Зимняя сказка короля

Я изо всех сил стараюсь сосредоточиться, пока голос отца заполняет комнату, обсуждая детали предстоящей сделки в Токио по телефону. Обычно я бы полностью погрузился в разговор, стремясь проявить себя, продумать наш следующий шаг. Но сегодня мои мысли постоянно возвращаются к Инес.

Вспоминаю, как она выглядела сегодня утром. Ее глаза расширились от осознания, когда она поймала себя на том, что водит бедром по моему твердому члену. Я несколько часов не спал, просто наблюдая за тем, как она спит, утопая в мыслях о том, какой умиротворенной она казалась. Я хотел что-нибудь сказать, как только она проснется, но стоило ей пошевелиться, как я тут же закрыл глаза. Не знаю почему. Может, решил, что она испугается и захочет сбежать. Но вместо этого она просто лежала и смотрела на меня. Это было так очаровательно.

Когда она почувствовала мою эрекцию, вместо того чтобы отстраниться или почувствовать неловкость — а это именно то, что, по моему мнению, она должна была сделать, и на что имела полное право, — она удивила меня, начав исследовать. Сначала она колебалась, словно не была уверена, стоит ли продолжать, потом моя храбрая девочка продолжила тереться бедром о мой член. Часть меня хотела увидеть, как далеко она зайдет.

Но тут я вернулся к реальности. Я только что пригласил ее на свидание. Мы дружим уже больше двух лет. Я знаю достаточно, чтобы понимать, что она невинна, и последнее, чего я хочу, — это торопить события, причинить ей боль, двигаясь слишком быстро. Она заслуживает большего.

— Кингсли? — зовет отец, возвращая меня к реальности.

— Да… я, э-э… я тут думал об альтернативном варианте, который мы могли бы предложить, раз им не особо понравились те стимулы, что мы предлагали изначально, — говорю я, заставляя себя сосредоточиться на текущей задаче. Хорошо, что я знаю свое дело.

— Продолжай, я слушаю, — отвечает отец.

Я представляю, как он подается вперед, чувствую привычную напряженность в его голосе. Он никогда не был тем, кто подает нам все на блюдечке. Я начал работать в нашей компании, когда мне было пятнадцать, и моя сестра, хоть она еще юна, в свои шестнадцать лет уже начала свой путь точно так же. «EcoTech Innovations» достанется мне, когда отец выйдет на пенсию, а «Ashford Airlines» — ей после выпуска. Так нас воспитывали: шаг за шагом добиваться всего самим.

«EcoTech Innovations» — ведущая мировая технологическая фирма, специализирующаяся на экологически чистых энергетических решениях, передовой робототехнике и искусственном интеллекте. Основанная в начале 30-х моим прапрадедом, она выросла в многомиллиардную корпорацию, известную инновационным подходом к решению самых острых мировых проблем, таких как изменение климата и нехватка ресурсов.

— Учитывая меняющийся ландшафт регулирования в Японии, мы могли бы перейти к более локализованной стратегии, — предлагаю я. — Подчеркнуть адаптивность нашей технологии к их меняющимся потребностям.

— Интересно. Но как мы можем сделать это более привлекательным для них? — спрашивает он, прекрасно зная, что у меня есть ответ. Это его способ подталкивать меня, убеждаясь, что я всегда на высоте. Я чувствую на себе взгляды членов совета директоров, даже если их здесь физически нет, все они оценивают каждое мое слово, каждое движение.

— И поскольку Япония активно инвестирует в цели устойчивого развития, — продолжаю я, — мы могли бы подчеркнуть, как наша технология соответствует их долгосрочным экологическим целям, превращая это в стратегическое партнерство.

— Весомый аргумент. Но помни: они все равно хотят видеть прямую выгоду от нашей технологии, — тон отца становится чуть более одобрительным. Это едва уловимый знак, но он говорит о многом. Он знает: я готов взять на себя больше ответственности, готов вести «EcoTech Innovations» в новую фазу. Я хочу сам провернуть эту сделку; это лишний раз докажет, насколько я готов.

Пока мы с отцом продолжаем говорить о сделке, в дверь стучат. Мое внимание полностью переключается, как только я вижу Инес у двери, ее прекрасное лицо выглядывает со слабой улыбкой. Голос отца уходит на второй план, когда я жестом приглашаю ее войти.

— Давай убедимся, что у нас все готово к встрече. Я хочу, чтобы сделка была закрыта идеально, — говорит отец, и я на секунду возвращаюсь к нему.

— Конечно. Я завершу корректировки и отправлю их тебе на проверку, — отвечаю я. — Поговорим позже. — Я вешаю трубку раньше, чем он успевает возразить.

Все мое внимание должно быть сосредоточено на красавице, которая вторгается в мои сны.

Она входит в комнату и нерешительно останавливается у двери.

— Ты занят? — спрашивает она, ее голос звучит мягко и почти неуверенно. Звук этого голоса вызывает прилив жара прямо к моему члену, и мне приходится мысленно сдерживать себя.

— Нет, — отвечаю я, мой голос выдает потребность, которую я чувствую, острую необходимость видеть ее рядом. — Иди сюда.

Когда она подходит достаточно близко, я сажаю ее к себе на колени, чувствуя ее тепло. Она слегка ерзает, пытаясь устроиться поудобнее, и мне приходится сдерживать стон, когда ее задница касается моего уже возбужденного члена. Черт, мне нужно подумать о чем-то другом, пока она не заметила, как сильно я ее хочу.

— Как все прошло? — спрашиваю я, пытаясь сосредоточиться на ней, а не на своей стремительно тающем самообладании.

Я знал, что Инес невинна, но тот список желаний, которым Меган сегодня поделилась со мной, показал, насколько именно. Черт, мысли об этом списке напоминают мне, что второй пункт уже вычеркнут, а значит, моя маленькая, сладкая, невинная бабочка проколола себе соски. Слюнки текут от одной только мысли.

— Кинг? — зовет она.

— Черт, прости, Королева. Отвлекся. Что ты говорила? — бормочу я, обнимая ее и целуя в щеку.

— Мне нравится, когда ты называешь меня Королевой, — шепчет она.

Я смеюсь, мое дыхание касается ее кожи.

— А я люблю, когда ты называешь меня Кингом.

С тех пор как вчера она впервые так меня назвала, это стало чем-то иным, особенным. Я понял: никто другой не имеет права звать меня так, только она. Потому что каждому Королю нужна своя Королева, а Инес… ну, для меня существует только она.

— Прости, что отвлекся, правда. Расскажи, как прошло твое волонтерство, — снова прошу я, кладя голову ей на грудь. Аромат кокоса и еще чего-то, присущего только ей, наполняет легкие. Я мог бы утонуть в этом аромате, черт, мое тело уже реагирует, и я люблю это так же сильно, как ненавижу то, насколько она владеет мной.

— Все хорошо. Мы делали упражнения на память и практикум. Сегодня был легкий день, — говорит она с мягким смешком, и от ее голоса в груди становится тепло.

Ее рука медленно, почти робко тянется к моим волосам, пальцы перебирают их с нежностью, которая кажется одновременно неожиданной и такой интимной. От ее прикосновения — легкого, невесомого — внутри все загорается, разжигая что-то глубокое и неоспоримое.

Сердце бьется чаще, каждый удар — напоминание о том, как много значит этот момент, как сильно ее простое, ласковое прикосновение разрушает спокойствие, в котором я пытался себя убедить.

— М-м, — Я издаю нечленораздельный стон. Я не хочу, чтобы она переставала. Это все — она в моих объятиях, ее пальцы в моих волосах, это лучше всего, что я мог представить, это лучше, чем секс.

— Ты такой большой ребенок, — дразнит она, я не могу удержаться и слегка шлепаю ее по заднице. Ее смех заразителен, он наполняет комнату теплом и светом.

— Это кого ты назвала ребенком? — бросаю я вызов, переворачивая нас так, чтобы она оказалась лежащей на диване подо мной. Ее смех звучит снова, беззаботный и чистый, и я понимаю, что это мой любимый звук на свете. Я начинаю щекотать ее, наслаждаясь тем, как она извивается подо мной, слезы смеха катятся по ее щекам, пока она умоляет меня остановиться.

Когда я наконец отступаю, она все еще смеется, глаза сверкают, когда она смотрит на меня.

— Хочешь попробовать еще раз? — спрашиваю я, мои руки зависли над ее боками.

— Я просто хотела сказать, что ты большой… сильный мужчина, — хихикает она, ее улыбка такая широкая и искренняя, что у меня сжимается сердце.

Пока я нависаю над ней, тяжесть моих чувств становится неоспоримой. Я люблю ее. Люблю уже два года.

Это не новость — я всегда знал, что то, что я чувствую к Инес, выходит далеко за рамки дружбы или простого влечения. Но я не осознавал, насколько сильно выросли эти чувства, как глубоко они пустили корни, как прочно она вплела себя в мое сердце.

Осознание обрушивается на меня, как товарный поезд, — неудержимая сила, которую я больше не могу игнорировать. Я не могу позволить, чтобы отцовский план женить меня на дочери его друга стал моим единственным вариантом. Он заставляет меня сделать это только ради спасения компании. Мне нужно найти более умное решение — такое, которое сохранит все, за что я боролся всю жизнь. Потому что я не вынесу даже мысли о будущем без нее: просыпаться каждый день и не видеть ее рядом.

Ее смех затихает, и она смотрит на меня своими большими, прекрасными карими глазами, которые, кажется, вмещают в себя весь мир.

— Кинг? — шепчет она, ее голос обвивается вокруг моего имени, как мелодия, созданная только для меня. Мое сердце замирает, и каждый инстинкт кричит: расскажи ей, пусть слова вырвутся наружу, скажи, что она — та самая, которую я даже не знал, что ищу, пока не нашел.

Но я не могу. Еще нет. Если я скажу это сейчас, я могу ее спугнуть, или, что хуже, я могу оказаться не готов выдержать тяжесть этих слов. Вместо этого я наклоняюсь и оставляю самый нежный поцелуй на ее лбу, задерживаясь ровно настолько, чтобы мое прикосновение сказало то, что я боюсь произнести вслух. Я вижу тебя. Мне не все равно. Ты значишь для меня больше, чем ты думаешь.

Однажды, когда придет время, я скажу ей. Я отдам ей эти слова и все остальное, чего она заслуживает: мое сердце, мою душу, все. Но пока я счастлив просто быть здесь, погруженным в этот момент, держа ее крепко и позволяя ее смеху эхом отдаваться в тихих уголках моего сердца. Потому что с ней даже тишина кажется песней о любви.

— Готова к нашему свиданию? — шепчу я, глядя ей в глаза. Ее улыбка в ответ — нежная ласка для моей души, и она кивает с нетерпением.

— Да, но, может, мне стоит заехать домой переодеться? — спрашивает она, когда я помогаю ей встать, и моя рука задерживается на ее талии чуть дольше, чем нужно. Ее наряд — простые легинсы и футболка — каким-то образом смотрится на ней безупречно.

— У тебя есть пальто? — спрашиваю я, зная, что на улице еще тепло — в конце концов, только сентябрь, — но там, куда мы направляемся, будет прохладно.

Она кивает.

— Хорошо, — говорю я, одаривая ее улыбкой. — Тогда тебе не нужно ничего менять. Поехали.

Держа ее за руку, я вывожу ее за дверь, моя хватка нежная, но твердая, будто я никогда не хочу отпускать.

Пока мы едем через город, Инес оглядывается по сторонам, и ее любопытство освещает лицо. Это так мило — то, как она пытается разгадать сюрприз, не понимая, что все, что она себе воображает, даже близко не стоит рядом с той реальностью, что я для нее подготовил. Она понятия не имеет, что ее ждет, но видеть это волнение в ее глазах — уже того стоит.

Когда мы прибываем в Бостонский парк, который я превратил в зимнюю сказку, ее глаза расширяются от недоверия. Пруд Фрог-Понд, который обычно открывается для катания только в середине ноября, замерз, купаясь в сиянии мерцающих огней. Я хотел, чтобы эта ночь была волшебной, чем-то настолько особенным, что однажды она расскажет об этом нашим детям. Господи, Кингсли, сосредоточься, это только ваше первое свидание.

Я выхожу из машины и быстро подхожу к ее двери, открываю с галантным жестом и предлагаю руку. Она берет ее, ее улыбка теплее любого огня, и когда она выходит, закутанная в оверсайз-свитер и те самые ботинки, которые она обожает, я не могу не думать о том, насколько она ошеломительно красива.

Она ахает.

— О боже! Кинг, это потрясающе. — Ее голос полон благоговения и восторга.

— Я подумал, мы могли бы покататься на коньках, — говорю я, доставая из багажника коньки, сделанные на заказ, которые купил на прошлой неделе. Я хотел, чтобы сегодняшний вечер был для нее идеальным.

Она колеблется:

— Я не умею, — признается она, хотя глаза выдают ее восторг. — Но всегда хотела научиться. Всегда завидовала тем, кто катается так легко.

— Не волнуйся, — говорю я мягко, ободряюще сжимая ее ладонь. — Я буду держать тебя за руку все время и не отпущу.

Когда мы подходим к катку, она оглядывается, замечая пустоту.

— Почему здесь так пусто? Я думала, это место обычно забито людьми.

— Я… э-э… арендовал это место на весь день. Так что будем только мы, — признаюсь я, ведя ее к зданию, где мы шнуруем коньки.

— Но… это, должно быть, стоило целое состояние… — протестует она, глядя на меня своими широкими, искренними глазами.

— Не беспокойся об этом, — отвечаю я, убирая прядь волос с ее лица. — Я хотел сделать для тебя что-то особенное. К тому же, это ничто по сравнению с тем, чтобы видеть, как ты так улыбаешься.

Когда мы ступаем на лед, она поначалу пошатывается, но я прямо здесь, крепко держу ее за руку, направляя до тех пор, пока ее нервный смех не превращается в нечто большее, что-то чистое и заразительное, что эхом отдается в бодрящем воздухе. Пока мы катаемся рука об руку, мир сужается до нас двоих.

— Это идеально, — выдыхает она после нескольких кругов, ее щеки раскраснелись от холода и восторга. Солнце начинает садиться, отбрасывая золотистое сияние на зимний пейзаж, и я не могу удержаться от желания сделать этот момент еще более особенным.

— Потанцуй со мной, — предлагаю я, протягивая ей руку с мягкой улыбкой.

Она хихикает, оглядываясь вокруг.

— Но музыки же… — Ее слова замирают, когда она вкладывает свою руку в мою, и как по команде, из динамиков начинает звучать Endless Love в исполнении Дайаны Росс и Лайонела Ричи.

— Кинг! — ахает она, ее улыбка настолько полна тепла и нежности, что у меня сжимается грудь. Я притягиваю ее к себе, и мы начинаем плавно покачиваться под медленную, мелодичную песню, а весь остальной мир исчезает.

— Я не любитель романтики, — признаюсь я, мой голос низкий, когда я наклоняюсь ближе. — Но я хотел, чтобы этот день был идеальным для тебя, бабочка. Я хочу, чтобы каждый день со мной был идеальным, потому что ты не заслуживаешь меньшего.

Она запрокидывает голову, ее глаза ищут ответы в моих.

— Ты говоришь, что не любитель романтики, — дразнит она, намеренно оглядывая волшебные декорации. — Мог бы и обмануть меня.

— Только для тебя, бабочка, только для тебя, — хрипло шепчу я.

— Почему ты начал называть меня бабочкой? Казалось, это возникло из ниоткуда, но у меня никогда не хватало смелости спросить, — говорит она, глядя на меня своими прекрасными карими глазами, которые никогда не перестают меня притягивать.

— В самый первый день, когда я тебя увидел, — начинаю я, проводя рукой по ее плечу, вспоминая тот момент, — ты была в университетском саду, буквально нюхала розы. Потом появилась бабочка и села тебе на плечо, вот сюда. — Я нежно касаюсь ее левого плеча, чувствуя тепло ее кожи под пальцами. — Еще одна села тебе на волосы, и вскоре их было не меньше пяти, они кружили вокруг тебя, словно защищая.

Ее глаза расширяются от узнавания.

— Я помню тот день… это был мой первый курс, перед самым началом занятий. Я думала, мы впервые встретились на той студенческой вечеринке.

— Нет, — говорю я, мой голос тих, когда я медленно качаю головой. — Я пошел на ту вечеринку, потому что хотел увидеть тебя снова, узнать тебя получше. Обычно я не ходил на студенческие вечеринки, да и вообще на какие-либо университетские тусовки. Но в тот вечер… я не мог остаться в стороне. Я знаю, что вел себя так, будто не заинтересован, но это было только потому, что я думал, что ты заслуживаешь кого-то лучше… Я до сих пор так думаю. И все же я достаточно эгоистичен, чтобы хотеть тебя, несмотря ни на что, чтобы сделать тебя своей.

Ее дыхание перехватывает, расстояние, между нами, почти исчезло, ее глаза ищут в моих подтверждение, отчаянно жаждая правды.

— Я правда не думала, что нравлюсь тебе в этом смысле, — шепчет она, голос дрожит, она смотрит на меня, ее теплое дыхание касается моих губ.

— Инес… ты все, о чем я могу думать с того самого момента, как мы встретились. Ты вторглась в мои мысли, мои сны… мою… — я вовремя останавливаю себя, прежде чем сказать то, что может разрушить момент; она еще не готова услышать, как сильно ей принадлежит мое сердце.

— Я проникся к тебе чувствами, о которых и не подозревал. Ты для меня все, Инес. Все.

Последние слова срываются с губ в соблазнительном шепоте, мой взгляд прикован к ее приоткрытым губам — таким мягким, таким соблазнительным. Она медленно облизывает их, и этот маленький, невинный жест — все, что мне было нужно для приглашения.

— Кинг, — выдыхает она, в голосе предвкушение и острая нужда, прежде чем я сокращаю расстояние, между нами.

Мои губы находят ее в поцелуе, который начинается медленно, обдуманно — идеальный сплав нежности и власти. С каждым движением я вкладываю в него свою душу, надеясь, что она чувствует глубину моей любви, уверенность в том, что с каждым касанием наших губ она навсегда забирает кусочек моего сердца.

Ее тело отвечает тем же, прижимаясь к моему, руки начинают свое исследование. Каждое касание разжигает след желания, подпитывая срочность, между нами. Я притягиваю ее ближе, легко отрывая от земли, облизываю ее губы, призывая впустить меня — и она впускает. Мы оба стонем, когда мой язык впервые скользит по ее.

То, что начиналось как сладкий, нежный поцелуй, быстро перерастает в нечто более неистовое, поглощающее, словно мы не можем стать ближе, не можем целоваться достаточно страстно, чтобы утолить растущий голод.

Когда мы наконец отстраняемся, оба тяжело дышим, прислонившись лбами друг к другу. Я бережно ставлю ее на ноги. В этот момент вокруг начинают падать мягкие хлопья снега. Она ахает от удивления, широко распахнутыми глазами глядя на небо.

— Ты устроил снегопад! — восклицает она, поворачиваясь, чтобы осмотреться, на мгновение забыв, что мы все еще на льду. Она пошатывается, и я быстро хватаю ее, притягивая к себе, чтобы поддержать.

— Будь осторожна, — бормочу я, мой голос все еще густой от остатков нашего поцелуя.

Прежде чем я успеваю наклониться, чтобы поцеловать ее снова — ведь мне было мало, и всегда будет мало — ее телефон звонит. Она достает его, видит имя Меган, но сбрасывает, убирая обратно в карман.

— Я перезвоню ей позже, — говорит она с улыбкой.

Но тут звонит и мой телефон. Я хмурюсь, видя имя Джастина на экране, и показываю ей. Ее улыбка исчезает, сменяясь беспокойством.

— Это может быть что-то срочное, — говорит она тихо, призывая меня ответить.

— Джей… — отвечаю я, но голос Джастина на другом конце звучит панически.

— Вам, ребята, нужно вернуться в квартиру девушек, сейчас же, — говорит он, в его тоне слышна срочность.

— Что происходит? — спрашиваю я, хмурясь.

— В квартиру кто-то ворвался.

— Мы скоро будем.

Мой разум мгновенно переключается. Я беру Инес за руку — волшебный момент, который мы разделили, все еще витает в воздухе — и быстро веду ее к машине.