Да, Король: Начало

Я вздрагиваю от стука в дверь, который вырывает меня из мира исследовательских работ и дедлайнов. Я заперлась в кабинете Кингсли с тех пор, как пришла из университета, наслаждаясь тишиной, пока работала над своим десятистраничным исследовательским проектом, который нужно сдать в следующем месяце.

Прошла неделя после взлома, и у полиции до сих пор нет зацепок. Они упомянули, что офицеры следят за зданием, но пока ничего подозрительного не обнаружено.

— Да? — отзываюсь я.

Дверь открывается, и в кабинет входит Кингсли. Он выглядит невероятно привлекательно в повседневной одежде: облегающая черная футболка с V-образным вырезом подчеркивает его широкие плечи и грудь, а темные джинсы идеально сидят на узких бедрах. Его волосы слегка растрепаны, что придает ему тот расслабленный, но опрятный вид, который удается только ему, а рукава закатаны ровно настолько, чтобы обнажить сильные, жилистые линии предплечий.

Его голубые глаза встречаются с моими, на губах играет мягкая улыбка, когда он сокращает расстояние, между нами.

— Как долго ты здесь, papillon? — спрашивает он, и в его голосе слышится беспокойство.

— Я… — я бросаю взгляд на время на экране компьютера, и мои глаза расширяются. — О боже, кажется, я потеряла счет времени. — Я тихо усмехаюсь, осознавая, что уже семь вечера.

Я здесь с десяти утра. Сразу после того, как закончилась моя ранняя пара, Меган сказала, что позаботится о Бо, поэтому я выключила телефон и сосредоточилась.

Улыбка Кингсли исчезает, когда он подходит ближе, его взгляд скользит по мне, словно он оценивает мое состояние.

— Когда ты в последний раз ела? — спрашивает он, его тон звучит твердо, но нежно.

Я закусываю губу, оглядывая кабинет, будто еда может появиться по волшебству.

— Я в порядке, мой сахар…

— Когда ты в последний раз ела? — повторяет он, в его голосе теперь слышны строгие нотки, и он хмурится.

— Завтракала, — бормочу я, чувствуя себя маленькой под его интенсивным взглядом. — Я правда потеряла счет времени. Ты знаешь, какой я становлюсь, когда сосредоточена на учебе.

Он вздыхает, и в этом звуке слышны и разочарование, и забота.

— Я думал, мы говорили об этом, бабочка…

Он не звучит злым, но в его голосе слышится нотка разочарования, которая трогает мое сердце. То, как он заботится обо мне, о моем благополучии, настолько трогательно, что у меня почти наворачиваются слезы.

— Я знаю, прости… — говорю я, вставая, хотя это мало помогает скрыть разницу в росте, между нами. Он по-прежнему возвышается надо мной, из-за чего я чувствую себя ребенком в сравнении с ним.

— Пойдем, тебе нужно поесть, а потом нам нужно поговорить.

Его слова заставляют меня замереть. Нам нужно поговорить? Эта фраза вызывает мурашки по спине. «Нам нужно поговорить» — это универсальный код для «я собираюсь с тобой расстаться», по крайней мере, именно так мне подсказывает мой встревоженный разум. У меня едва было время насладиться им, а теперь он хочет закончить то, что едва началось? У нас было всего два свидания, и, хотя мы обменивались жаркими поцелуями и спали в одной постели, мы официально не определились, кто мы друг для друга. Всю неделю он был занят, как и я, поэтому мы почти не виделись.

Слезы покалывают уголки глаз при мысли о том, что он не хочет продолжать то, что мы начали. Идея потерять его, снова стать «просто друзьями» кажется невыносимой.

— Эй, тише, тише, это совсем не то, о чем ты думаешь. Не плачь, — быстро говорит он, притягивая меня для сладкого, успокаивающего поцелуя. — Это никогда не будет концом, так что, пожалуйста, не думай так, хорошо? — Он целует меня снова, затем легко касается губами моих губ, подбородка, щеки и, наконец, носа.

— Хорошо, — шепчу я, и с моих губ срывается тихий нервный смешок.

— Пойдем, покормлю тебя, — говорит он, беря меня за руку и выводя из кабинета вниз. Но вместо того, чтобы вести меня на кухню, где мы обычно едим, он ведет меня в официальную столовую, где я никогда раньше не была.

Когда он открывает дверь и входит вместе со мной, мои шаги замедляются, и я замираю второй раз за день, хотя на этот раз по совершенно другой причине.

Столовая, которая оказалась больше, чем я думала, украшена воздушными шарами. На полу и по столу разбросаны лепестки красных роз, а в центре стоит огромный букет алых роз. Свет приглушен, отбрасывая мягкое, романтическое сияние на всю комнату. Я окончательно сбита с толку, ведь до моего дня рождения еще несколько месяцев, и это вряд ли может быть предложением руки и сердца… ведь так?

— Кинг? — зову я, мой голос дрожит, пока я пытаюсь понять смысл происходящего. Пожалуйста, только не вставай на одно колено.

— Возможно, я немного переборщил, — признается он, и легкий румянец заливает его щеки. — Я никогда раньше этого не делал, так что, пожалуйста, будь снисходительна. — Он берет мои дрожащие руки в свои, его прикосновение придает мне сил.

— О боже…

— Мне пришлось попросить Меган помочь. Вот где я был весь день, ходил с ней по магазинам. Надеюсь, тебе это нравится… иначе это будет очень неловко. — Он нервно усмехается.

Меган знала об этом и не предупредила меня? Она же знает, что брак и дети сейчас не входят в мои планы. О чем она думала?

— Я знаю, что у нас было всего два свидания, и мы еще ничего не обсуждали, но я хочу прояснить: ты — моя, а я не делюсь, — говорит он, его голос становится ниже и звучит собственнически, когда он тянется к тарелке, которую я раньше не заметила.

Он поворачивает ее ко мне, открывая элегантную композицию из маленьких десертов, некоторые из которых украшены ломтиками свежей клубники, другие — нежным розовым муссом. Но то, что заставляет мое дыхание остановиться, — это надпись шоколадом: «Будешь моей девушкой?». Слова написаны стильным, красивым курсивом.

— Кинг? — шепчу я, мой голос дрожит, а глаза наполняются слезами. Этот человек, этот мужчина-бог, который утверждал, что не создан для романтики, который, как я думала, никогда не почувствует того же, что и я, только и делает, что балует меня и заботится обо мне.

— Скажи, что будешь моей девушкой, Королева. Мне нужно услышать, как ты скажешь, что будешь моей. — Он поворачивает меня к себе, его голубые глаза полны необузданной, отчаянной потребности.

— Да, Кинг. Я твоя, — выдыхаю я, наблюдая, как он заметно расслабляется при моих словах.

Он собственнически обхватывает ладонью мою шею и притягивает ближе к себе.

— Хорошо. Теперь мне не придется запирать тебя здесь навсегда, — говорит он с ухмылкой, а я смеюсь.

Затем он впивается губами в мои, целуя меня жестко и властно, облизывая и покусывая мои губы, заявляя на меня свои права.

— Я хочу, черт возьми, съесть тебя, бабочка, — шепчет он, его дыхание горячее у моего уха, пока он слегка прикусывает мочку, вызывая мурашки по всему телу.

— Пожалуйста, — стону я, отчаянно жаждая большего, но так же быстро, как огонь вспыхнул между нами, он отстраняется.

— Тебе нужно поесть, — говорит он, отодвигая для меня стул со строгим взглядом, который бросает мне вызов поспорить.

Я хмурюсь на него, но сажусь. И тут замечаю маленькую черную бархатную коробочку передо мной. Внутри, на мягком бархате, лежат изящнейшие золотые серьги и подходящее к ним колье. Цепочка тонкая и элегантная, с кулоном в виде одной буквы — К.

— О боже, Кинг, это так красиво! — шепчу я, переполненная эмоциями.

— Я рад, что тебе нравится, — тихо отвечает он, наблюдая за мной теми пронзительными голубыми глазами, в которых я могла бы утонуть.

Через мгновение в комнату входит кто-то незнакомый, неся две тарелки спагетти с идеально приготовленными фрикадельками. Аромат вызывает аппетит, и я не теряю времени, принимаясь за еду. Ужин прост, но вкусен, и уют от того, что мы делим его с Кингсли после эмоциональных американских горок последних минут, делает его еще лучше.

После ужина мы поднимаемся в нашу спальню. Я принимаю горячий душ, позволяя воде смыть остатки этого дня. Когда я заканчиваю, я заплетаю волосы, надеваю одну из рубашек Кингсли, которая мягкая и велика мне, а затем осторожно надеваю новые колье и серьги. Золото идеально блестит на моей коже.

Когда я выхожу из ванной, Кинг сидит на кровати с обнаженным торсом, его подтянутое тело освещено мягким светом прикроватной лампы.

Он просматривает телефон, но, как только видит меня, откладывает его на тумбочку и протягивает руку, призывая меня подойти ближе. Я не колеблюсь.

Он берет меня за руку и притягивает к себе, направляя между своих ног так, что я оказываюсь прямо перед ним. Его глаза блуждают по мне, наполненные смесью восхищения и желания.

— Ты самая красивая женщина из всех, кого я когда-либо видел, — бормочет он, его голос густой от искренности.

Румянец заливает мои щеки от интенсивности его комплимента.

— Иди сюда, — мягко командует он, хватая меня за затылок и притягивая для глубокого, обжигающего поцелуя. Несмотря на то, что он сидит, а я стою, мы почти одного роста, наши губы идеально совпадают.

Но прежде, чем я успеваю полностью потеряться в поцелуе, рука Кингсли скользит, между нами, и он обхватывает мою шею своей большой ладонью. Он слегка отстраняется, прерывая поцелуй, и ухмыляется, глядя на меня сверху вниз, пока его большой палец нежно поглаживает пульсирующую жилку на моей шее.

— Если мы собираемся сделать это, бабочка, если мы собираемся стать эксклюзивными, есть кое-что, о чем тебе нужно знать.

Мое сердце трепещет от его слов, собственнический тон вызывает у меня восторг.

— О чем?

— Я хочу практиковать с тобой то, что называется домашней дисциплиной, — говорит он, его голос звучит низко и сдержанно, но в его глазах есть интенсивность, которую я не могу игнорировать.

— Домашней дисциплиной? — повторяю я, слегка хмурясь, пытаясь понять, что он имеет в виду.

— Это значит, что у меня будут правила, которым ты должна следовать, — объясняет он, его рука все еще легко лежит у меня на шее. — Правила, которые мы, конечно же, обсудим и согласуем заранее.

— А если я нарушу эти правила? — спрашиваю я, едва слышно.

Его хватка слегка усиливается, притягивая меня ближе, пока наши лица не оказываются в нескольких дюймах друг от друга.

— Тогда я накажу тебя.

Мысль о том, что Кингсли возьмет контроль в свои руки таким образом, посылает волну жара прямо в центр моего существа. Я, может, и неопытна, но не наивна. Я знаю достаточно о БДСМ, чтобы понимать общую концепцию, а Меган позаботилась о том, чтобы я посмотрела «Пятьдесят оттенков серого» больше раз, чем могу сосчитать. К тому же, я посмотрела несколько порно, и не буду притворяться, что меня не заинтриговало то, что я увидела.

Он ухмыляется, явно читая желание в моих глазах.

— Вижу, тебе это нравится, да? — спрашивает он соблазнительным мурлыкающим голосом.

Я киваю, чувствуя, как мои щеки снова горят.

— Используй слова, бабочка, — мягко приказывает он, не отводя от меня взгляда.

— Да, — выдыхаю я, мой голос слегка дрожит. — Мне нравится эта идея, но я никогда… ну, не была частью чего-то подобного раньше, — признаюсь я, и честность моих слов заставляет меня чувствовать себя уязвимой.

Кингсли отпускает мою шею, его выражение лица смягчается, когда он берет мои руки в свои.

— Вот почему нам нужно серьезно поговорить об этом. Садись, — командует он, и я немедленно подчиняюсь, садясь на кровать рядом с ним.

— Хорошая девочка, — хвалит он, его голос теплый от одобрения. Эти слова вызывают у меня восторг, и я не могу сдержать улыбку, которая расплывается по моему лицу.