденными, защищенными и уважаемыми.

Инес кивает, ее взгляд встречается с моим, в нем смесь решимости и уязвимости.

— Я провела много исследований, прочитала бесчисленное количество статей и посмотрела видео. И я хочу этого, Кинг. Я хочу жить такой жизнью с тобой, следовать за тобой и уважать тебя как мужчину в наших отношениях.

Слышать эти слова от нее — это прилив эмоций, мощная смесь гордости, ответственности и желания.

— Ты уверена, что это то, чего ты хочешь? Что ты не чувствуешь давления или принуждения?

Она тянется вперед и крепко сжимает мою руку.

— Уверена. Я хочу хотя бы попробовать, и я знаю: если я когда-нибудь скажу, что это не для меня, ты все прекратишь. — Ее улыбка обнадеживает, и я вижу, какое доверие она мне оказывает.

Я откидываюсь на спинку стула, изучая ее лицо, то, как ее глаза мерцают от предвкушения и легкой тревоги.

— Мы будем двигаться медленно и всегда будем обсуждать то, как мы себя чувствуем. Но есть одна вещь, которую нам нужно установить с самого начала — стоп-слово. Что-то, что ты можешь использовать, если ситуация станет слишком интенсивной или если тебе будет некомфортно.

— Да, верно. Я придумала одно: frisson, — она произносит его мягко, и оно слетает с ее губ с легким французским акцентом.

— Frisson, — повторяю я, позволяя слову задержаться на языке. Оно означает «дрожь» или «трепет». Я улыбаюсь и тянусь, чтобы убрать прядь волос за ее ухо. — Идеально.

— Спасибо, — бормочет она с легкой улыбкой и возвращается к еде. Спустя мгновение она снова смотрит на меня с любопытством: — И что теперь?

Я беру карту Amex, предназначенную для нее, и пододвигаю обратно через стол. Ее взгляд падает на нее, прежде чем она встречается со мной глазами.

— Возьми карту, — говорю я, поднимая бровь, когда она начинает протестовать.

— Ладно, — ворчит она, как капризный ребенок, наконец забирая карту и убирая ее в сумку.

— Хорошая девочка, — улыбаюсь я, зная, что завтрашний день будет очень интересным.

Я держу Инес за руку, а Джастин держит Меган.

— Надеюсь, это того стоит, Джей. Ты же знаешь, я ненавижу сюрпризы, — жалуется Меган, заставляя Инес тихо рассмеяться рядом со мной.

— Она правда их ненавидит, — добавляет Инес с понимающей улыбкой.

Мы завязали девушкам глаза, когда спускаемся на лифте в подземный гараж, я не могу дождаться, чтобы увидеть выражение лица Инес, когда она увидит, что мы запланировали.

— Женщина, да расслабься ты! Тебе понравится, — успокаивает Джастин Меган как раз в тот момент, когда двери лифта раздвигаются. Мы осторожно выводим девушек, их шаги неуверенны, но полны доверия.

— Хорошо, мы на месте. Готовы? — спрашиваю я, мой голос наполнен предвкушением.

— Да! — восклицают они обе в унисон.

Мы с Джастином одновременно снимаем повязки. Им нужно мгновение, чтобы глаза привыкли к свету, но, когда они наконец видят два Range Rover — один черный, другой белый — с огромными красными бантами на крышах, Меган издает такой визг, что я морщусь.

— Вы купили нам одинаковые машины! — кричит она, подпрыгивая от неконтролируемого восторга.

Инес, с другой стороны, тише, ее глаза широко раскрыты, когда она смотрит на машины в неверии.

— Вы купили нам одинаковые машины? — шепчет она, будто не может в это поверить.

— Ну, технически мы просто помогли оплатить их. Взяли деньги, которые вы платили за аренду, добавили своих и купили их, — объясняю я, внимательно наблюдая за реакцией Инес.

— О боже мой, о боже мой, Джей! — Меган продолжает свой возбужденный танец, практически бросаясь на Джастина. Но Инес остается неподвижной, моргая на машину, как будто она может исчезнуть, если она пошевелится слишком резко.

— Что такое? Не нравится? Я могу вернуть ее и взять что-то другое. Мы просто подумали, вам понравятся парные машины, — говорю я, чувствуя, как в голос прокрадывается беспокойство.

— Нет. — Инес наконец поворачивается, чтобы посмотреть на меня, ее выражение лица смягчается. — Не в этом дело. Мне нравится. Просто... это слишком, Кинг. Я не могу это принять. Ты уже так много сделал для меня. Я чувствую, что пользуюсь тобой.

Я делаю шаг ближе, беру ее лицо в ладони и заставляю посмотреть мне в глаза.

— Послушай меня. Ты мной не пользуешься. Я хочу заботиться о тебе, Инес. Позволь мне. Это мой способ показать тебе, что я... забочусь о тебе, — говорю я, мой голос понижается, когда я почти признаюсь в любви. Я останавливаю себя как раз вовремя. — Позволь мне баловать тебя.

Голос Джастина прерывает момент:

— Хочешь угадать, какая твоя? — спрашивает он Меган с ухмылкой.

— Э-э, черная, конечно моя, — уверенно говорит Меган, и Джастин отдает ей ключи.

— А белая — моя, — говорит Инес, и ее улыбка наконец пробивается сквозь шок, озаряя лицо.

Облегчение захлестывает меня, я достаю ключ и протягиваю ей. Мы заранее знали, какой цвет каждая из них хочет, до того, как купили машины — мне нужно было убедиться, что Инес будет в восторге.

— Не знаю, как тебя отблагодарить, Кинг, — шепчет она тихо и искренне.

Я не колеблюсь. Обхватив ее за талию, я притягиваю ее ближе, так близко, что чувствую биение ее сердца о свою грудь.

— Просто поцелуй меня, и будем считать, что мы в расчете, — мурлычу я низким, властным тоном.

В ее глазах вспыхивает игривый вызов, когда она ухмыляется:

— Я могу это устроить.

Она встает на цыпочки, ее губы встречаются с моими в поцелуе, который начинается сладко и нежно, даря дразнящий вкус, от которого мне хочется большего. Но я не из тех, кто сдерживается. Я углубляю поцелуй, мой язык проникает в ее рот, присваивая ее так, как могу только я. Она тихо стонет, звук вибрирует во мне, разжигая пламя, которое невозможно игнорировать. Я отстраняюсь, прежде чем потерять контроль — дыхание тяжелое, сердце колотится.

— Как насчет прокатиться на твоей новой машине? — спрашиваю я, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом, кроме того, как сильно она сводит меня с ума.

— Да! — говорит она, ее восторг бьет через край, и я не могу сдержать улыбку от того, как она счастлива.

Я делаю вдох, сжимая челюсть, стараясь успокоить волну желания, все еще бурлящую внутри. Три дня без нее? Не знаю, как я это переживу.